Читаем Заря раздора онлайн бесплатно
Кларк Эштон Смит, Э. Хоффман Прайс
Заря раздора
Dawn of Discord (1940)
Время — это измерение пространства: время — замкнутая кривая без начала и конца, а пространство искривлено, безбрежно, но всё же конечно. Приблизительно так Джон Кинг считал на протяжении долгих лет исследований. Но теперь, когда война грозила погубить весь мир, Кинг покончил с теорией. Он собирался отправиться назад во времени или пространстве, или в обоих сразу, если его уравнения не лгали. И он собирался искоренить войну в самом её истоке.
Он снял прожжённый кислотой рабочий халат и надел гимнастёрку, бриджи и шнурованные сапоги. Кинг неуместно смотрелся среди распределительных щитов, осцилляционных трубок, реторт и электрических печей лаборатории в старом доме на вершине Рашен-Хилл[1]; он выглядел, словно человек, готовый отправиться в джунгли, был рослым, поджарым и вполне подходящим для подобной задачи.
Единственный взгляд на широкий залив, на далёкие крыши внизу, на пересекающие воду мосты; единственная вспышка сожаления, когда он помедлил у врат приключения. Фанатическая преданность науке делала его чужаком для женщин и, хотя он решительно изгонял их из своих помыслов, ему всё же хотелось быть уверенным в том, что он вернётся. Была одна красивая белокурая девушка, которая должно быть работала в офисе неподалёку; он старался не замечать её по пути в ресторан, куда забегал перекусить в полдень.
Затем он повернулся к машине для путешествий во времени, которая должна была отправить его назад, в ту эпоху, когда ещё не было такого явления, как война. Попав туда, Кинг пресёк бы войну на корню.
Машина имела массивный металлический корпус и была похожа на батисферу; её стеклянные иллюминаторы были сконструированы, чтобы выдерживать огромное давление, а работала она на атомной энергии. Это не будет похоже на полёт самолёта или ракеты, это не будет путешествием в обычном значении слова, потому что Кинг погрузится в магнитное поле, которое обратит время вспять. Это не будет походить ни на одно трёхмерное перемещение, когда-либо совершённое человеком.
Автоматическая дверь закрылась за ним. Кинг хотел на прощание ещё раз оглянуться назад, но опасался, что дрогнет; поэтому он шагнул к рукояткам управления и циферблатам, усеивавшим все стены. Рядом с ним могли поместиться ещё два человека, при условии если они окажутся достаточно стройными.
Он нажал переключатель, всплеск мощности сотряс машину и дневной свет, проникавший через иллюминаторы, стал зелёным, а потом серым. Каждый атом его тела грозил улететь в космос сам по себе. Кинг почувствовал режущую боль, ужасное головокружение и запредельный страх. Что, если он не сможет найти путь назад? Что, если он станет изгнанником времени и пространства?
Когда его сознание перестало мутиться, он взглянул на циферблаты, показывающие координаты соотношения пространства-времени. Он вернулся назад, примерно так, как и рассчитал по старинным преданиям, в Золотой Век, легендарную эпоху перед тем, как человек познал железо и ненависть.
Война, по мнению Кинга, была безумным обычаем, изобретённым неким безмозглым первобытным человеком в качестве замены здравому смыслу или разумности; и поэтому человек двадцатого века, не питающий никаких иллюзий относительно славы соперничества, мог бы направить усилия первого военачальника в более подходящее русло. Если бы люди Золотого Века, опьянённые новизной Железа и Силы могли увидеть то, что эволюция в конце концов сотворит с войной, они могли бы образумиться. Когда-то война была приключением, но она уже давно утратила всю свою привлекательность.
Через иллюминаторы машины времени Кинг смотрел на зелёно-золотые джунгли юного мира. Высокие древовидные папоротники колыхались на ветру. Нефритовые воды озера плескались о берег, окаймлённый гигантскими тростниками и травами; яркие насекомые сверкали золотом и пурпуром.
Кинг открыл люк и ступил на пружинящую землю. Эпохи не разделялись так же чётко, как политические границы и ему придётся провести разведку, чтобы понять, действительно ли он достиг Золотого Века.
Затем он увидел девушку. При первом же шевелении листвы он потянулся за кольтом, не представляя, какие доисторические ужасы могут появиться из джунглей, но теперь опустил руку. У неё были округлые бёдра и тонкие черты лесной нимфы; она непринуждённо двигалась и лёгкий ветерок теребил полупрозрачную тунику, которая подчёркивала её грудь и стройный изгиб талии. На мгновение Кинг задумался, не было ли это прелестное создание всего лишь ещё одной из тех насмешливых фантазий, которые иногда вытесняли уравнения и интегралы из его утомлённого разума.
Синее одеяние девушки спускалось немного ниже колен ― наряд, отчасти напомнивший ему классические облачения женщин, изображённых на фрагментах греческой керамики. Тёплый свет создавал золотой ореол вокруг её головы, распущенные волосы медно-красным великолепием спускались до бёдер.
Когда она увидела Кинга, то вздрогнула, широко раскрыв глаза. Повинуясь порыву, он приблизился к ней и сказал:
― Не бойся, я чужестранец. Скажи мне, где я нахожусь.
Её серо-зелёные глаза выражали недоумение, но она улыбнулась, распознав дружелюбие в его голосе. Кинг не понимал ответных слов, но это было неважно — её голос согрел его и заставил забыть трепет от путешествия через столетия, во времени и пространстве. Что бы она ни говорила, она приветствовала его. Затем, подойдя поближе, он заметил, что её одеяние порвано, а икры и бёдра покрыты ссадинами. Туника была изодрана, бока покрывали синяки и рубцы. Он поймал её за руку и, показав на машину времени, произнёс:
― Тебе нужно оказать первую помощь.
Он не мог понять ее ответа, но то, как она зашагала в ногу с ним, как ее бедро касалось его, а ее рука прижималась к боку и не выпускала его ладонь, которую он положил на ее локоть, несло вполне определённый смысл. Кровь Кинга запела, словно в неё вливалась сила юной земли.
По щекам девушки разлился румянец, когда она подняла глаза и увидела страстный взгляд Кинга. Она подняла свободную руку и показала ему маленькую полоску из жёлтого металла на своём запястье. На этом странном браслете были два золотых корпуса, чуть крупнее мужских часов, соединённые между собой маленькой катушкой тонкого провода. Другой рукой она сняла один из корпусов и прижала его к запястью Кинга.
Она заговорила снова, но теперь Кинг понимал её речь, или скорее читал её мысли, невзирая на незнакомые слова.
— Я — Ания, рабыня, и я убежала от своего хозяина, Юрта. Он побил меня. Вот посмотри... ― она повернулась, и Кинг увидел, что её спину покрывали красные рубцы. ― Раньше он был таким же добрым и дружелюбным, как и все мы. Но кто ты? Я никогда не видела таких странных одежд, хотя они очень подходят тебе.
― Я дам тебе кое-что, чтобы смазать эти ссадины, а пока ты будешь лечиться, я расскажу всё, хотя, боюсь, не смогу объяснить достаточно ясно. Я прибыл сюда из того, что для тебя является будущим, вернувшись вспять на тридцать две тысячи семьсот тринадцать лет… ― он сбился со счёта, читая показания циферблатов и должен был начать всё сначала, поскольку Ания вплотную прижалась к нему в тесной кабине корабля времени. ― Шесть месяцев и двадцать два дня назад, ― закончил Кинг.
Он показал ей, как пользоваться йодной палочкой.
― Ой, оно жжётся! Но я не понимаю — возвращение из будущего? Это кажется невероятным. И зачем ты это сделал?
― У нас, в нашем времени, есть болезнь. Болезнь, называемая войной. Борьба, которая была бы достаточно скверной, даже если бы она что-нибудь решала, чего никогда не происходило. ― Он с горечью продолжал: ― Двое из моих братьев были убиты, а третий ужасно покалечен. Я был слишком юн, чтобы отправиться на войну. Тогда мне было жаль его, но когда я увидел вернувшегося, то подумал, что лучше бы он тоже умер. Поэтому я возвратился назад во времени, чтобы найти человека, начавшего войны.
― Война? ― Ания нахмурилась. ― Я могу это произнести, но я не понимаю.
Он действительно попал в Золотой Век ― её ответ убедил его в этом. Его теория подтвердилась. Более того, её хозяин, Юрт, странно и необъяснимо ожесточился.
Юрт ― отец распрей? Тогда это и была заря раздора!
Кинг схватил Анию за руки.
― Расскажи мне о Юрте. Я не позволю ему обижать тебя.
Ания встревоженно спросила:
― Ты вернёшься в будущее, не взяв меня с собой?
― Расскажи мне о Юрте, ― уклонился он от ответа и отошёл в тень качающихся древовидных папоротников.
Там он уселся на пружинящую почву и сделал бодрящий вдох. Воздух этого юного мира придавал ему такую жизненность, которой не испытывал ни один человек на протяжении множества веков. Он привлёк Анию поближе и поцеловал её в приоткрытые губы; она прильнула к нему, восторженно ахнув, и тепло её уст вместе с объятиями сомкнувшихся рук будоражили Кинга, пока в его смятенном разуме не осталось места ни для чего, кроме этой женщины зари мира и её притягательной красоты.
Когда Кинг, наконец, вернул ход разговора к Юрту, то Ания пояснила:
― Он изучил силы природы и обратил их себе на службу. Эта вещь, позволяющая мне понимать тебя, или любого другого чужеземца, которого я могу встретить, позволяющая читать мысли, как ты мог бы сказать — это одна из вещей, созданных Юртом. Но некоторые из его изобретений являются злом. Он делает оружие, чтобы убивать или парализовать. У каждого мудреца есть слуги, множество слуг, но Юрт посылает своих бойцов захватывать пленных. Вот зачем он изобрёл этот мыследиск ― чтобы чужеземцы могли понимать его приказы.
Гордыня, алчность, неугомонные амбиции ― этот Юрт был движим теми самыми мотивами, которые порождали войны. Надо было найти Юрта и принести мир всем грядущим столетиям. При всём своём отвращении к убийствам и причинению боли, Кинг понимал, что должен был прикончить Юрта.
Тем временем солнце клонилось к закату, и машина времени, хоть и тесная, оставалась самым безопасным пристанищем. Кинг поднялся и подал Ании руку.
― Завтра…
Его перебил тревожный крик Ании. Внезапно в джунглях послышался шум и неразбериха низких голосов.
― Это Юрт! ― крикнула она. ― Скорее — прежде...
Трое мужчин выскочили на маленькую поляну и отрезали Кингу путь отступления к машине времени. Передний был так же высок, как и Кинг, но с более мощными конечностями и широкой грудью, чёрная борода вызывающе топорщилась на его грубом лице. В одной ручище он сжимал девятихвостый бич. Мускулы его рук и ног были подобны стальным канатам. Он остановился, размотал свой бич и указал на Анию. В другой руке он держал жезл из голубоватого металла, увенчанный стеклоподобным шариком. Кинг, окинув быстрым взглядом новоприбывших, предположил, что это был скипетр или другой символ его ранга.
Подобно своему предводителю, два вассала Юрта носили килты и безрукавки, но вооружены были трезубцами. Кинг вырвался из объятий Ании.
― Беги! Беги к машине, а я задержу этих парней!
Он сорвал телепатическую катушку и провод со своего запястья и оттолкнул девушку от себя. Затем он выхватил тяжёлый пистолет. Два копьеносца были лёгкими целями. Но что-то остановило его руку, и он был рад этому, ибо посланец мира, безусловно, не должен стрелять в людей, вооружённых трезубцами; поэтому он выкрикнул предупреждение и зажестикулировал, в надежде, что у них достанет ума остановиться.
Ания, вместо того чтобы кинуться прочь, остановилась, не желая оставлять Кинга одного. Один из копьеносцев развернулся и помчался к ней. Кинг выстрелил, намеренно целясь в скалу, выступавшую из почвы прямо на пути этого верзилы. Осколки скалы осыпали его ноги.
― Стой, или я застрелю тебя! ― предупредил Кинг.
Человек остановился. Затем Юрт поднял жезл, и Кинг понял, что это был не просто скипетр. Язык света длиной в человеческую руку вырвался из стеклянной колбы. Правая рука Кинга онемела и пистолет выпал из неё. Изумление сковало его, он не знал, что делать и как избавиться от этого наваждения.
Теперь Юрт находился позади него. Бич просвистел, возвращаясь по дуге. Кинг увернулся. Хотя его правая рука всё ещё была бесполезна, левая оставалась неповреждённой. Он вскочил, оттолкнувшись от земли, и ударил преграждающего путь Юрта, так что голова его откинулась назад. Но у того оказалась просто железная челюсть и, вместо того, чтобы рухнуть наземь, Юрт заревел и снова хлестнул своим коротким бичом.
Наверное, он позабыл про свой необычный излучатель, или же кнут больше соответствовал его настроению. Резкими ударами он отогнал Кинга назад ― один ободрал ему рёбра, другой парализовал руку и плечо.
Кинг получил третий удар. Он отскочил, поднял руку, словно желая защитить лицо, и завопил, будто в ужасе. Юрт рассмеялся и занёс бич для удара, чтобы уложить его наповал. Этого Кинг и ожидал. Он бросился вперёд, оттолкнувшись ногами, и одной здоровой рукой обхватил Юрта под коленями, так что кнут просвистел в пустоте.
Юрт грохнулся на землю. Кинг последовал за ним, врезав своему гонителю под ложечку. О своей миротворческой миссии он совсем забыл. Он разошёлся и наподдал своему обмякшему противнику ещё раз, подумав, был ли у него когда-нибудь столь приятный день.
Кинг собирался подняться, чтобы втоптать Юрта в землю, когда трезубец кольнул его в спину. Холодный металл привёл его в чувство. В своей ярости он позабыл о копьеносцах и об Ании. Теперь, испуганный и ошеломлённый, он осознал, что пытался сделать и устыдился. Хотя Юрт и заслужил побои за то, что высек такую девушку, как Ания, однако Кинг чувствовал раскаяние за эту исступлённую ярость. Что-то вредоносно влияло на его характер — он отдал десять лет своей жизни, чтобы преподнести человечеству дар мира, а теперь тяжёлый бой опьянил его боевым духом.
Другой копьеносец схватил Анию. Увидев трезубец, уткнувшийся Кингу в спину, она завизжала и вырвалась. Её похититель бросил своё оружие и помчался за ней, прежде чем она смогла схватить трезубец другого копьеносца. Он поймал её за плечо, разорвал тунику до пояса, а затем перехватил её по-другому. На этот раз он обхватил её за талию. Пинаясь и крича, царапаясь и извиваясь, Ания в итоге сохранила из одежды лишь обрывки юбки и свои рыжие волосы, прикрывавшие её тело. Она обмякла; её пленитель ухмыльнулся, отёр пот со лба ― и тогда Ания вырвалась на свободу и помчалась к машине времени.
У неё не было ни малейшего понятия о том, как она работает, но схватка в приборном отсеке могла нарушить почти любую комбинацию рычагов и отправить её прочь, оставив Кинга на заре раздора, и перенеся Анию и одного из нападавших в двадцатый или любой другой век прошлого или будущего. Ужас заставил Кинга двигаться, не раздумывая. Он завопил и кинулся вперёд, и копьеносец за его спиной был так поражён, что на мгновение перестал упираться в него трезубцем.
У Кинга не было времени искать пистолет. Он опередил копьеносца и настиг преследователя Ании. Кинг врезался в него сбоку, отбросив на ствол древовидного папоротника. Это его успокоило.
― Ания, лезь внутрь! ― выпалил Кинг и ухватился за валун. ― А я пока прикончу другого парня.
