Читаем Запретный плод онлайн бесплатно

Сегодняшний день не был, таким как все предыдущие. Главная причина моего наблюдения заключалась в том, что учительница всемирной литературы опаздывала на урок. Возможно, это могло показаться полной глупостью, ведь все мы люди и нам свойственно ошибаться. Но миссис Ллойд не из тех, кто позволяет себе допустить проступок. За основу своей успешности она всегда ставит пунктуальность. Поэтому, я смело могла заявить, что сегодняшний день — уникален. Признаться, мне даже сложно представить, что должно случиться, чтобы миссис Ллойд задерживалась.

Внезапно в кабинет распахнулась дверь. На пороге появился высокий мужчина в строгом сером костюме и белой рубашке. Темные волосы аккуратно зачесаны, а большие голубые глаза с каким-то холодным блеском оглядели всё помещение. Этого человека в школе я раньше не видела, да и в целом, никто из учителей не наряжался подобным образом, разве что, если предстояло важное событие.

Я встревожено посмотрела на Эмили — свою подругу. Совсем недавно мальчики из нашего класса, чуть не сожгли мужской туалет — шутка вышла из-под контроля. Директор свирепствовал и грозился, что вызовет полицию, так как, не намерен держать в своей школе малолетних преступников. Все были уверены, что это лишь пустые угрозы, но судя по тому, что этот мистер здесь, директор говорил серьезно.

Мужчина вальяжно подошел к учительскому столу. Тягостную тишину нарушал лишь глухой стук каблуков кожаных ботинок вошедшего.

— Добрый день, — произнес он и сел на стул.

Голос тихий и немного низкий, но из-за его непонятной сдавленности, я не могу быть уверена точно.

— С этого момента, я буду преподавать в вашей школе всемирную литературу, — мужчина говорил вкрадчиво без излишней эмоциональности.

В какой-то степени и я, и мои одноклассники испытали облегчение. Этот мистер не из полиции, а значит мальчишеская проделка, не позволила директору лишиться его природной мягкости и лояльности.

— Я приехал из университета, — продолжил гость. — Лишь по доброй дружбе с вашим директором, я решился понизить себя до звания «учитель». Здесь я лишь на один год. Меня зовут Адриан Эванс, большего вам знать не нужно, — новый учитель одарил нас холодным и строгим взглядом.

Этому человеку не больше тридцати, плюс-минус год, два, но он уже работает в университете? Что же, данное заявление поразило меня еще больше, чем отсутствие миссис Ллойд.

— Если я не ошибаюсь, то сейчас вы находитесь на этапе изучения творчества Оскара Уайльда?

Все мы неуверенно закивали в подтверждение.

— Отлично, тогда продолжим заниматься исследованием школьного материала.

Весь урок прошел как на иголках. Эта резкая смена учителей застала всех врасплох. Я видела, как многие не могли найти себе места из-за цепкого взгляда мистера Эванса. Необъяснимое безразличие со стороны мужчины, заставляло напряжение расти с молниеносной быстротой.

Теперь я целиком уверена, что абсолютное отсутствие эмоций на лице человека куда ужасней, нежели если он скрывается за вечной маской первородного гнева.

Я в свою очередь, старалась лишний раз не поднимать взгляд на учителя. В этой ситуации лучше остаться незамеченной до того момента, пока не станет ясно, что это за тип — мистер Эванс.

Время тянулось слишком долго. Стрелка на часах, словно издеваясь, не спешила идти быстрее, продлевая всеобщую муку.

Учитель ходил между рядами и неторопливо читал лекцию. Всякий раз, когда он останавливался у моей парты, сердце от страха билось сильнее. Может, это ненормально, но процесс уже был необратим.

Когда прозвенел звонок, я испытала такую волну облегчения и радости, которую невозможно описать словами. Не теряя времени зря, я начала поспешно прятать свои учебники в сумку. Мне хотелось поскорее покинуть этот класс и скрыться от глаз нового учителя.

— Мелинда, останьтесь на несколько минут, — услышав свое имя, я непроизвольно содрогнулась. — Подойдите ко мне, — просит мистер Эванс, сидя за столом и перебирая какие-то бумаги.

Смотрю на Эмили умоляющим взглядом. Она понимает меня без слов и решается подождать в классе.

— Мисс Джонсон, покиньте кабинет, — практически приказывает мистер Эванс, всё так же изучая свои документы. — Вас я больше не задерживаю.

Моя подруга жмет плечами и уходит прочь. Дверь за ней закрылась, и я с мистером Эвансом осталась наедине.

— Мисс Мелинда Браун, — мужчина произносит мое имя, словно пробуя его на вкус.

— Да, — тихо соглашаюсь я.

— Если не ошибаюсь, то вы готовите работу на конкурс?

Одобрительно киваю, всё еще изумлена его детальной осведомленностью на счет меня.

— В силу сложившихся обстоятельств, теперь свою работу вы будете готовить под моим руководством, — тон вновь вкрадчив, а лицо непроницаемо.

— Хорошо, как скажете, — тихо сглатываю.

Мистер Эванс, наконец, переводит свой взгляд на меня. Начинаю чувствовать себя еще хуже, чем прежде.

Он смотрит так, словно знает все мои секреты. Эта начинает сильно пугать.

— Принесите завтра всё, что вы там делали с миссис Ллойд. Я посмотрю, и мы уже вместе продолжим работу. До конкурса чуть больше месяца, я прав?

Положительно киваю.

— Замечательно, тогда вы свободны, — мистер Эванс возвращается к изучению бумаг.

Я с секунду стою неподвижно, крепко прижав к груди сумку, словно защищаясь от невидимой угрозы.

На негнущихся ногах шествую к выходу. Пытаюсь застегнуть свой рюкзак, доверху забитый учебниками, еще сверху умудрилась положить яблоко. Но каким-то неясным для меня образом, яблоко упало на пол и беспечно покатилось к ногам учителя.

Я обернулась и с опаской посмотрела на мистера Эванса. Его лицо всё такое же, без эмоций. Он поглядел на плод, который покоился у его дорогой обуви.

Мне сложно понять: забавляет, раздражает или возмущает эта нелепая ситуация мистера Эванса.

Он наклоняется, берет яблоко в руки и наконец-то на его лице появляется хоть какая-то эмоция — задумчивость. Мужчина с задумчивым видом смотрит на фрукт, затем уголок его тонких, достаточно хорошо очерченных губ ползет вверх.

Но учитель вновь становится невозмутимым и протягивает мне зеленое яблоко.

— Не теряйте ничего, — мистер Эванс в очередной раз уткнулся в бумаги.

Я снова одобрительно киваю головой, хоть и знаю, что он этого не видит.

Забираю свой завтрак и выхожу из кабинета. Только мне стоит оказаться в коридоре, как на плечи буквально падает облегчение. Глубоко вздыхаю и смотрю на свое яблоко.

В голове кружится множество мыслей, но ни одну из них я не могу нормально озвучить.

Благо, литература сегодня у меня последний урок. Не думаю, что в полу-затуманенном сознании я бы выдержала еще пару часов в заточении школьных стен.

— Эй, с тобой всё в порядке? — спрашивает Эмили и машет рукой у меня перед лицом.

Я часто моргаю.

— Да, конечно, всё хорошо, — слабо улыбаюсь.

— Чего он от тебя хотел? — сердито спрашивает подруга, явно все еще не довольная, что ее выставили из класса, и кивает в сторону кабинета всемирной литературы.

— Поговорили насчет конкурса, теперь я буду писать свою работу под его руководством, — признаться, я не знала, как мне на это реагировать: радоваться или огорчаться?

Домой я вернулась в некой прострации, но это глупое и давящее состояние вскоре рассеялось.

Родителей дома я не застала, но, судя по записке, что была оставлена на обеденном столе с каллиграфическим почерком отца, они уехали в супермаркет за покупками.

Я хоть и пришла со школы, но особого голода не испытывала. У меня довольно странный желудок: могу не есть пару суток, а могу бегать к холодильнику каждый час. Да, для моих шестнадцати лет я уже обладаю массой причуд.

Кинув сумку с учебниками на диван в гостиной, я съела то злосчастное яблоко, предварительно хорошенько его помыв.

Не успела расслабиться и отойти от всего этого ужаса на уроке литературы, как раздался звонок в дверь. Плетусь открывать: на пороге стоит Роб.

Роб, вернее Роберт — мой парень. Но, в какой-то мере, это громко сказано. Мы общаемся, между нами есть все: цветы, поцелуи и прочая романтика. Но как пару я нас не воспринимала, а всё из-за его заносчивого характера. Нет, Роб очень хороший, внимательный, но иногда заводится с полуоборота и его уже сложно остановить. Ему всего лишь восемнадцать, а он такой сложный человек. Боюсь представить, что с ним будет лет так в тридцать.

— Привет, детка, — произносит Роберт и легко целует меня в губы.

— Привет, — впускаю его в дом и закрываю дверь.

Роб снимает свою черную кожаную куртку и по-хозяйски располагается в кресле.

— Чего ты такая загруженная? — интересуется он.

— Так, пустяки, — я знаю, что ему не очень-то интересно слушать о моих проблемах, поэтому и отвечаю подобным образом.

— Иди ко мне, — Роберт усаживает меня к себе на колени. — Уверена, что всё хорошо? — хмурится.

Для меня это немного неожиданно. Обычно, мой так называемый парень, спрашивает как у меня дела только из вежливости. Впрочем, день сегодня какой-то странный, и мне не стоит так всему удивляться.

— Ну, пришел к нам новый учитель, и теперь свою работу на конкурс я буду писать под его руководством.

— Так чего же в этом плохого? — Роб по-доброму улыбается.

Действительно, что в этом плохого? Почему я так переживаю по этому поводу? Поменялся преподаватель и только. Да, немного неожиданно. Возможно, из-за этого я и чувствую себя неважно. Ничего, привыкну.

По сути, я не люблю перемены, даже такие незначительные, как смена учителя, но ничего не остается и придется смириться.

— Кстати, а что у тебя с университетом? — стараюсь сменить тему.

— Всё, как всегда: лекции, подготовка к экзаменам, — торопливо отвечает Роберт и целует меня.

Я обвиваю руки вокруг его шеи, но внезапно слышу звуки подъезжающей машины и резко отстраняюсь.

— Мои родители приехали, — шепчу.

— Да, я уже понял, — недовольно бормочет Роб и заправляет прядь моих волос за ухо.

Я становлюсь на ноги, и в дом входит отец, а за ним мама. Мой папа высокий и статный мужчина. В юношестве играл за университетскую команду по футболу. С виду может показаться весьма строгим человеком, но в душе тот еще добряк. Мама — стройная и невысокого росточка (как и я), ее многие боятся на работе, но дома она сама снисходительность и мягкость.

Но, во всяком случае, несмотря на добродушие моих родителей, они не любили Роберта. Их неприязнь зародилась с первой секунды, как только я познакомила со своим парнем.

— Привет, мам, пап, — по очереди целую родителей. — Мы уже уходим, буду к вечеру, — беру Роба за руку и покидаю с ним гостиную.

Думаю, сейчас это самый оптимальный вариант. Не стоит парню больше минуты маячить перед глазами моих родителей.

— Детка, ты меня спасла, — с облегчением произносит Роберт, когда мы оказываемся на улице.

— Что же, я буду наивно верить в возможность налаживания отношений между вами.

— Это невозможно, при всем моем или их желании, — Роб раскатисто засмеялся. — Уж слишком мы разные.

— Ничего смешного в этом нет, но ты прав — это невозможно.

— Слушай, я чего собственно пришел, моя младшая хочет с тобой встретиться.

Под выражением «младшая», Роберт подразумевал свою сестру — Энни. Ей четырнадцать лет и, когда я начала встречаться с ее братом, мы сдружились. В общем: вся его семья хорошо меня приняла.

Мы вместе лишь полгода и это мои первые отношения. Да о чем может идти речь, если я еще девственница, но родители Роберта помышляют о том, что, возможно, когда-нибудь я и их сын поженимся.

Вот здесь уже явный перебор. Я, конечно, уважаю, терпение Роба: не каждый будет ждать так долго и не требовать секса. Он прекрасно понимал, что для меня это серьезный шаг, но вот выходить замуж я всё равно не собираюсь, лет так пять точно.

Стоит Роберту открыть дверь в свой дом, как с порога на меня набрасывается Энни.

— Мелинда! Давно я тебя не видела! — в голосе звучит необычайная радость.

— Привет, — крепко обнимаю ее в ответ.

— Роберт, почаще приводи к нам Мелинду, иначе я забуду, как она выглядит, — зеленые глаза Энни сердито смотрят на старшего брата.

— Учту, — хмыкнул Роб.

— Пошли, я должна столько всего тебе рассказать, — Энни берет меня под руку и тянет в свою комнату на втором этаже.

Я вопросительно смотрю на Роберта.

— Идите, я всё равно должен отцу в гараже помочь.

С Энни мы разговаривали до самого вечера. Она показала мне свои новые рисунки, которые закончила совершенно недавно. Ее работы мне всегда нравились. В четырнадцать лет Энни уже умеет прекрасно изображать портреты. С учетом того, что она самоучка, ее работы становятся лишь более уникальными.

Я рассматривала рисунки, но покоя мне не давала чрезмерная бледнота Энни. Румянец, который всегда украшал ее щечки, отсутствовал, от чего бледность еще сильнее бросалась в глаза.

— А ты хорошо себя чувствуешь? — осторожно спрашиваю я.

— Да, только голова часто начала болеть, а что?

— Ничего, просто интересуюсь. Ты маме говорила о головной боли? Может, тебе доктору стоит показаться?

Энни принялась собирать свои работы в большую папку.

— Да, говорила, но она уверена, что это простая мигрень.

— В самом деле?

— Конечно, мигрень — штука хитрая, на каждый внешний раздражитель начинает меня беспокоить, но всё хорошо, я давно привыкла с ней жить.

— Но, во всяком случае, если станет хуже, обязательно обратись к врачу. Тебя ждет хорошее будущие, твои работы потрясающие, так что, болезнь нам не к чему.

— Ты не волнуйся, всё в порядке, — Энни улыбнулась.

— Нет, пообещай, что если станет хуже, пойдешь в больницу, — продолжаю стоять на своем.

— Хорошо, обещаю, — вздыхает девочка. — А сама ты как?

— Нормально, всё без изменений, — начинаю лгать. Ничего у меня не нормально.

Мы еще немного поговорили о всяких мелочах, и вскоре к нам приходит Роберт.

— Пошли, я проведу тебя домой, иначе твои родители взбесятся.

— Роб, что за грубость? — Энни презрительно сощурила глаза.

— А что? Разве я не прав? — вскидывает брови. — У них каждая моя провинность равна смертному греху.

— Вообще-то нет, ты не прав, поскольку ты говоришь о моих родителях, — сержусь я.

— Ох, ну прости, я не хотел, обидеть, — слова звучат неискренни.

Что я говорила о его характере? Так вот его проявления!

— Ну, всё, Энни, я пошла, еще встретимся.

— Пока, — девочка обнимает меня на прощание.

Спускаюсь с Робертом в небольшую гостиную и встречаюсь с его матерью — Амандой Брэдли.

— Мелинда, здравствуй, — женщина одаривает меня безукоризненной белоснежной улыбкой.

— Добрый вечер.

— Мам, прости, нам уже пора идти, — в раздражении заявляет Роб.

Не успеваю ничего сказать, как мы уже шествуем к моему дому по пустынной улице. Признаться, мне уже надоело, что Роберт злится без всяких на то причин.

— В чем проблема? — не выдерживаю я, когда мы останавливаемся у моего двора.

— Ни в чем, — отмахивается Роб.

— Если дело в том, что ты иногда грубо отзываешься о моих родителях, то чего удивляешься? Я всегда буду на их стороне.

— Не нужно всего этого, поговорим позже, — он целует меня в лоб и уходит прочь.