Читаем Запретный плод (СИ) онлайн бесплатно

Тонкое белое кружево штор на стрельчатых окнах неспешно раскачивалось на ветру. Полуденный солнечный свет наполнял просторный кабинет и слепил глаза. Комната — сплошь белизна и золото. Память будоражил букет знакомых до боли запахов, витающих в воздухе. Орхидеи благоухали в напольной керамической вазе у высокого книжного шкафа цвета слоновой кости. Полотно с единорогами переливалось перламутром. В изящном вытянутом сосуде между двумя креслами, обитыми парчой, стояли душистые свежесрезанные садовые розы. Старинные часы на каминной полке неспешно отмеряли секунды в тишине. Я сидела на диване с резьбой и выгнутой деревянной спинкой, окруженная множеством подушек. Подол длинного желтого платья лежал на нем веером. Якоснулась волос, упругими локонами спадавших на левое плечо. Это из-за чувства неловкости, хотя было приятно здесь находиться. Меня окружал едва уловимый аромат духов, пикантная смесь из нот мяты, цветущих цитрусовых и сладкой свежести — его я узнала бы из тысячи других запахов. Линетт.

Она смотрела с печальной улыбкой на устах, сжимая в ладонях мою руку. Я улыбалась в ответ, но ощущала себя сбитой с толку, растерянной и встревоженной. Сердце, не унимаясь, прыгало в груди, пока я любовалась ее сказочно прекрасным лицом. Фарфоровая кожа, глаза цвета аквамарин, тонкие аристократические черты. Огненно-рыжие волосы спадали гладким шелком на плечи, струились по спине. Темно-синее платье из шуршащей плотной ткани с глянцевым блеском и отделкой из изысканного черного плетения, глубокий вырез, тугой корсет, подчеркивающий и без того осиную талию. Пышная юбка со складками скрывалась под столом с гнутыми ножками. Я любовалась ею и радовалась встрече, хотя в глубине души понимала, Линетт уже нет. Мысль, от которой кололо в груди, и душа стонала.

Заметив мое сомнение, Линетт едва заметно нахмурилась. Ее улыбка померкла, растаяла. Из груди наставницы вырвался вздох, она склонила голову. Волосы рассыпались, обрамляя худощавое лицо. Их медный цвет контрастировал с бледностью кожи. Она скользнула тонкими пальцами, убирая прядь за ухо. Зеленые глаза с медовыми вкраплениями вдумчиво смотрели на меня. В то время, как я почувствовала горечь и печаль, она казалась приятно удивленной.

— Я знаю, что с тобой происходит, — ласково прошелестела она и погладила меня по руке.

Но договорить Линет не успела — за ее спиной, в дверном проеме из теней соткался мужской силуэт. Я уже знала, что случится дальше, но вопреки ожиданиям, сон не прервался, Линетт не помрачнела, а образ незнакомца не растаял. Напротив, он плавно обретал очертания и дополнялся красками. Теперь я могла различить темно-русые волосы, тонкую бородку и линию усов. Красиво очерченные губы, нос слегка великоват для небольшого, но приятного лица. Светлая кожа без морщин — ему было не больше тридцати-тридцати пяти лет на вид. Пронзительно голубые глаза смотрели из-под занавеса прямых волос. Он буравил укоризненным взором спину Линетт, медленно сжимая руки в кулаки. Черное пальто нараспашку, средней длины с косыми карманами и большими круглыми пуговицами, белая рубашка, черные узкие брюки…. Его грудь мерно вздымалась от тяжелого дыхания. Хотелось внимательнее посмотреть на его лицо, я взволнованно сжала руки Линетт. Она беззвучно рассмеялась, и дрожь пошла от ее кистей вверх к моим плечам. Я смутилась, отвела взгляд, но он зацепился за сверкающий золотой перстень на безымянном пальце ЕГО левой руки, инкрустированный родолитами и гранатами. Он переливался и обжигал — я отпрянула от стола, ощутив легкое жжение в глазах, но миг спустя наваждение исчезло, и кольцо осталось всего лишь изумительно красивым украшением.

Отведя взор от перстня, я осторожно подняла его, изучая каждую деталь образа мужчины. Стройный, поджарый, ростом чуть выше среднего…. Кулон спрятан под рубашку, но его сине-белое свечение пробивалось сквозь тонкую ткань. Как и таинственный блеск магии в глазах. В глазах, которые я уже видела на похоронах Линетт.

Внезапно меня окатило напором его силы. Я непроизвольно напрягла плечи. Стало тяжело дышать — воздух слегка вибрировал, обжигая, словно теплые морские волны. Магия плясала на коже, разливалась по комнате. Первые ее дуновения разметали шторы и мои волосы. Я прерывисто вдохнула ртом. Его сила. Она почти ощущалась как запах, как аромат ночи в темном лесу. Он дал мне попробовать ее на вкус, и внутри поднялся ответный шквал силы. Я пыталась вспомнить, где впервые ощутила этого мужчину. Зажмурившись от волнения, я освободилась от рук Линетт и закрыла ладонями лицо. Сердце разрывалось от знакомых ощущений, пульс бил в висках, и перед глазами комната завертелась яркими пятнами. Хотелось кричать и плакать, только бы унять это мучительное чувство….

— Зачем ты это сделала, Линетт?! — приятный, но обжигающий гневом, голос мужчины разбил тяжелую тишину.

Его сила ласковым теплом коснулась меня, по коже побежали мурашки. На душе стало чуть легче, светлее, спокойнее. Но едва я отняла руки от лица, как комната дрогнула, помутнела, и голос Линетт прозвучал издалека:

— Ты уже знаешь, Эшли. Осталось вспомнить….

Время от времени каждый из нас задумывается, почему жизнь сложилась так, а не иначе? В какой момент нужно было свернуть, когда стоило промолчать, а где уступить или, напротив, идти напролом? Почему кулон Линетт достался именно мне? Зачем силы свыше наделили меня редким даром? И как долго за эти подарки придется расплачиваться?

Я стояла у окна на кухне, обнимая себя за плечи, и смотрела на улицу. По ясному небу неспешно ползли редкие холодные облака. На кленах горели огнями дрожащие на ветру листья. Осенняя акварель навевала праздничное настроение. В этот теплый и солнечный, субботний день почти все соседи убирались во дворах своих домов, готовясь к зиме. Ее поступь ощущалась в воздухе морозным дыханием, но еще не все деревья сбросили пестрые наряды, не все цветы в клумбах уснули, да и перелетные птицы не спешили покидать Эгморр. Веселый гомон ребятни, разговоры соседей и свист ветра, раскручивающего флюгеры, не доносились до меня. Причиной тому не закрытые наглухо окна — в голове гудело от птичьих криков и шороха перьев.

Вот уже неделю я не покидала пределы родного жилища, и не позволяла этого делать Мишель и Монике. Том не объявлялся, но ощущение его присутствия где-то поблизости не покидало ни на секунду. Он мог быть рядом, за углом дома, и поджидать, сделав ставку на наше легкомыслие. Если небо не застилал черный дым, это еще не повод облегченно вздохнуть и жить дальше, как прежде. Как прежде уже не будет. Поэтому мы должны держаться вместе и продумывать каждый шаг наперед, чтобы не попасться в сети бэлморта, жаждущего заполучить кулоны ценой наших жизней. Ситуация сама собой не могла разрешиться, разумеется. Кому-то было суждено погибнуть, и я надеялась, что этим неудачником станет Том. Пока у нас на руках оставался козырь: он не знал, что я чувствовала бэлмортов. Шерман старший наверняка затаился и караулил нас в засаде, а мы, в свою очередь, ждали, когда он уберется…. Я понимала, что придется выйти на улицу и встретиться с ним лицом к лицу, чтобы покончить раз и навсегда с этой историей. Но прежде стоило придумать, как незаметно проскользнуть за пределы защитной магии и подобраться к бэлморту. Его сущность я чувствовала, но предугадывать дальнейшие действия и читать мысли не умела, из-за чего до сих пор бездействовала. Хитроумный план никак не рождался в утомленной и измученной чужими воспоминаниями и птичьими голосами голове….

Неделя…. Ровно семь дней назад я совершила убийство. Уничтожила бэлморта, загубившего шестерых магов ради собственного благополучия и спокойствия. И здесь ключевое слово «бэлморт», ибо прихлопнуть это мерзкое кровожадное создание во власти только такого же бэлморта. Ни один маг, и, тем более, человек, не обладал достаточной силой. И кроме, как чудом происшествие в доме Вивиан Моррис не назовешь. Ведь я не утратила человеческий облик, отняв жизнь, что уже само по себе невозможно. Маги не могли убивать сродных по естеству — в нашем мире подобное преступление имело наивысшую степень тяжести и каралось смертной казнью. Но прежде сущность колдуна претерпевала метаморфозы, и прекрасное создание превращалось в омерзительного вида монстра. Так было всегда, но не со мной. Ломая голову над причиной моей неординарности, я все больше убеждалась в том, что с удачливостью и благополучным стечением обстоятельств она ничего общего не имела. Здесь было что-то другое…. Ни к чему душой кривить — я давно заметила, что меняюсь, и не в лучшую сторону. Осталось понять, чем мне грозили сомнительные перемены, и возможно ли их остановить, пока не произошло что-то еще, более ужасное?!

Ощущая себя будто со стороны, я изучала красочный пейзаж, успевший надоесть за неделю томления в четырех стенах, и дрожала от неприятного холодка на коже. Майло Бенсон, мой сосед — темноволосый кареглазый парень среднего телосложения, в серой толстовке, черных джинсах и кроссовках красил забор, старательно выводил линии кистью. Бэлморт, отвергавший свою сущность, желая помогать людям и магам. Но этот факт не менял моей чувствительности к его естеству. Ощущение тревоги — легкое, смутное, мерзкое. Когда поблизости охотник, меня одолевали волнение и страх, застрявший в горле горячей пульсирующей жилкой. Прекрасно понимая, что никакой опасности нет, и это всего лишь старина Майло, я не могла унять колотящееся сердце и дышать ровно. Как и заставить замолкнуть воронов в голове.

Словно сквозь вату послышались шаги Мишель, и надменный тон Моники. Они о чем-то спорили, как всегда, но я даже не обернулась. Неподвижно смотрела на небо и вздрагивала от каждого дуновения ветра, срывающего листья с ветвей. А когда невзначай переводила взгляд на дом Саммер Джоунс — феи, убитой бэлмортом, нашим же соседом Мэрионом Макалистером — он начинал темнеть на глазах. Его окутывала сизая мгла, стелилась по земле. Осеннее буйство цветов теряло свою прелесть, меркло вокруг зараженного жилища.

Мэриона убила я. Эта тайна жила внутри меня, сестры ничего не знали о случившемся. Секрет, отравляющий душу. Если меня уже нельзя спасти, то их я уберегу молчанием. Стэнли пообещал не предавать огласке инцидент в доме Вивиан, пришлось поверить ему. С каждым днем Главный Фамильяр доказывал свою заинтересованность во мне и лояльность, а я нуждалась в его поддержке. Замяв историю с полицией, она наскоро состряпал легенду для общественности — Мэрион переехал в другой город, а дом приемных родителей решил продать. Соседи купились, сестры тоже. А я смотрела на дом Саммер и не могла не думать о том, что с нами со всеми стало. Смотрела и теряла волю. Тьма, обитавшая в ее доме, зазывала меня утробными стонами сквозняков и скрипами дверей в пустых комнатах…. Если так пойдет и дальше — я лишусь рассудка.

Чудесный осенний день, наполненный трелями птиц, шелестом ветерка, играющего с золотой листвой, и звонкими голосами, доносящимися отовсюду. Слева по противоположной стороне улицы Стоуны устроили барбекю, и аппетитный аромат сочного мяса разносился по всей округе. Справа, за пустеющим домом Саммер по ровному зеленому ковру из газонной травы во дворе двухэтажного кирпичного дома бегали двое детей. Мальчик лет шести и девочка лет десяти играли с собакой, резво лающей от радости и вторя детскому звонкому смеху. Вокруг бурлила жизнь, светило солнце, даря людям тепло и красоту готовящейся к зимнему сну природы. И только мне было холодно и безрадостно на душе.

Безумно хотелось повидаться со Странником и Лорелеей, но я не решалась переступать порог дома. Сердце сжималось от мыслей о Бене, но неразборчивые голоса в голове, будто нарочно перебивали их. С каждым днем, проведенным взаперти, я задыхалась и таяла, как льдинка, чувствуя слабость и тупую боль в груди. Дышалось все труднее, я будто бы болела какой-то тяжелой болезнью, высасывающей энергию и душевное тепло. Когда на улице светило солнце, мне было темно и пасмурно.

— Эшли? — донесся голос Мишель и вырвал меня из холодной бездны темной магии.

Я посмотрела на сестру через плечо. Красивая и смуглая, с копной густых волнистых волос, обладательница больших карих глаз и чувственных губ. Мишель сновала по кухне, собираясь на работу — в свой маленький магазинчик колдовских зелий и талисманов. В пурпурном трикотажном платье, перехваченным на талии черным узким поясом, подчеркивающем точеные формы. Туфли на высоком каблуке, ожерелье из драгоценных камней на шее и обворожительная улыбка на лице — она из кожи вон лезла, доказывая мне и Монике, что оправилась от удара, нанесенного ее последним кавалером. Том оказался бэлмортом, посланным убить ее. Будучи по уши в него влюблена, Мишель переживала и проливала по ночам немало слез, о которых, как она считала, знала лишь ее любимая подушка. Минула неделя после тех страшных событий, она еще не отошла, но с усердием демонстрировала обратное….

— Да, Мишель? — бесцветно отозвалась я. Птичий гул стих, но ровно настолько, чтобы можно было говорить и слышать себя.

Остановившись передо мной, сестра склонила любопытно голову и нахмурилась.

— Ты очень бледная, — тихо произнесла она. — Тебе нездоровится?

— Все в порядке.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но Мишель, обладавшую способностью к эмпатии, не проведешь.

— Я же вижу. Что ты будешь мне рассказывать?! И чувствую, между прочим. Еще чуть-чуть, и меня вывернет наизнанку, — она скривилась и схватилась рукой за горло. — С этим надо что-то делать, и как можно быстрее!

Усмехнувшись, я отвернулась и посмотрела вновь в окно. На ветвях каштана расселись и нахохлились семь черных воронов. Поворачивая синхронно головы, они незаметно патрулировали улицу. Фамильяры, пернатая армия Верховной Ведьмы — владычицы магического народа. Я несколько раз сталкивалась с каждой птицей взглядами, и никто из нас не спешил его отводить и делать вид, что это всего лишь случайность. Я знала, кто они, а они знали меня.

— Зря нарядилась, — вздохнула я. Мишель не издала ни звука, замерев у меня за спиной. — Он еще здесь, совсем рядом.

— Мне необходимо попасть в магазин, — пролепетала она, взволнованно теребя ожерелье пальцами.

— Зачем? — я резко обернулась. — У тебя больше нет поставщика ингредиентов, изготовление зелий невозможно, а покупатели подождут. Или тебе наплевать на свою жизнь?!

— На улице Тома не видно, — осторожно отметила Мишель. Я склонила голову, всматриваясь в ее глаза, и она смущенно потупила взгляд. — Я не могу больше сидеть взаперти….

— Придется еще немного подождать, Мишель.