Читаем Запретная близость онлайн бесплатно

Прочтите это ОБЯЗАТЕЛЬНО, пожалуйста.

Девочки (и мальчики, кто заглянул), сразу без прелюдий.

Эта книга — про измену.

Не про «как правильно жить», не про «как покаяться», не про терапию для тех, кого когда-то кинули.

Это просто история про то, как бывает, когда двое взрослых людей внезапно теряют контроль и начинают разрушать все вокруг себя, потому что «хочу» оказалось сильнее «нельзя».

Здесь не будет:

морализаторства,

уроков жизни,

белых и черных героев,

оправданий или осуждения.

Здесь будет:

грязная страсть,

ложь,

ревность, от которой сводит зубы,

секс, после которого стыдно и кайфово одновременно,

и два живых человека, со своими достоинствами и недостатками (как у всех нас)

Я не оправдываю героиню.

Я не оправдываю героя.

Я просто показываю, как это может быть — без прикрас и без розовых очков.

Если вы ищете светлую романтику, исцеление или пример «как надо» — смело закрывайте.

Если готовы нырнуть в мутную воду, где никто не прав, но остановиться уже невозможно — добро пожаловать.

Это не моя мораль и не ваши правила — это их история.

Обнимаю всех, кто останется до последней главы.

И заранее прошу прощения у тех, кого будет трясти.

Я предупредила:)

С уважением, Сумасшедшая Я

— Ты сможешь, — говорю своему отражению в зеркале, откуда на меня смотрит бледная, с лихорадочным румянцем на щеках женщина, которая — минутка самоуспокоения — на свои тридцать совсем не тянет. — Это же просто… полчаса дела.

Найти симпатичного мужика, раздвинуть ноги, дать себя трахнуть — и наслаждаться местью.

С моими внешними данными от желающих отбоя не будет. Я же не слепая — вижу, как на меня мужики смотрят, и даже присутствие рядом мужа редко кого останавливает.

— Просто сделай это — и сразу перестанет быть больно, — уговариваю свою внутреннюю хорошую девочку, пока подкрашиваю ее от природы пухлые губы блядским глянцевым блеском цвета крови.

Той самой, которая сейчас адски пульсирует в моих венах, отравляя каждый прожитый в браке день вкусом предательства.

Ощущаю внутренний протест. Настолько сильный, что, поддавшись ему, швыряю блеск в сумку, мысленно твержу себе «нет-нет-нет!» и хватаю телефон, чтобы вызвать такси.

Снимаю блокировку — и взгляд натыкается на развернутое почти на весь экран фото.

Сглатываю. Вес тонкого премиального телефона ощущается как раскаленный кирпич.

Мужчина и женщина, склонившиеся друг к другу головами, застывшие в миллиметре от поцелуя — так выглядит изнанка моего идеального во всех отношениях брака. Она до сих пор не дает дышать полной грудью.

Мой любимый Серёжка — муж. Уже десять лет как муж.

Первый, единственный мужчина в моей жизни.

И Дашка — подруга детства, с которой мы прошли огонь, лед и медные трубы плечом к плечу со школьной скамьи.

Я листаю короткую переписку от неизвестного абонента со зловещими «666» в конце номера. Три сообщения, стандартных, наверное, как во всех таких же историях, имя которым — легион: «Вам это будет интересно, Соломия».

И фотки — всего три, но достаточно хорошего качества, чтобы у меня не возникло ни малейших сомнений в том, кто эти мужчина и женщина. Все настолько четко, что я даже интерьер ресторана узнаю — «Прима» на Дворцовой. «Свежие», потому что уже открыта летняя площадка, и я эти ротанговые кресла с полосатыми серыми подушками ни за что не спутаю — сама там сидела вот буквально на прошлой неделе, даже если пришлось прикрываться пледом от еще прохладного апрельского воздуха.

Я упоением шизика, ковыряющего болезненную рану, пролистываю фото.

Вот они что-то обсуждают, наклонившись друг к другу через стол. Вроде бы невинно почти.

Смена кадра — и Сергей уже сидит рядом с ней, забросив руку на плечо.

И третий — как выстрел в сердце. Тот самый, который вчера раздробил в труху мое счастье. Не ставил камня на камне от многолетнего брака.

Господи, мы с Сергеем вместе так давно, что это ощущается как целая жизнь.

Которой больше нет.

Я толкаю вентиль холодной воды до упора вверх. Струя воды разлетается брызгами. Набираю полные ладони и яростно швыряю в свое отражение в зеркале. На несколько секунд оно искривляет меня до неузнаваемости.

Точно так же ощущается теперь вся моя жизнь, только наоборот: то, что казалось безупречным, на самом деле было просто… бесконечной уродливой ложью.

Я откладываю телефон на холодный мрамор мойки, но экран не блокирую — хочу смотреть, хочу, блядь, ковырять. До тех пор, пока не доковыряю до печенок хорошую жену Солу, чтобы она перестала ставить в колеса моей мести свои соломенные палки.

— Так будет легче, поверь, — говорю своему отражению, краем глаза поглядывая на застывшую на фотке парочку предателей.

Споласкиваю ладони до тех пор, пока не заледеневают кончики пальцев.

Степенно закрываю кран. Прикладываю ладони к покрытым лихорадочным румянцем щекам. Жду, пока остынет, но, кажется, становится только хуже.

Меня шатает между желанием выйти в чертов зал и снять мужика на один раз — и просто уйти. Вернуться домой, собрать вещи, уехать… куда-нибудь. В Нико, возможно — давно хотела жить у моря. Оставить их здесь наслаждаться своим выстраданным счастьем.

На экране телефона всплывает входящее сообщение от абонента «Любимка» с двумя розовыми сердечками в конце. Хочется стереть их сейчас же — совершить хотя бы этот маленький акт разрыва нашей связи. Сделать первый шаг от него.

«Как ты? Целый день молчишь, все хорошо? Я запахался, прости, решаю все дела на свете».

Следом присылает пару фото с застолья, нарочно снятого так, чтобы было видно, что оно проходит чинно-благородно — чист в мужской компании, с шашлыками и крепкими напитками.

Хочет отпустить, наконец, свою внутреннюю суку, набрать и ехидно поинтересоваться: а если вот, допустим, он трахнет сегодня эскортницу — на сколько процентов это будет измена мне, а насколько — Дашке? Или меня в этой цепочке уже в принципе не существует?

«Давай выйду и наберу?» — пишет Сергей.

Я сглатываю, и быстро отвечаю, что у меня просто разболелась голова и я уже вообще-то сплю. Не выдержу даже десяти секунд разговора с ним — просто сломаюсь, устрою безобразный скандал по телефону. Буду жалкой, орущей, обманутой под самым носом женой.

Сергей читает почти сразу.

Вижу, что что-то печатает в ответ, но выключаю экран и прячу его в боковой карман сумки, тот, который на молнии. Чтобы точно не поддаться искушению достать.

Еще раз мочу ладони, прочесываю влажными пятернями волосы, убирая их со лба.

Я — красотка. Я — охуенная молодая женщин с телом богини.

Да пошло оно все!

За пределами туалета даже в узком коридоре музыка ощущается остро, но, когда выхожу на танцпол — она бьет в виски, ввинчивается в позвоночник и заставляет вибрировать каждую кость. Басы ползут по полу, забираются под кожу и сердце, сдаваясь, начинает стучать в унисон с бездушным, рваным ритмом.

Вокруг меня — липкая вакханалия. Тела извиваются в свете стробоскопа, превращаясь в рваные, дерганые силуэты. Густой, как сироп воздух, пропитан вкусом экзотических коктейлей и тяжелого парфюмерного «люкса», от которого предательски кружится голоса и дерет в горле.

Мне адски не по себе. Я тут просто чужая, даже если одета «по форме» — платье-ночнушка на голове тело, которое держится на мне в большей степени на честном слове, чем на тонких бретелях. Высоченные каблуки — блядские, как сказала бы Дашка.

Эй, Дашка, Дашка…

Я вскидываю руки, прикрываю глаза и позволяю телу отдаться ритму.

Когда-то давно я думала, что стану профессиональной танцовщицей, а потом жизнь развернула. Но мышечная память уже включилась, и пары минут достаточно, чтобы закружило, сорвало внутреннюю пломбу с давно законсервированных талантов.

В последний раз я была в клубе еще до Сергея. В тот вечер, когда мы познакомились.

Я просто танцевала, он просто оказался рядом и сказал, что его будущей жене не стоит так извиваться в присутствии «третьих лиц». Тогда эта шутка показалась мне забавной. Он вспомнил ее через полгода, на нашей свадьбе — как заклинание, с которого начались «мы».

Сегодня я танцую ему назло — верчу бедрами, поднимаю руки и воображаю, что он стоит напротив и зеленеет от ревности, потому что рядом со мной трется уже как минимум два мужских тела. Я их не вижу, но чувствую лапающие взгляды.

Сегодня я тебе отомщу, любимый. Возможно, с кем-то моложе тебя, или даже моложе меня.

А потом — расскажу, когда буду ставить точки над «i» нашего брака.

Эта сцена в голове сейчас выглядит глупо и пафосно, как из дешевого сериала.

Но мне плевать. Я пришла за сатисфакцией. Пришла получить свое право поступить так же, как поступил он. Поставить галочку и сравнять счет.

И с надеждой, что потом, когда все случится, мне станет легче. Хотя бы на пять минут.

— Ну и горячая, ар-р-р… — слышу справа высокий мужской голос.

Бросаю взгляд через плечо, мысленно кривлюсь — мальчик совсем, лет двадцать с небольшим. Слишком мелко даже для банального мстительного траха. Он пытается подкатить, подходит, протягивает руку к моему бедру, но я выгибаю бровь, воображая себе сукой, которая таких как этот воробышек отметает пачками на дню. Так… легче. Мне нравится эта маска — под ней не так заметно мое кровоточащее сердце.

Парень не сдается — прет еще раз, но я мотаю головой, мол, тебе точно ни хрена не обломится. Обиженка кривит губы, видимо, не привыкший к тому, что его смазливая мордашка может быть кому-то «мимо кассы».

Его соперник тут же выходит на сцену.

Он старше, сильно старше Сергея. Лет за сорок — точно.

Борода, усы, тяжелый душный парфюм, сальная улыбка.

Пытается обнять, но я легко увиливаю, держу дистанцию.

Оказывается, это непросто — соединить коротким мостиком «намерение» и «действие».

Нутро сопротивляется.

Стоит представить, что меня трогают чужие мужские руки — накатывает тошнота. Чувствую себя куском мяса на витрине. Чувствую себя обманщицей. За фасадом беспринципной стервы — маленькая, растерянная девочка, не знавшая в жизни ни одного мужчины, кроме своего мужа.

Я почти готова сдаться. Сбежать отсюда, запереться дома и выть в подушку, пока не кончатся силы. Не ломать хребет хорошей жене, а просто… дать ей сдохнуть в муках. Даже успеваю сделать несколько капитулирующих шагов к выходу, проталкиваясь сквозь потное, танцующее месиво.

Но… что-то останавливает.

Еще не до конца поняв, что — инстинктивно обхватываю себя за плечи, пытаясь прикрыться от взгляда.

Колючего. Наглого. Не спрашивающего, можно ли. Не похожего на те оценивающие, липнущие к моей коже весь вечер. Этот совсем другой — тяжелый, физически ощутимый. Словно кто-то положил на плечи ладони.

Замираю. Кожей чувствую, откуда смотрит, но поднять голову и посмотреть в ответ — не хватает сил. А по коже уже ползет, настойчивое, отчетливо произнесенное в голове: «Повернись, покажи…»

Плевать. Это просто еще один «минус» — я сегодня всем отказываю. Уже смирилась, что уйду в гордом одиночестве.

Он где-то сверху — я чувствую кожей, как тянет взглядом, зовет.

Замечаю мужскую фигуру в полумраке VIP-зоны, отгороженной от общего зала стеклянным парапетом. Когда сталкиваемся взглядами — не отворачивается, наоборот, смотрит в упор. Его локоть лежит на спинке кожаного дивана, в руке — тяжелый стакан с чем-то янтарным, наверняка дорогим и крепким. Мысль об этом заставляет облизнуть пересохшие губы. Во мне только два глотка «Апероля», но острую жажду ощущаю почему-то только сейчас. Свет от прожекторов выхватывает из темноты его лицо — резкие, жесткие черты, тяжелый подбородок в легкой светлой щетине. Но главное — глаза: они светлые, но все же — темные. Их остроту и пронзительность ощущаю даже с такого расстояния.

Они не спрашивают разрешения, не флиртуют.

Они берут. Раздевают. Оценивают добычу. Нагло и без тени сомнения.

Вот сейчас самое время испугаться и передумать. Прислушаться к инстинкту самосохранения, опустить взгляд и сбежать. Не думаю, что этот незнакомец наверху — бандит, хотя нутром ощущаю фонящую от него опасность. Может быть, дело в том, что на него, наконец, отзывается нутро. То самое, сучье, которое я тут корчу, пытаясь привлечь подходящего самца.

Вот, привлекла.

И внутри поднимается злое и горькое.

Если уж падать, то в самую глубокую пропасть. Вот с таким.

Я чуть вздергиваю подбородок, выдерживая взгляд.

Секунда. Две.

Уголок его рта едва заметно кривится в подобии усмешки.

Медленно кивает в сторону лестницы, ведущей наверх.

Это как будто приглашение, но на самом деле — приказ. Как будто все мои дороги, куда бы не пошла, все равно приведут к нему. Как будто у него тоже была охота, и я попалась в силки.

Пока иду — ноги ватные, каждый шаг по ступеням дается с трудом.

Сердце колотится где-то в горле, глухо и панически. Поднимаюсь — и музыка немного стихает, отгороженная невидимой стеной. Он не встает, когда я подхожу. Просто смотрит, как останавливаюсь у его столика.

Вблизи он оказывается еще крупнее, чем казался снизу. Мощные плечи обтянуты белой рубашкой, расстегнутой сразу на несколько пуговиц — взгляд выхватывает вензеля угольно-черных татуировок, прикрытых едва заметными короткими светлыми волосками. Понимая, что смотрю слишком долго и это не осталось без внимания, поднимаю взгляд выше, к загорелой шее, на которой проступает рельеф мышцы. Татуировка здесь тоже есть, и она тоже черная — костлявое страшное воронье, с гротескно горящими глазами.

Этот мужчина не просто в хорошей форме, как Сергей.

Он — просто выкованная из цельного куска тестостерона гора мышц.

И полная противоположность моему мужу — короткий ежик русых волос, загар, грубые черты лица… Я бы на такого даже не посмотрела. Но сейчас это к лучшему. Если у всей этой ситуации вообще может быть «лучшее».

Ладони предательски потеют.