Читаем Запрещённый приём (ЛП) онлайн бесплатно

Лорел К. Гамильтон «Запрещённый Приём», 2020

Оригинальное название: Laurell K. Hamilton. «Sucker Punch», 2020

Перевод: Андрей surgeon96 Ледов

Бета-ридер: Андрей surgeon96 Ледов

Эта книга для всех вас, потому что вы дали мне понять, что мои воображаемые друзья — ваши друзья тоже, и, как все хорошие друзья, они поддерживают нас в трудные времена. Я счастлива поделиться с вами новыми приключениями. Надеюсь, вы сейчас в безопасности и у вас все хорошо, и что рано или поздно мы встретимся лично в реальном мире, но неважно, как далеко мы друг от друга сейчас, потому что в этот момент другие люди берут в руки эту самую книгу и читают те же строки, что и вы. Читатели никогда не будут одиноки, потому что всех нас объединяют истории, которыми мы делимся и наслаждаемся вместе.

Миниатюрный самолет приземлился во тьме на взлетно-посадочной полосе, которая показалась мне слишком маленькой. Когда самолет, наконец, зашел на посадку, я не смогла разжать пальцы на подлокотнике. Я вцепилась в него с такой силой, что, казалась, моя рука буквально срослась с ним, как будто это могло спасти меня, если самолет все-таки разобьется ко всем чертям. Пилот оглянулся на меня и оттопырил большие пальцы. Я уставилась на него в ответ, а мое сердце застряло в глотке. Я боюсь летать, а это путешествие в четырехместной Цессне было отнюдь не плавным, и ни черта не порадовало мою фобию.

Пилот снял наушники и сказал:

— Да ладно вам, разве так плохо было? — Он улыбнулся, когда произнес это. Я глянула на него в ответ, и улыбка его дрогнула. Я строила из себя крутую, но в моей голове, как мантра, повторялась только одна фраза: «Меня не стошнит, меня не стошнит». Я с каждым разом забиралась в самолеты все миниатюрнее и миниатюрнее, и каждый раз знала, что моя жизнь висит на волоске.

— Что ж, добро пожаловать в Хануман, штат Мичиган (реальный штат, но вымышленный городок — Лорел пояснила, что создает такие локации специально, потому что не хочет, чтобы всякое дерьмо творилось в реальных населенных пунктах; тем временем Хануман — это обезьяноподобное божество в индуизме, одно из воплощений Шивы — прим. переводчика), маршал Блейк. — В конце концов протянул пилот и открыл дверь самолета.

Отцепив руку от подлокотника, я в очередной раз задумалась, за каким хреном я вообще сюда приехала. Потому что это моя работа — так я считала. Я повторяла это себе, собирая свои сумки и пропихивая самую большую из них в дверной проем.

— В такой здоровенной сумке и труп перевозить можно. — Заметил пилот.

— Только если он с меня ростом или чуть меньше. Хотя, если порубить тело на куски, сюда почти любое поместится. — Ответила я, протискиваясь с остальными сумками наружу и спускаясь на взлетную полосу.

— Смешно. — Сказал пилот.

Я уставилась на него с пустым лицом и смотрела так до тех пор, пока он не спросил:

— А что там внутри на самом деле?

— Оружие. — Ответил за меня человек, который направлялся к нам в последних лучах заходящего солнца. У меня была буквально пара секунд, чтобы увидеть лес, и тьма обрушилась на нас, словно кто-то вдруг выключил свет. Ты понимаешь, в какой дыре оказался, если вокруг такой мрак даже за пределами леса. В тени деревьев было еще темнее.

Я улыбнулась маршалу Винстону Ньюману. Он был высоким и в нашу первую встречу — в нем было больше шести футов (больше 182 см. — прим. переводчика), но с тех пор он явно набрал массу. Он не был тощим, но я не могла понять, потолстел он или накачал мускулы. Мне нужно больше света, чтобы понять, налегал он на пончики или пропадал в тренажерном зале. Стрижка под ковбойской шляпой была все такой же короткой, но сама шляпа уже много чего повидала. Ее поля столько раз прижимали руками, что они почти идеальной линией очерчивали его лицо. Эта шляпа ему шла. Когда мы впервые встретились, она казалась подарком от человека, который совсем его не знает, либо пытается заставить его походить на ковбоя.

Он потянулся к моей сумке, чтобы освободить мне ладонь, и мы могли бы обменяться рукопожатием, и я позволила ему сделать это. Для него я и сама бы сделала так же.

— Спасибо, что прилетели в последнюю минуту, Блейк.

— Спасибо за помощь с сумкой. — Сказала я, чуть не добавив «стажер», но он больше не был стажером. Он был новичком на этой работе, но так можно сказать про большинство маршалов из сверхъестественного отдела. Со старых времен осталось всего восемь ветеранов. Остальные были либо мертвы, либо хуже, чем мертвы, либо ушли в отставку.

— Спасибо за помощь, Джим. — Сказал Ньюман пилоту, который стоял рядом с самолетом и наблюдал за нами.

— Семья Маршан (в этой книге много персонажей с фамилиями французского происхождения, в которых ударение ставится на последний слог — прим. переводчика) живет здесь уже очень давно, а Бобби — мой друг, маршал Ньюман. Я ценю, что вы хотите дать ему шанс.

— Ты ведь понимаешь, что если Бобби Маршан действительно это сделал, мне придется ликвидировать его. — Заметил Ньюман.

— Если он реально убил старика Маршана, то он этого заслуживает, но Бобби был элурантропом со времен старшей школы. Он хорошо себя контролирует.

Я удивилась, что Джим знает политкорректный термин для обозначения кошачьей ликантропии. Простите, териантропии — это тоже политкорректный термин, поскольку он не имеет отношения к волкам, в отличие от ликантропии. Но я всю жизнь пользовалась старыми названиями, и мне было трудно привыкнуть к новым.

— Все так говорят. Спасибо еще раз, Джим. Мы с маршалом Блейк поедем в офис шерифа. — Ньюман направился к большому джипу, который стоял на траве неподалеку от взлетной полосы.

— Дюк — хороший парень, Ньюман. Он никогда ничего подобного не видел.

Ньюман бросил через плечо, направляясь в своему джипу:

— Я не ставлю под сомнение компетенцию шерифа Ледука, Джим.

— Это хорошо, но держи ухо востро с его помощником, Вагнером.

Ньюман остановился и посмотрел на пилота.

— А что не так с Вагнером?

— Он борзеет когда считает, что ему все сойдет с рук.

— Шериф в курсе? — Спросил Ньюман.

— Понятия не имею, но все в городе об этом знают.

— Спасибо за предупреждение, Джим.

— Без проблем. Надеюсь, вы с маршалом Блейк разберетесь с этим делом.

— Как и я, Джим, как и я. — Ответил Ньюман и открыл заднюю дверь автомобиля, чтобы сложить туда мои сумки с оружием.

У меня при себе был девятимиллиметровый Спрингфилд EMP во внутренней кобуре — рядом с маршальским значком, так что если бы я его засветила, окружающие сразу могли бы увидеть жетон. В карманах у меня были две запасные обоймы, откидной нож Эмерсона от Гербера, маленький фонарик, тонкий мужской кошелек и смартфон. Меня не парило, что я не могу в любой момент получить доступ к остальному своему арсеналу. Я обошла джип, открыла дверь и уселась на пассажирское сиденье. Когда у меня будет возможность, а добавлю пару ножей и переключатель EMP для своего Спрингфилда Ренжмастера сорок пятого калибра в набедренной кобуре. У меня была для этого кобура на поясе, но мне придется переложить его в набедренную, как и EMP, который отправится в кобуру на ремневом креплении по системе MOLLE на груди. Внутренняя кобура больше подходит для скрытого ношения оружия, когда ты не хочешь напугать гражданских. Но я работала по ордеру, и при таком количеств оружия о скрытом ношении можно было забыть.

— Вы знали, что помощник Вагнер имеет репутацию борзого парня? — Спросила я.

Ньюман уселся за руль своего джипа и покачал головой.

— Не слышал даже. Насколько мне известно, другой информации об этом нет.

— Как хорошо вы знаете пилота?

— Достаточно, чтобы вытащить его из постели в воскресенье и отправить за вами в аэропорт.

— Вы знали, что он — заинтересованное лицо, потому что дружит с Бобби Маршаном?

— Знал.

— Здесь теперь ваша домашняя база?

— Да.

— Так себе место для маршала. Вы его сами выбрали или просто кого-то достали?

Он широко улыбнулся и вывел джип на взлетную полосу, словно мы тоже были самолетом, который собирался оторваться от земли. Я вдруг поняла, что вокруг нас почти не было мощеных дорог. Автомобиль проехал мимо сарайчика с флюгером, и на этом все. Мы были посреди гребаного захолустья.

— Я сам его выбрал.

Я уставилась на него, и он рассмеялся.

— Не надо на меня так смотреть, Блейк. Я в курсе, что это не самое лучшее место для построения карьеры, но я встретил женщину во время одного из расследований, и это, вроде как, заставило меня пересмотреть свои приоритеты.

Я ухмыльнулась.

— И она здешняя, я поняла.

— Ага.

— Значит, вы поставили свою карьеру на алтарь любви всей своей жизни посреди гребаного черт знает где в Мичигане?

— Нет, но я решил, что быстрый взлет по карьерной лестнице не так важен, как отношения с женщиной, с которой я хочу прожить вместе до конца своих дней.

Я развела руками.

— Эй, я не кидаю камни в чужой огород, когда речь заходит о личной жизни, Ньюман. У меня в Сент-Луисе дом набит под завязку. Что, кстати, напомнило мне о том, что я обещала отписаться, когда приземлюсь.

Он рассмеялся. Это был хороший смех. Значит, здесь все не так паршиво. Ситуация была хреновой, но он все еще мог смеяться. Иногда сцены преступления заставляют тебя забыть о том, что такое смех.

— Приятно знать, что я не единственный, кто должен отписываться своим домашним. Некоторые маршалы стыдят меня за это.

— В жопу их, если только их отношения не такие же клевые, как наши. — Сказала я.

Он вновь рассмеялся. Я рефлекторно улыбнулась, печатая в телефоне. Метафизически я была привязана ко всем, кого люблю, так что мне достаточно было сбросить щиты, чтобы связаться как минимум с некоторыми из них ментально, либо позволить им самим дотянуться до меня. В чрезвычайной ситуации они могли пробиться сквозь мои щиты, но меня немного подбешивало, когда это происходило во время драки, так что мы договорились, что я буду звонить и писать, как это делают самые обыкновенные Джо и Джилл. Да и полиция постоянно прикапывалась к тому, что я встречаюсь со сверхъестественными, как теперь называли вампиров, верживотных и других существ, которые не были просто людьми. Раньше я бы сказала «обычными» людьми, но за это слово я тоже огребала (здесь употребляется слово straight, что в английском означает гетеросексуальную ориентацию — прим. переводчика). Разрываясь между рекомендациями по лексике для моей работы и подгоранием задниц у гражданских от тех слов, которые я обычно использовала, я все чаще задумывалась о том, чтобы заменить все термины в своей речи на матерные, и посмотреть, как им такое понравится. Даже если это опять кого-то оскорбит, я готова рискнуть.

Я несколько раз стерла то, что написала, и в итоге остановилась на следующем варианте: «Приземлилась нормально. Люблю. Уже скучаю.». Звучало так себе, но это была правда. Да и, в конце концов, я же вспомнила, что надо отписаться. У меня паршиво получается поддерживать контакт, когда я на выездной работе. У Мики Кэллахана, одного из моих женихов, была та же проблема, а он постоянно куда-то летал. Наши общие возлюбленные недавно устроили нам разнос, чтобы донести, что нам следует стараться получше.

Смартфон завибрировал, потому что пришел первый ответ. Я даже не удивилась, что он был от Натэниэла Грейсона, одного из моих женихов, потому что он был одним из инициаторов этого разноса. Ответ был следующий: «Спасибо, что написала. Я знаю, что ты не понимаешь, зачем мне это нужно. Люблю тебя. Мне приятно знать, что ты скучаешь. Жду твоего завтрашнего звонка или что ты вернешься домой еще до него.». Вот так любовная записка и превратилась в нытье. Мы все условились, что я отпишусь, когда самолет приземлится, и что я буду звонить раз в день, если у меня будет возможность, или хотя бы писать. Натэниэл напомнил мне, что я согласилась на все это, и превратил милое сообщение и телефонный звонок в прямую обязанность, что меня выморозило. Другие сообщения прилетели быстрее молнии, потому что в общем чате состояли восемь человек, не считая меня. Я, откровенно говоря, удивилась, что кто-то из моих возлюбленных требовал к себе больше внимания в разлуке, а кто-то довольствовался тем, что есть. Одни ответили в общем чате, другие написали в личку. Я ответила каждому, но только два сообщения заставили меня улыбнуться. От Жан-Клода: «Je t’aime, ma petite» и от Никки Мердока: «Я знаю, что ты меня любишь. Тебе не надо написывать мне, чтобы доказать это.».

— Я в курсе, что меня это не касается, но как много народу ждет вашего сообщения, когда вы в отъезде? — Поинтересовался Ньюман.

— Достаточно. — Ответила я и вздохнула. Я прокрутила всю переписку и поняла, что не знала, кому должна позвонить утром, если по-прежнему буду в Мичигане. Я понятия не имела, сколько еще здесь пробуду, пока не узнаю больше об этом деле. Я убрала телефон.

— Вы меня сюда вызвали не для того, чтобы личную жизнь обсуждать. Что там с делом?

Ньюман улыбнулся и ответил:

— Шериф Ледук попросил, чтобы я вас с ним познакомил до того, как мы осмотрим место преступления. Оно в той же стороне, что и офиса шерифа, но подальше, так что мы не слишком собьемся с курса. Черт, да вы ведь и Бобби Маршана увидите. Может, придумаете вопросы получше тех, что задал я.

— Вы были воплощением своей фамилии, Ньюман (newman переводится как «новичок» — прим. переводчика), когда я вас встретила, но прошло уже несколько лет. Вы хорошо справляетесь с работой.

— Вы следили за тем, как я справляюсь? — Поинтересовался он, отвлекаясь от темной ночной дороги. Фары прорезали нам дорогу сквозь безлунную ночь.

— Я слежу за новичками, с которыми когда-то работала.

— А я слежу за карьерой маршалов, на которых хочу равняться, когда вырасту. — Ответил он.

Я рассмеялась.

— Если вы еще подрастете, мне понадобится лестница, чтобы пожать вам руку.

Он засмеялся вместе со мной, после чего мы несколько минут ехали в приятной дружеской тишине.

— Ну и темень. — Заметила я.

— Облака сегодня плотные, но они рассеятся. Будут видны звезды — так ярко, как я ни разу не видел ни в пустыне, ни над океаном.

— Дело не только в облаках, Ньюман. Прошлой ночью было новолуние, и сегодня будет ненамного светлее. Если Бобби Маршан уже много лет верлеопард… простите, элурантроп, то он не должен был перекинуться, когда до полной луны еще так далеко.