Читаем Запретный плод онлайн бесплатно

Женя

— Евгения Михайловна, вы слышите меня? — противный голос едва пробивался сквозь гул в голове.

— Конечно! — машинально отвечаю.

— Вам нужно держаться. Вы не волнуйтесь, скоро прибудет ваш дядя.

Какой к черту дядя? Я все ещё удивляюсь этому факту! Мозг сейчас взорвется! Единственные родные умерли. Мама два года назад. Отец накануне. Больше никого! Совсем! Но тут появляется неизвестный дядя, правда двоюродный, который тоже указан в завещании. Потому и сижу сейчас у семейного адвоката, в ожидании неизвестности. Слезы перестали помогать еще на похоронах. Вместо них внутри образовалась тупая озлобленность на весь мир.

— Я не хочу видеть никакого дядю! — вновь заявляю твердо.

— Евгения Михайловна, вы не можете упрямствовать. Вы знаете, он также присутствует в завещание.

— Вот так всегда! Вам не кажется? Жили себе, ни о каких родственниках ни слухом, ни духом, а как только волшебное слово «наследство» всплывает, бац, и нарисовывается родственничек! — с присущей c раннего возраста несдержанностью выдаю я, — Ухожу!!!

— Евгения Михайловна, вы не справедливы и не можете быть так безответственны! — привстала со своего коронного кресла адвокат, — Я ещё раз повторюсь, поскольку ваше мнение довольно субъективно. Ваш дядя, Соболев Дмитрий Владимирович, не по своему хотению летит в штаты. Он довольно занятой и успешный человек. Это последняя воля вашего покойного отца. Пожалуйста, отнеситесь к ней с уважением, — последнюю фразу она произносит почти сквозь стиснутые зубы.

Я её не осуждаю и ничего против довольно милой женщины не имею. Просто все уже на взводе. Два часа как я узнала о наличии пока ещё эфемерного дяди. Два часа как мы ожидаем его в этом кабинете. Сначала Марина Алексеевна вместе со своими двумя помощниками пыталась меня подбодрить и успокоить. Они прекрасно понимали, что я потеряла обоих родителей. Но я никак не могла угомонится, причитая словно старая бабка, и, в конце концов, у помощников закончились хотелки как-либо со мной контактировать, а семейный адвокат еле сдерживала себя, чтобы не нагрубить мне.

— Я хочу, пока еще, к себе домой, — всё же не удержалась я вновь.

— Это важно для вас! Не делайте глупостей! Вам тоже нужно знать содержимое завещания, — устало вздохнула она, усаживаясь обратно в своё кресло.

— Ладно, я в дамскую комнату, скоро буду, — здравомыслие сказанного терялось в насмешливом книксене.

Дима

Как адвокат, я не смог проигнорировать треклятое уведомление и сорвался в грёбаный Лос-А́нджелес. Сейчас захожу в здание, где я должен или подтвердить, или отказаться от опекунства восемнадцатилетней дочери двоюродный брата Михаила. Оно мне надо?! Отказ однозначный!

— Добрый день! Чем могу Вам помочь? — вежливо улыбнулась мне милая девушка секретарь перед кабинетом адвоката.

Я был злой, уставший и у меня на завтрашнее утро было очень важное судебное заседание, на которое пришлось экстренно подготавливать своего помощника. Вернее, помощницу. Девушка умная и толковая, но я привык с делами такой важности разбираться сам. Хотелось поскорее закончить все это и вернуться. Я даже номер в гостинице не бронировал. Высплюсь в самолете.

— Дмитрий Соболев на встречу с Мариной Усаковой.

— Да, конечно. Вас уже ожидают, — профессионализм девушки не позволил ей проявить хоть какую-ту реакцию на моё почти двухчасовое опоздание.

Я сказал, что моя помощница Света умница? Да, это факт! Но дотошная до тошн…, короче, до каламбура речи. Каждую деталь ей нужно уточнять во всех ракурсах. Потому мне и пришлось в аэропорту по прилёту разжевывать ей пережёванные вещи. Это хорошо, однозначно. А ещё даже меня, легенду хладнокровия среди адвокатов страны, выводило из себя. Конечно, узнать об этом или увидеть никому не суждено.

Секретарь встала и только хотела провести меня к кабинету, как нас отвлек молодой ехидный голос, раздавшийся с боку:

— Ну, здравствуй, любимый дядя!

Повернувшись, я увидел молодую девушку, с тощей фигурой, с золотисто — рыжими волосами беспорядочно вьющимися и милым злым личиком. Ее очень красивые зеленые глаза вызывающе смотрели на меня. Первая реакция — сто процентное отторжение. Зачем мне эти проблемы?

— Здравствуй! — спокойно поздоровался в ответ.

Она тоже меня пристально разглядывала. Склонив голову на бок, девушка, прикусив нижнюю губу, выдала сексуальным голосом текст:

— Возраст в самом соку, — ей-богу, она даже облизнулась, — Рост под два метра. Фигура зашибись. Кубики даже сквозь рубашку представляю. Внешность зашкаливает мужской безупречностью. Волосы черные, глаза темно карие, почти чёрные. Ты, дядя, мой идеал! Уже влюбилась! Ну, что пошли слушать последнюю волю отца?! — и она наиграно продефилировала в кабинет Усаковой мимо меня.

Я грустно усмехнулся. За искусственной бравадой скрывалась боль потери, одиночество и неуверенность в завтрашнем дне. Моя убеждённость в принятом решении пошатнулась.

Женя

Итак, мой секси дядя, я и адвокат. Застывших в углах на стульях безмолвных помощников я уже не считаю.

Приговор — я, Соболева Евгения Михайловна… и т.д., вступаю в право наследования на ниже расписанных условиях… Дальше полный трындец: моим опекуном назначается Соболев Дмитрий Владимирович, год рождения… на ниже расписанных условиях…

— Вы, что, с дуба рухнули?!  - возмущенно перебила я адвоката, — Мне уже восемнадцать! Зачем мне опекун? Тем более, ему только двадцать восемь лет!

— Такое пожелание Вашего отца. Для вашего же блага.

Давится дальнейшим возмущением мне не позволил вновь безразлично зачитываемый текст. Общий смысл сводился к тому, что до двадцати одного года я целиком и полностью завишу от сидящего рядом незнакомого родственника. Даже не близкого. Всё движимое и недвижимое имущество, все счета, короче, полностью всё, до моего, чёрт-чёрт-чёрт, двадцати одного года находится под единоличным контролем моего дяди. Ну какой он дядя? Максимум старший брат, которого вижу впервые в жизни. И он теперь будет иметь право всё решать за меня. Если я конечно не надумаюсь идти работать. Спасибо, отец, удружил! За что так со мной? Мой отец далеко не бедный, а точнее очень небедный человек. Был! Боюсь посмотреть в сторону и увидеть реакцию родственника на столь обалденно открывающиеся для него возможности. Но всё же не выдерживаю и поворачиваюсь с открытым в изумлении ртом, когда слышу невозмутимое:

— В случаи моего отказа, какие ваши дальнейшие действия?

Марина Алексеевна теряется, но довольно быстро берёт себя в руки и улыбается.

— У меня для вас, Дмитрий Владимирович, письмо от Михаила Павловича, — протягивает ему простой белоснежный конверт, тот не спешит его брать, смотрит слегка нахмурив брови — единственный проблеск недовольства, проявившейся на лице, — Михаил Павлович предусматривал ваш отказ. Вам стоит это прочитать.

Всё же берёт и отходи к панорамному окну. Спиной ко всем присутствующим распечатывает письмо и читает.

Я не понимаю, что происходит.

— А мне письмо? — как-то потеряно спрашиваю.

Марина Алексеевна только сочувственно качает головой. Как так? Мой любящий, всегда заботливый отец не написал мне ни строчки. А этому целое письмо. Вон уже минуту читает! Или мне так кажется! Злость смешалась с обидой. В глазах появились слёзы, которые я дёргано стёрла.

Он наконец-то повернулся ко мне и, слегка прищурив глаза, спокойно сказал:

— В ближайшие три года нам придётся научиться сосуществовать, детка, — лишь на интуитивном уровне в его голосе можно было услышать раздражение и внутри у меня всё оборвалось.

Дима

Вот уже почти месяц внутри всё кипит от негодования. Долб**ый манипулятор. В тот не самый лучший день я, только выйдя от адвоката, спустил злополучное письмо в унитаз. Перечитывать его я вряд ли захочу.

Не погнушался ничем ради моего согласия. Начал из далека — какой я охренит*льный человек, родственник, брат. Только мне он доверяет, больше никому. И я, такой замечательный, не смогу же бросить бедную сиротку на растерзание его типа друзьям, которые не побрезгуют в первый же год, или даже месяц, пустить её, несчастную, по миру побираться?! Нужно Евгению всему научить, чтобы и она сама всё не спустила по глупости молодого возраста.

Вспомнил, как финансово помог мне открыть адвокатскую контору. Вот только запамятовал, что его вложение мне не понадобились и я буквально сразу ему всё вернул. Но в письме свою помощь описал красиво. Зачитаешься!

Дальше больше: вспомнил, как в детстве его отец спас моего от верной смерти, рискуя собой вытащив из ледяной воды, когда тот провалился под лёд. Читай между строк — спас значит меня ещё до зачатия и на мне теперь висит не отданный кровный долг. Во как закрутил!

Решающим аргументом, и единственным стоящим, стало напоминание о том, что девушка ему не родная и его реальные враги пронюхав об этом действительно могли использовать данный нюанс против несмышлёной девчонки. Деньги то на кону стояли большие.

Напоследок просил исполнить его последнюю волю — его дочь никогда не должна об этом узнать.

Дело в том, что Михаил не мог иметь детей. А его жена Джессика могла. Было сделано ЭКО. Донор спермы неизвестен. Так что дядя я лишь по документам. Но бросить её на растерзание друзей, врагов и прочей нечисти мира бизнеса уже не мог.

Вот и мотаюсь между двумя странами уже месяц, решая насущные проблемы. Евгению за это время видел от силы раза три. У неё сейчас летние каникулы. Приставил к ней нескольких охранников к уже имеющемуся водителю, которых выбрал сам в проверенном охранном агентстве. Каждый вечер передо мной отчитывались о её передвижениях и поведении. Вымотанный за день я слушал в пол уха. Но когда мне сообщили, что «племянница» попыталась сбежать от охраны, а когда её поймали, она чисто народным, от всей души, с выражениями обматерила двух здоровых мужиков, пришлось обратно садится в самолёт и решать самую главную проблем, которую я успешно пока игнорировал. Ну, не знаю я как с ней общаться. Потому и откладывал постоянно разговор. Благо, у Михаила был частный самолёт. Даже бизнес-классом столько перелётов для меня перебор. Ещё неделя такого графика и я буду засыпать на ходу.

Прилетел я далеко за полночь. Надежда сразу же завалится спать разбилась об грохот музыки, которую было слышно ещё за четыре дома от нужного. Устало вздохнул и потёр затылок. Бл**ь, куда смотрит охрана?

Этот вопрос я сразу же озвучил, как только заметил первого молодца возле входной двери. Даже злиться сил не было.

— Так ведь никаких указаний по такому поводу вы не давали, — пожал тот плечами.

— И часто так? — посмотрел я на дом, — Почему мне не доложили?

— Нет. До такой поры в первый раз, — уже уверенней ответил охранник, — Кирилл звонил, у вас связи не было.

Кивнув, я направился к заднему двору дома. У бассейна, как и ожидалось, представилась картина маслом. Четверо парней, которым явно уже далеко за двадцать и три «дамы», включая мою «зубную боль». Девушки в откровенных купальниках, пацаны в обтягивающих труселях. Вот теперь меня пробрало! Найдя источник громких, типа музыкальных, звуков я, не замечено для всех, оборвал их. Сразу всё внимание компании обратилось на меня.

— На выход! — с ледяной интонацией в голосе, которая пробивает даже самых стойких судей, спокойно «попросил» я у них, — Пять минут.

Проигнорировать мою «просьбу» никто не решился. Удовлетворённо отметив, как все начали, хаотично суетясь, собираться, я вернулся в дом провести воспитательную беседу с охраной. А точнее дать более точные указания о правилах поведения, если уж им нужно всё конкретизировать. Меня вроде как поняли. Посмотрим!

Вернувшись, я увидел одну Женю в том же положение, в котором и оставил. В шезлонге в купальнике и с каким-то коктейлем в руках. Девушка во все глаза с интересом разглядывала меня. Негодование за прерванное веселье не наблюдалось. Присел на находившийся рядом пляжный лежак.

— Поговорим? — начал примирительно.

— Что серьезно? — сделала наигранно удивлённое лицо, — Я думала ты только через три года удостоишь меня своим визитом, чтобы помахать рукой на прощание.

— Нет, детка. Я могу говорить с тобой прямо? — стараюсь, чтобы голос звучал как можно мягче.

Вообще не воспринимаю её взрослой. В мозгах кажется навсегда отпечаталось Михаила — «моя маленькая девочка».

Девушка недоверчиво разводит руками. Принимаю за знак согласия.

— Я ничего не имею против твоих посиделок с друзьями. Но, ты время видела?

— Засиделись, — небрежно пожимает она плечами.

Я продолжаю сверлить её взглядом. Хватило меньше минуты:

— Хорошо! Я тебя поняла.

Удовлетворенно киваю. Следующие:

— Я не могу полностью переехать в штаты. В Москве у меня своё дело и обязательства перед людьми, которые доверились мне. А здесь ты и дело жизни твоего деда, а потом отца. Согласившись на опекунство, я взял на себя ответственность за тебя и за сохранность твоего наследства. Мне придётся жить на две страны. Но! Ты в любое время можешь мне позвонить — я приеду, если нужно, или прилечу, -  мой голос твердеет, — А также с тобой всегда будут верные мне люди, от которых не нужно больше пытаться убежать, ради твоей же безопасности. Ты же уже не маленькая и должна понимать, что охрана приставлена к тебе не для красоты.

По мере моей речи негатив в зелёных глазах исчезает. Послушание и доверия в них ещё нет, но мы ведь только начали!

— Давай расставим все точки над «и»! — переварив сказанное мною, с хитрой улыбкой выдает она.

— Давай!

— «Дядя Дима» как-то странно к тебе обращаться. Так что остается просто Дима. Ок?

Наглость Евгении мне внушала симпатию. Не зная, чего от меня ожидать, она всё равно не пасовала.

— Ок. Только Женя, если ты не будешь меня слушаться, мы с тобой не подружимся.

— Ок! Поняла, — сразу соглашается, — Может правила установим?

— Попробуй!

— Я не вмешиваюсь в твою жизнь, а ты в мою, — видно, что запускает пробный вариант.

— Вмешиваешься?! — смеюсь, — Детка, ты еще не поняла, что пока я здесь главный.

— Ок, скажу по-другому — не теряется рыжеволосая чертовка, — Я неправильно выразилась — я не буду мешать тебе жить своим глупым поведением! А ты оставляешь мне мою жизнь, к которой я привыкла.

— Хорошо, я принимаю твое условие. Но, некоторые изменения всё же будут.

— Например?

— Тебе придётся постепенно осваиваться, с моей помощью, в компании отца.

— Да, без проблем, — легко соглашается, поскольку интересует её совсем другое, — Надеюсь, мои финансовые возможности не урезаются?

— И не увеличивается. Все крупные покупки только через меня. И никаких, повторюсь, побегов от охраны. Или мы поссоримся! А тебе это не понравится! Поверь на слово!

— Договорились! Но если еще раз назовешь меня, как своих шалав — детка, мы с тобой однозначно поссоримся. И тебе это однозначно не понравится! — она ехидно мне улыбается, — И заметь, я не грублю!

— Хорошо, Женя! — легко мне точно с ней не будет, потому на всякий случай добавляю, — Не делай того, что не понравилось бы твоему отцу.