Читаем ЗАСЛОН. Капля «Ри» онлайн бесплатно

Миян Цзинер сидел на пригорке у школы и смотрел, как перед ним в небе проплывает блестящий сталью корвет «Дерзкий», это была дань истории. Они, ученики Школы высокотехнологичной корпорации «ЗАСЛОН», с первых дней учебы здесь изобретали и воплощали в жизнь свои придумки, стремясь фантазии сделать явью.

Его любимыми предметами были изучение биографий, трактатов и чертежей Хаяо Миядзаки и Леонардо да Винчи. Их всех манили небо и полеты. В Школе отдавали дань прошлому и корням, протягивая их через настоящее в будущее. То, чего не было бы, без того, что было.

Но сначала он создаст свою «Ри», каплю «Рай интроверта», которая образовывалась вокруг тебя, защищая от агрессивного воздействия окружающих людей и среды, создавая безопасное пространство, в которое никто не мог попасть и где было все необходимое ему в данный момент.

Ему были нужны тишина и одиночество наедине со своими мыслями, удобные простые стол, стул и пишущая машинка-ноутбук-принтер. Графический планшет, бумага и карандаши для чертежей. И никого. Чтоб никто не мог вторгаться в его пространство мыслей, портить и ломать своим возникновением так долго и тщательно вылавливаемые и выстраиваемые им звенья в цепочки упорядочивающие хаос. Ни звуком, ни тряской его за плечо, ни мельтешением перед глазами, ни через какие органы чувств. Ему нужен был свой заслон от всего и всех.

– Мия-я-ян. – Его снова трясли, и мысль снова не доформировалась даже до следующей реперной точки. Р-р-р! От такого ему хотелось рычать и скалить зубы, как зверю. – Миян, пошли скорее, учитель Зейн зовет.

Трой, его взъерошенный друг, математик и музыкант, тащил его сопротивляющегося за рукав толстовки.

Хмуро накинув капюшон, вжав голову в плечи, а руки – в лямки рюкзака, словно слившись с ним и закрывшись, как черепаха в панцирь, Миян буркнул:

– Пошли, – и двинулся следом.

В кабинете Зейна была собственная библиотека, там учитель и поймал их однажды с Троем, когда они потерялись во времени и пространстве, разглядывая покоричневевшие и выцветшие страницы старинных книг.

– Ну-ка дайте посмотреть, что вы тут начирякали. – Трой и Миян протянули блокноты со своими набросками механизмов придумываемых машин. Зейн посмотрел, задал каждому уточняющие вопросы, что это и для чего, сказал: – Можете продолжать и приходить когда надо, но впредь, ставьте в известность и спрашивайте разрешения.

Сегодня в окна библиотеки падал рассеянный свет, мини-роботы, похожие на чернушек Хаяо, только с крыльями стрекоз (Зейн звал их стренушки), деловито сновали по книжным полкам, наводя порядок и одновременно ища необходимую информацию, рисунки, чертежи, по одним им ведомым моделям ветвящихся программ. Схемы и выборки Зейн создавал сам, он изменил алгоритмику общего метода решета числового поля квазиполиноминального времени для включения в выборку большего количества околозадачных вариантов.

Увидя привычно хмурую мордаху Мияна, Зейн невозмутимо поздоровался и указал на стопки книг.

– Ну что, молодые люди, кажется, мои помощники смогли найти вам что-то интересное. Нёе желаете ли взглянуть?

Миян и Трой подошли к столу, и каждый потянулся за своим фолиантом. Трой вытащил и прижал к груди труд по теореме Ферма Леонарда Эйлера, все его мысли занимало переложение доказательства теоремы на теорию музыкальных ладов.

А Миян – «Атлантический кодекс» лист 844r Леонардо с проектом механического крыла.

Однажды он сидел под раскидистым старым деревом на любимом обрыве, вдали от всех, и отпустил поток мыслей течь свободно, разглядывая папку с фотографиями всего, что когда-то чем-то задерживало его взгляд, пусть даже не понятно чем именно. Начался дождь, он рефлекторно поднял руку с планшетом над головой. И тут же вспомнил картинку огромного скелета и кистями его рук над головой девушки и рисунок Леонардо машущего крыла с подвижным профилем, системой блоков и соединительными кольцами. Концы крыльев у него изгибались при помощи веревки, которая, оборачиваясь вокруг блока, передавала усилие на основную нервюру и сгибала концы подобно тому, как это имело место у крыла птицы.

Если совместить технологии 3D-биопечати и нанонейрогаптики и использовать ороговевшие клетки кожи как природные полимеры, которые имеют золь-гель фазовый переход (то есть точку гелеобразования) и при определенных условиях могут быть напечатаны с помощью автоматического послойного способа осаждения, то можно использовать свою же кожу для создания тканевой конструкции, которая будет натянута между остевыми и образует каркас капли, которая сможет самопечататься.

Каждый день с кожи слущивается от шести до четырнадцати грамм роговых чешуек и происходит в результате отмирания клеток (кератиноцитов). Раз мы все равно их теряем, то решение использовать естественные процессы организма с пользой для дела, будет весьма разумным.

Костный остевой каркас капли – нужен ли он для того, чтобы удерживать пространство? И как быть с непроницаемостью звуков и при этом со свободным прохождением воздуха? Кожа его пропускает, это должно помочь.

И навскидку она не пропускает звук, судя по наличию ушных раковин, хотя с этим еще предстоит разобраться. Что там было у змей? Наружное и среднее ухо (в том числе слуховое отверстие и барабанная перепонка) отсутствуют, однако они ощущают вибрацию земли и звуки в довольно узком диапазоне частот.

Он вспомнил, что читал про материал-обманщик с одноосными кристаллами нитрида кремния на прозрачной нанопористой подложке оксида кремния с проделанными отверстиями нанометрового диаметра, в результате чего получили гладкое оптическое зеркало, которое способно скрывать объекты в видимом диапазоне за счет способности полного отражения инфракрасного «света», при взгляде спереди объект за материалом не виден, но фон виден. Речь шла о субстанции, обладающей отрицательным углом преломления, в результате световые лучи как бы «огибают» объект, и сторонний наблюдатель видит только то, что находится позади него, а сам объект остается невидимым.

Вопросов и загадок как всегда было больше, чем ответов. Сможет ли он разобраться во всем и сделать все сам или придется обращаться за помощью к другим? И за советом. А этого делать он очень не любил.

Ладно. Нужно выдохнуть, обмозговать, отдохнуть и перезагрузиться.

Ну и где там этот Трой, когда у него есть время и желание для общения? А?!

Но мысль была верная. Он чуял это на подкорке. Чуял и знал. Хотя до реализации дела еще было запредельно далеко.

Неспешно бредя, он вернулся в школьный двор и пошел прогуливаться по лабиринту-саду. В ветвистой зелени утопали дорожки, заборчики, статуи, деревья, кусты и беседки. Свежий, после летнего дождика воздух, жужжание насекомых и птичий щебет, как ни странно действовали умиротворяющее, а не раздражающе, хотя были по факту тем же набором звуков, что и человеческая речь.

Воспитанники школы все были каждый со своими талантами, место в ней нельзя было купить, система тестирования не пропускала сюда бесталанных. Для желающих попасть сюда, учиться у здешних преподавателей и иметь диплом об окончании любой ценой были отдельные факультеты, не связанные с факультетом изобретений, и пересечения и взаимодействие разрушительно высокомерных учеников, у которых за душой не было ничего, кроме понтов и денег родителей, тщательно отслеживалось и строго каралось. Буллинг и травля не допускались, поскольку сильно вредили личности, творчеству и развитию всей науки в целом. Политика Школы не была утопической и отделенной от материального реального мира, но каждой ценности был отведен свой приоритет. Безусловно, травматизация психики имела место так или иначе, были и конфликты, и столкновения, и победы, и конкурсы, и состязания и поражения. Все было, как и в других школах, вроде как и везде, но все же не так, как везде.

Он нашел Троя в одном из мини-беседочных амфитеатров. Тот увлеченно дирижировал своим джаз-бандом из математиков и музыкантов.

«Тоже мне новоявленный Йозеф Кнехт», – усмехнувшись, подумал Миян. Хотя что уж там говорить, по сути, вся Школа играла в бисер и пыталась овладеть искусством сочинения метатекста через синтез всех отраслей искусства, математики, программирования, а также и других естественных наук в одно универсальное искусство, могущее говорить с разными людьми на понятном языке.

Искушение подкрасться незаметно и вернуть другу должок, дернув его за рукав и нарушив тем самым ход течения его музыки, было велико, но Миян с ним справился. Впрочем, он хорошо знал Троя, вскоре тот и без него разорвет паутину звуков без слов, разразясь проклятиями, что все не то и все играют не так!

Тада-ам, пюпитр полетел вместе с нотами.

– Аллегретто это медленнее, чем аллегро. А вы только представьте себе, андантино – значит играть надо более оживленно, чем анданте! И я уже молчу про виво и престо!

Трой неистовствовал, его взъерошенные вихры грозовыми всполохами метались по площадке, хорошо, что он не Гарри Поттер, и его дирижерская палочка не может рождать заклинания, а то дело явно двигалось к произнесению непростительных. Пора всех спасать.

– Ну и как же ты прикажешь мне превращать это фуриозо (свирепо, неистово) в джакозо (радостно, весело)? – с улыбкой возникая на пути этого метальца, произнес Миян.

Конечно же, кон сэнтимэнто (с чувством) и эроико (героически), – рассмеялся Трой. – Пошли, пожрем чего-нить, я жутко голоден. Иначе я сейчас тут всем головы пооткусываю, как Веном!

Озвучив угрозу, Трой утихомирился.

Здание столовой располагалось в старой части Ратуши, окна были огромные – от пола до потолка; любимый ими обоими ветвистый и изгибистый модерн с вкраплениями венгерских и османских национальных мотивов.

Взяв еды и напитков, друзья уселись недалеко у окна за мозаичными столиками, столешницы которых были сконструированы так, что рисунки и узоры из мозаичных кусочков мрамора и смальты можно было передвигать, каждый раз создавая новые. И принялись друг другу рассказывать, кто и что придумал, у кого и что получилось или нет, и как вообще прошел этот день.

Выслушав Мияна, Трой сказал:

– Бро, ты, конечно, крут, но то, что ты задумал – долгий путь, один ты можешь идти его долго. На длинных дорогах много всего может случиться и много чего может понадобиться, я тебя не пугаю, ты не боишься трудностей, я знаю, сам такой. Но с надежными товарищами шансов пройти и дойти до конечной цели больше. И веселее, – он, хохотнув, толкнул друга в плечо.

–Я тут кое-кого знаю, пойдем, познакомлю, пообщаетесь. Помню, она мне что-то такое рассказывала про органику, ее зовут Лея, она сейчас должна быть в океанарии, который у корпусов химии и биологии, у них там сейчас гидробионика. Ты, кстати, знал, что ваши с Зейном стрекозы тоже гидробионты?

Так, переговариваясь и дожевывая бутеры, парни шли по дорожкам и лужайкам кампуса, день начал течь лениво и медленно. Да, блин, давай найдем ее попозже, пошли по пештрам пройдемся? Пештрами местные называли пешеходные тропы, частично проложенные, как эко-тропы, по огромной лесопарковой зоне Школы. Школьная территория включала в себя часть национального парка и простиралась на много километров. Тут были и озера, и реки, и водопады, и даже часть горного массива, и песчаной косы. По всей территории были проложены многоуровневыми лабиринтами пештры, чтобы создать множество площадок и зон для творчества, отдыха, тренировок, исследований и изобретений.

Бессистемно переводя мостки и калитки рычагами и переключателями и проходя по ним, парни очутились в части со следами японского сада. Засмотревшись на облетающие цветки вишни, действительно отражающие понятие «моно но аварэ» (печаль вещей), красоту быстротечности, Миян оказался в центре ниспадающих белых лент.

– Смотри куда идешь! – холодный окрик и ледяной взгляд девчонки были сродни удару нападающего бьющего по волейбольному мячу в прыжке. – Горт, я сама, он не видел, – произнесла она, и выскользнувшая было из деревьев тень в черном капюшоне, замерла.

– Скольжение по воде нужно отрисовать идеальней. – Девчонка снова сосредоточилась на лентах и белом мяче, в который они собирались, клубясь и переплетаясь, как туманные змеи в воздухе.

– Чем-то напоминает первый цветной полнометражный японский фильм-аниме выпущенный 22 октября 1958 года студией Toei Animation «Легенда о Белой Змее», – произнес Миан.

– Да, это одна из самых известных сказок Древнего Китая, и ты сейчас как тот даосский монах, который все разрушил.

– На истории искусств мы на ее примере изучали мастерство китайской резьбы по дереву, которое восходит к династии Тан (около семисотого года). Но откуда у тебя интерес к этой истории?

– Этот мультфильм неоднократно упоминал мастер Хаяо, отзываясь о нем довольно противоречиво однако.

– Я тоже поклонница творчества мастера Миядзаке. Ита, – представилась девушка, – а это мой друг Горт, мы с архитектуры виртуальности, а вы?

– Я изобретатель, а мой друг Трой – математик и музыкант.

– Да мы с Гортом знакомы, – включился в разговор, подошедший Трой. – Встречались на койне-мистериях. Да, жаль, что все же они переделали элевсинские и убрали главный смысл всего этого священнодейства, на мой взгляд, – вставил Горт – употребление кикеона.

Все четверо понимающе ехидно хмыкнули.

(Койне – устное средство междиалектного (реже – межнационального) общения, вырабатываемое при социальном и языковом контактировании разнообразных групп населения. Первоначально термин «койне» использовался для обозначения устной речи, возникшей при общении носителей различных диалектов в Древней Греции. В современной лингвистике под К. понимается средство повседневного общения, используемое людьми, говорящими на разных социальных и региональных вариантах языка )

– Хорошо, что не успели «возбудиться» медиаторы, а то не дали бы нормально поработать. – Все четверо снова были согласны. Медиаторами были ученики психологического факультета, они курировали всплески напряжения и отвечали за сохранение общего уровня нейтральной атмосферы в допустимых колебаниях диапазона.

– Ну что, не будем мешать, приносим свои извинения за то, что помешали творчеству, увидимся.

– Увидимся.

Те двое остались доводить до совершенства свой проект, а Миян и Трой решили вернуться и доделывать свои.

И все-таки они подружатся. Какие-то вещи становятся понятными сразу, какие-то потом, эта явно была из первых.

На следующий день парни снова случайно пересеклись в парке кампуса.

– А еще Ита любит змей и котиков, мы знакомы очень давно. Когда она создает миры, она нуждается в защите и еде. Когда она творит другие миры, она уходит. И кто-то должен ее возвращать. Я её самурай. Я должен быть рядом. Чтобы спасти ее. От нее самой. Ее перфекционизма. И мудаков вокруг. Чем сильнее творец, тем сильнее его страхи и сомнения. Ее самый страшный враг – это она сама.

И тут Горт неожиданно взвыл.

– Они опять меня нашли, ну как?! Как?!

Миян и Трой сначала услышали, а потом и увидели стайку восторженно всхлипывающих девушек.

– Сахарная кома, ей же ей.

Из стайки доносилось: