Читаем Защитник Империи онлайн бесплатно

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru)

— В общем, повезло вам, тьер Стайни, просто повезло, — заключил тьер Свотс. — Гарот — мастер своего грязного дела и раньше таких оплошностей не допускал. — Ун-тарх на мгновение замолчал, видимо, припоминая что-то, а затем продолжил: — Хотя если подумать, то список его жертв составляют в основном люди, скажем так, неспособные к оказанию серьезного сопротивления: купцы да дельцы всех мастей. На том он, наверное, и погорел, переоценив свои возможности.

— Да, на настоящего профессионала он не тянет, — согласился я, припомнив подробности ночной схватки с этим убивцем недоделанным. — Ножом не слишком хорошо владеет… Да и вообще… Можно сказать, лишь за счет скорости и выезжает.

— Так прежде он больше на другой свой талант полагался — на способность совершенно незаметно проникать в дом жертвы, — заметил ун-тарх и предположил: — А здесь, похоже, слишком поторопился, кое-что не рассчитал… Преждевременно всполошил вас и позволил встретить его во всеоружии.

— Да, это все, наверное, из-за спешки, — напустив на себя глубокомысленный вид, согласился я. Умолчав при этом о том, что наемный убийца нигде не допустил оплошек. И если бы меня не разбудил бдительный бес… то проснулся бы я скорей всего с разрезанным от уха до уха горлом.

— Повезло… — повторил тьер Свотс, бросив на меня задумчивый взгляд. — Кое-кому очень повезло, что наши контрабандисты перенервничали и наглупили в спешке. Чуть бы все обдумали да вышли на людей посерьезней Гарота… Есть у нас умельцы не хуже столичных… Тут-то бы вам и несдобровать, тьер Стайни. — И строго вопросил: — А все почему?

— Потому что не доложил вам о проводящемся мной расследовании… Ведь никому не понадобилось бы меня устранять, если бы я не был единственным человеком, знающим все подробности этого дела… — уныло протянул я, давно выучив наизусть то, что хотел мне втолковать ун-тарх. Наш разговор возвращался к одному и тому же уже раз в десятый. Глава остморского отделения Охранной управы словно собрался выработать у меня условный рефлекс докладывать ему обо всем, что я только задумаю совершить.

— Вот именно! — одобрительно кивнул ун-тарх, успокоенный моей покладистостью.

А я вздохнул и неприязненно покосился на развалившегося на столе беса. Тот тут же отворотил рыло и развел лапками, словно говоря: «А что я?!»

Хотя именно из-за этого паршивца меня чуть не порешил наемный убийца… А ведь всего каких-то три месяца назад, когда я прибыл на отдельный Остморский таможенный пост, ничто не предвещало подобных неприятностей…

«Ну что, срубили по-быстрому денежек? А, специалист по ловле контрабандистов?» — не удержался я от донельзя язвительной подначки.

«А я, я виноват, что у вас тут контрабандисты такие идиоты?! Понятия не имеют, как такие дела делаются, а все туда же суются! — возмущенно засопел бес. — Это ж святое дело — доходами с таможенниками делиться!»

Я вновь вздохнул. Сам тоже виноват. Надо было серьезнее отнестись к этому делу, а не считать его лишь способом избавиться от скуки. И сомневаться в том, что бес лучше разбирается в контрабандистах, не стоило… Теперь вот еще и желание ему проспорил… Хотя… А был ли у меня выбор? Когда всюду эта дико обольстительная стерва Кейтлин мерещится…

Эх, как вспомнишь…

Тогда ведь, в тот злополучный день, я сразу поверил эсс-тарху Бачуру, что контрабандистов на отдельном Остморском таможенном посту на самом деле и в помине нет. Хотя абсолютно все указывало на то, что мое назначение сюда — изощренная месть со стороны руководства Охранки и меня просто сослали в эту дыру. Да и не только я — все, похоже, так считали: и откровенно ухмыляющийся ун-тарх Свотс, и остморские стражники, которым поведали о том, с какой важной задачей меня сюда направили. Хорошо в тот миг у меня не было никакой возможности добраться до грасс-тарха Луарье с оружием в руках. Иначе быть бы мне казненным за убийство имперского чиновника высшего звена. Причем совершенное с особой жестокостью.

Как же меня тогда от злости и негодования трясло… Не передать. Бывший начальничек-то сразу отстранился от дел, и мне с ходу пришлось заняться таможенными делами. Стоя на пристани, у испещренной алыми рунами серебристой арки, я просто скрежетал зубами, глядя на нескончаемый поток грязных, дурно пахнущих тварей, именуемых овцами. Так хотелось кого-нибудь убить…

Но пока суд да дело, большегрузный паром разгрузился, а я чуть успокоился. Да и обретавшиеся поблизости стражники к тому времени прекратили втихомолку потешаться надо мной и ухмыляться. Надоело, наверное. А их десятник, переговорив о чем-то с ун-тархом за моей спиной, подошел и спросил:

— Так вы, тьер Стайни, тоже из стражников будете?

— Угу, — подтвердил я. И вытащил на всеобщее обозрение из-за ворота куртки пару своих значков. А затем протянул остморскому стражнику руку и представился как положено: — Старший десятник Кэрридан Стайни. И лучше на «ты».

— Готард Дилэни, десятник, — пожал мне руку глава подразделения, несущего службу на таможенном посту. И хитро сощурился: — Так за что тебя сюда, брат?

— За заслуги перед Империей, — проворчал я, с трудом удержавшись от нецензурного высказывания в адрес главы первого отдела Охранки. И пояснил немолодому уже стражнику с пышными усами и с белесым пятном от старого ожога на правой щеке: — Показал я себя недавно в громком деле с контрабандой.

— Так тебя сюда не за провинность какую сослали? — изумленно воззрился на меня остморский десятник. — Но если так, то зачем?.. Контрабандистов же здесь днем с огнем не сыскать! Не дураки же они пытаться протащить под аркой что-то запрещенное!

— Начальству виднее, — дипломатично уклонился я от ответа, не желая сознаваться в том, что это назначение — действительно ссылка за провинность. Пусть лучше подчиненные думают что хотят, чем открыто ухмыляются за спиной. С какой стати мне портить себе настроение на полгода вперед?

— Нет, ты постой, — ожесточенно помотал головой Готард. — Постой. Надо разобраться со всем… — Он хмуро уставился на меня. — Это что же тогда выходит — тебя с проверкой к нам прислали? Посмотреть, справно ли мы здесь службу несем, а потом доложить наверх?

— Да нет, ничего подобного, передо мной не стоит задача вас проверять, — успокоил я десятника. Но об истинных причинах своего появления здесь все-таки умолчал.

— Тогда какого беса тебя сюда прислали? — недоверчиво зыркнул на меня Готард. — Не контрабандистов же ловить в самом деле!

— А почему нет? — подыграл я своему собеседнику. — Мне дали недвусмысленный приказ пресечь контрабандные потоки, идущие через этот пост. А это значит — у начальства есть основания считать, что здесь наличествуют проблемы с законностью перемещаемых через границу товаров…

— Да ну, бред! — отмахнулся десятник и указал на огороженную пристань, на которую не проникнуть иначе, кроме как пройдя под высоченной серебристой аркой. — Ты погляди сам — тут же невозможно что-то незаметно протащить в обход стиарха![1]

— Ну не знаю… — напустил я на себя задумчивый вид. — Но ведь как-то умудряются тащить контрабанду…

Десятник с досады сплюнул и хотел было привести еще пару веских доводов в доказательство ошибочности моих предположений, но тут поток сходящих с парома овец иссяк. И появились хозяева этой отары — запыленные и загорелые чуть ли не до черноты степняки. Причем все как на подбор низкорослые и худощавые. Да и лошади у них такие же — мелкие и невзрачные. Не чета нашим скакунам.

Не обратив на меня никакого внимания, вперед выступил пожилой степняк, довольно прилично одетый на фоне остальных погонщиков. Покрутив головой, рассматривая встречающую его делегацию, он немного растерянно обратился к эсс-тарху:

— Тьер Бачур?..

— Все-все, нет меня больше, — довольно улыбаясь, поднял тот руки и кивком указал на меня. — Обращайтесь теперь вот к тьеру Стайни.

— Э, плохо как… — искренне огорчился скотовод. — Зачем уходишь, а? Такой место хороший бросаешь… У нас ведь все тебе завидовать — сидишь себе, ничего не делаешь, а хороший денежка получаешь…

— Вот посидел бы ты здесь безвылазно пару лет, я бы тогда посмотрел, в радость тебе та денежка была бы или нет, — обозлился эсс-тарх.

Но пожилой степняк уже утратил интерес к бывшему начальнику таможенного поста и ничего ему не ответил. Он принялся внимательно разглядывать меня, а потом, что-то решив для себя, сказал:

— Тысяча и еще четыреста барашка мне запиши. Платить пошлина буду.

— Готард, а кто должен считать овец? — окинув взглядом непрестанно движущуюся массу овец, спохватился я.

— На кой их считать-то?! — выпучил глаза тот. — Тебе же сказали — тысяча четыреста голов! Так и пиши.

— А если… — Я замялся и покосился на степняка.

— А если и так, то ничего страшного, — правильно понял причину моей заминки десятник. — Ну недосчитается казна пары медяков таможенного сбора, так это ж ерунда. А правильно счесть этих животин — целая проблема. Сейчас-то, по лету, еще ничего, скота немного гонят, а что тут по осени творится… В общем, в казначействе решили, что проще дать скотоводам малые поблажки, чем прислать хороших счетоводов и организовать здесь точный учет. Так что не грузись — все нормально. Степняки — они тоже понятие имеют, больше, чем на десяток-другой голов, не обманут. Чисто так для душевного удовольствия.

— Ну ладно, раз так — значит, так, — вздохнул я и посмотрел на ун-тарха Свотса, подтвердившего кивком правдивость слов десятника.

— Все бумаги заверяются в конторке, — тут же встрял делопроизводитель Нетвор. — Пойдемте, тьер Стайни, я покажу, что и как заполнять.

— Да, идемте, — согласился я, поманив за собой степняка.

— Стайни, ты как разберешься с этим делом, в трактир зайди, — сказал мне в спину десятник. — Потолкуем…

— Хорошо, — уже на ходу ответил я.

— Пойду-ка я вещички укладывать, — уведомил нас возбужденно потирающий руки эсс-тарх Бачур, видя, что в его присутствии мы не нуждаемся. И едва ли не бегом помчался собирать пожитки.

Мы же неспешно вошли в здание таможни, и делопроизводитель немедленно взялся обучать меня правильно заполнять нужные документы. Усевшись на стоящий возле письменного стола стул, тьер Нетвор начал тыкать пальцем в бумаги и пояснять:

— Берете вот эту декларацию из стопки, проверяете ее номер… он должен идти по порядку… вписываете имя… — Прервавшись, он вопросительно посмотрел на скотовода.

— Фархад пиши, сын Абдулы, — пригладив тощую бороденку, важно заявил степняк.

Я записал. А тьер Нетвор продолжил:

— Вписываете имя владельца груза и в обязательном порядке количество сопровождающих его лиц. Сколько там, шестеро погонщиков было?

— Семеро нас, — молвил степняк и начал степенно перечислять: — Я, младший брат, его сын, племянник моего побратима…

— Мы поняли, поняли, — торопливо перебил его делопроизводитель и велел мне: — Впишите здесь просто — с шестью сопровождающими. А поименно их перечислите уже в книге учета перемещающихся через границу лиц.

— Записал. — Я оторвал взгляд от бумаги.

— Теперь следует заполнить графу с наименованием перемещаемого через границу груза и его количеством.

Я старательно вывел: «Овечья отара. Тысяча четыреста голов».

— Теперь открываете перечень облагаемых таможенной пошлиной товаров и подсчитываете, какую сумму вы должны взыскать с Фархада, сына Абдулы, — дождавшись, пока я запишу, сказал делопроизводитель.

— Всего медяк с головы? — удивился я, быстро найдя овец в перечне, расписанном в алфавитном порядке.

— Все верно, — подтвердил тьер Нетвор. — А в сумме выходит, что вам должны уплатить тысячу четыреста медяков или два золотых и восемь серебряных ролдо. Последнюю сумму и следует вписать в декларацию.

Скотовод, услышав о деньгах, тут же вытащил из-за пазухи потертый, засаленный кошель и начал отсчитывать нужную сумму. Серебром, правда, — золота у него, похоже, не водилось.

Тьер Нетвор терпеливо дождался, пока степняк выложит на стол требуемое количество серебряных монет:

— А теперь, когда пошлина уплачена, ставите печать внизу документа и отдаете его уважаемому Фархаду, сыну Абдулы.

— Что, и все? — недоверчиво осведомился я, пораженный простотой документооборота.

— Нет, конечно, не все, — улыбнулся делопроизводитель. — Все, что вы сейчас записали, нужно занести в книгу учета. А каждое утро уже из нее делаете выписки, перечисляя выданные за прошедший день декларации, и передаете их с собранной таможенной пошлиной в городское отделение казначейства.

— Но мне же нельзя отлучаться с поста, — заметил я.

— Вам-то, разумеется, нельзя, а вот несущие здесь службу стражники каждое утро сменяются и возвращаются в Остмор, — вмешался тьер Свотс. — Они и обеспечивают ежедневную доставку выписок и денег до казначейского отделения.

— Понятно.

— Вот и отлично, — добродушно усмехнулся ун-тарх и засобирался на выход. — Что ж, раз вы со всем разобрались, то нам здесь больше делать нечего.

Я открыл было рот, дабы узнать еще кое-что, но он меня успокоил:

— Ничего-ничего, тьер Стайни, все будет в порядке. А о всяких тонкостях здешней службы вам лучше десятника поспрашивать, он лучше меня в этом деле разбирается. Ну а я через пару дней загляну к вам и разъясню неясности, коли они останутся. Договорились?

— Ну хорошо, — пожал я плечами.

— И это… удачи тебе с контрабандистами! — с ухмылкой пожелал мне эсс-тарх Бачур, уже переодевшийся в цивильное.

Покосившись на прежнего начальника таможни, я плотно сжал губы, чтоб не дать вырваться какому-нибудь ругательству. Гад ведь какой, издевается… Хотя сам совсем недавно был на моем месте.

Коротко попрощавшись, ун-тарх с делопроизводителем быстро убрались из таможенной конторы. Прихватили по пути эсс-тарха, заскочили в свою карету — только мы их и видели. И остались мы вдвоем с бесом, бросающим унылые взгляды на горстку уплаченного степняком серебра…