Читаем Записки вампира онлайн бесплатно

Я нашёл эту рукопись в замке Мариенштайн, когда разыскивал своего пропавшего друга Эрнста фон Метерлинка. Судя по всему, Эрнст был очень болен. По-видимому, его мучили галлюцинации. Когда я видел Эрнста в последний раз, он произвёл на меня чрезвычайно гнетущее впечатление. Я полагаю, не последнюю роль в его болезни сыграло, кроме больного воображения и меланхолического темперамента, представление о «Проклятии Метерлинков», якобы преследующее их род. Я вполне допускаю, что Эрнст мог покончить жизнь самоубийством (что, впрочем, не обязательно – ведь тело так и не нашли). Однако, я решительно отказываюсь верить в то, что мой друг мог быть причастен к череде загадочных исчезновений и даже убийств, произошедших в нашей округе в последнее время. Такие вещи происходят повсеместно.

То, что данная рукопись есть бред душевнобольного, не подлежит сомнению. Тем не менее я решился представить её читателю.

Барон Герберт фон Браун, владелец замка и поместья Браунов, 1903 год от Р.Х.

***

История Эрнста фон Метерлинка, барона, владельца замка и поместья Метерлинк, записанная им самим.

Эта история началась в один из прекрасных летних дней, когда барон Эрнст фон Метерлинк вместе со своим другом, бароном Гербертом фон Брауном, сидели в одной из

комнат замка Метерлинк и беседовали за игрой в шахматы…

Простите.

Я ,Эрнст фон Метерлинк, хочу рассказать о том , что в действительности произошло со мной. Времени у меня мало. Я надеюсь, что эти записи вскорости будут найдены, и мир узнает о причинах моей гибели. Я чувствую, что должен подробно описать и объяснить всё происшедшее в окрестностях замка Мариенштайн, или хотя бы просто оставить после себя это повествование. Скоро я уйду из этого мира, и мне не хотелось бы оставлять здесь одни лишь преступления.

Итак, всё началось тёплым июльским днём, когда я играл в шахматы с моим лучшим и единственным другом. Он, как обычно, снова взялся давать мне советы.

– Послушай, Эрнст, – обратился он ко мне, – ты же совершенно не следишь за собой! Если тебя хорошенько встряхнуть, посыплется пыль. А этот цвет лица, mein Gott! Как будто тебя только что вынули из могилы! Скажи мне, когда ты последний раз выбирался из замка?

– По-моему, около месяца назад, – усмехнулся я.

– Глупо, Эрнст! Очень глупо!

Конечно, он был прав. Как всегда.

– Ты знаешь, – ответил я ему, – я утратил интерес к жизни.

– Какие высокопарные слова! Какой пафос! Он потерял интерес к жизни! Добро бы это слышать от старика, замученного немощью, или хотя бы от сорокалетнего лысеющего отца семейства… А тебе, Эрнст – тебе девятнадцать! Да ты и жизни то ещё не видел!

Мой друг был старше меня на семь лет. Не так давно завязалась эта странная дружба. Чем-то я был ему интересен. Не знаю чем… Он приезжал ко мне не реже одного раза в месяц – для игры в шахматы и болтовни о пустяках.

Я двинул вперёд пешку.

– Прости, я, кажется, уже видел достаточно, чтобы сделать вывод.

– Ха!

На самом деле уже около полугода я пребывал в самой мрачной меланхолии. Моя матушка скоропостижно скончалась шесть месяцев назад – это, пожалуй, было главной причиной моей печали. Отца я лишился ещё в раннем детстве. И меня вовсе не радовало то, что я стал единственным и полновластным хозяином замка и поместья… Последним из рода Метерлинков. В этом я был уверен уже тогда. Родственников моих, даже самых дальних, к тому времени не осталось (как я думал), а род свой я продолжать не собирался. Тому была причина… И даже не одна.

– Эрнст! – продолжал увещевать меня мой приятель. – Ты сидишь и сохнешь в своём замке. От этого и происходит смятение ума и духа. Выехал хоть раз бы на охоту…

Ну ладно, скажем, просто прогуляться. Поехал бы в гости… Ну неужели не к кому? Да я назову тебе в округе не меньше пяти семейств, где молодые девицы на выданье…

– Жениться мне, что ли?

– А хоть бы и жениться, если ты на другое не способен!

Да уж… Я от природы молчалив и замкнут, и к тому же на людях всегда отчего-то мрачен, как туча. А вот, что касается женитьбы… Эльза, шестнадцатилетняя красавица, единственная моя любовь, недавно отвергла меня. Он об этом не знает…

– Хочешь, я выведу тебя в люди?

– Премного благодарен. Только всё это зря. Потому что… Не хочу снова говорить о том, о чём ты слышать не желаешь.

– Фу! Об этом, что ли? Вашем дурацком суеверии?

Да-да, о суеверии… О проклятии Метерлинков. Не знаю, в каких злодеяниях повинны мои предки – как ни странно, никаких свидетельств о них не оставлено – только вот уже вторую сотню лет никто в роде Метерлинков не доживает до старости. Или умирают – от чего угодно – или сходят с ума… И тоже умирают. А главное – немало смертей в раннем возрасте…

– Эрнст, хочешь знать, что я об этом думаю? Нет никакого проклятия Метерлинков. Вы его выдумали. Вы носитесь с этим проклятием, как курица с яйцом, вы им гордитесь! Тот самый знаменитый проклятый род Метерлинков! Ну сошли с ума у тебя пара дядюшек, так в наше время это сплошь и рядом! Я не пойму, из чего вы сделали трагедию!

Весьма здравые рассуждения… Только вот из тех, кто делал трагедию, уже никого не осталось. Один я… Чтоб там мой друг ни говорил, а я был уверен в том, что проклятие очень скоро меня настигнет.

А друг мой говорил вот что:

– Всё, хватит! Завтра Хёлвинги дают бал. Мы с тобой туда едем. Отказ не принимается.

– Слышать ничего не желаю! Завтра за тобой заеду.

В общем, он меня уговорил. Хотя ехать на бал не было ни малейшего желания. Но, возможно, и в самом деле, нужно было стряхнуть с себя пыль… Образно выражаясь.

Теперь-то, находясь в нынешнем положении, я полагаю, что сам навлёк на себя погибель. Не потому что поехал на тот роковой бал, а потому что свято верил в своё проклятие и даже желал в душе, чтобы оно исполнилось. И друг мой был во многом прав…

Итак, бал…

Не буду описывать обстановку, читатель и сам всё прекрасно может себе представить. Для меня это было скопищем старых знакомых скучных лиц… пока я не увидел её.

Что-то странное было в её глазах. Какой-то волнующий, магнетический взгляд.

– Я – Мария, – представилась она.

Мне показалось странным, что нас не представили, и ей пришлось представиться самой, но я тут же забыл об этом.

– А это – моя сестра Анна.

Я увидел невысокую юную светловолосую девушку. У Марии были чёрные волосы, она была выше своё сестры и, как мне показалось, много старше. Две красивые молодые девушки неожиданно увлекли меня. Мы беседовали весь вечер… В результате этой беседы у меня вдруг начала кружиться голова. Чувство было странное: словно я не я, и не здесь, гляжу на всё откуда-то со стороны, и какой-то звон в ушах то появляется, то исчезает…

Внезапно я понял, что сажусь в карету, а мои очаровательные спутницы объясняют, что мы едем к ним в замок. Для чего? И так вдруг? Но я спокойно еду. Вокруг тёмная ночь… Мы останавливаемся и выходим из кареты, но направляемся не к замку, а в стоящую во дворе его часовню… Дальнейшее помнится мне очень смутно. Кажется, были ласки, влажные ярко-красные губы…Что-то душное, тёмное, смутное, но удивительно приятное…

Очнулся я у себя в постели. Как попал домой, не помню.

Я открыл глаза и долго глядел в потолок, пытаясь восстановить в памяти события вчерашней ночи. Тело было словно каменное, но в то же время я чувствовал странную, непривычную лёгкость. Я встал и подошёл к окну. Гардины были опущены; я немного раздвинул их и тут же почувствовал резкую боль от слепящего света. Я вскрикнул и отскочил от окна.

Странные ощущения на этом не закончились. В столовой за завтраком я понял, что ужасно голоден. Но еда казалась пресной и не шла в горло. Я не мог насытиться. В то же время я смотрел на руки служанки Марты, подававшей еду, и это, непонятно почему, привело меня в странное, лихорадочное возбуждение. Я не понимал, что со мной твориться.

Я вышел из-за стола, так и не наевшись. Марта убирала посуду. Почему-то я последовал за ней. Есть хотелось всё сильнее; в голове начал клубиться вчерашний туман. Мы с Мартой оказались в узком коридоре. Внезапно я подошёл сзади и обхватил её. Я не сознавал, что делаю; чрезвычайно сильное желание овладело мной, и я впился зубами ей в шею…

Через некоторое время я вытирал губы, глядя на бездыханное тело служанки. Туман всё ещё стоял в голове, и первой моей мыслью после убийства было: не видел ли меня кто-нибудь?! Я с ужасом думал о том, что Марту вскоре найдут и разоблачат меня; куда-то надо было спрятать труп. Я не придумал ничего лучше, чем затащить тело в свой кабинет, ключ от которого был только у меня.

Гардины на окне кабинета также были задёрнуты. Я бросил труп у стены и рухнул в кресло. Понемногу я приходил в себя и начал осознавать, что натворил. Вот так, ни с того ни с сего я стал убийцей! Это было ужасно. Я не мог понять, почему это произошло.

Отдышавшись, стараясь не смотреть на бездыханную Марту, я встал и подошёл к зеркалу, висевшему на стене. И ничего в нём не увидел, кроме отражения комнаты.

Как будто щелчок вдруг раздался в моей голове. Я понял всё. Я вспомнил вчерашнюю ночь, Анну и Марию; я разом вспомнил все истории о вампирах, когда-либо слышанные мной. Все странные события, произошедшие со мной, как кусочки мозаики, сложились в моей голове в единую картину. Сомнений не было: я – вампир!

Некоторое время я просто ходил по комнате. В голове не было ни одной мысли. Я смотрел на задернутые гардины, с опаской посматривал на труп. Потом мне пришло в голову: если я останусь в замке, то скоро всех слуг постигнет участь Марты! О себе я уже не думал. Нужно было что-то делать!

Я решил дождаться темноты. Вечером ко мне стучались слуги – почему я не выхожу к ужину? Я сослался на ужасную мигрень, и что никого не хочу видеть. Меня не посмели больше беспокоить.

Ночью я раздвинул гардины. Яркая луна ударила прямо в глаза. Я открыл окно. Темнота нахлынула на меня. Я испытал странное, волнительное, тревожное, и вместе с тем приятное чувство. Темнота была живой, я слышал необычные звуки, шумы ,шорохи, шептание… Вдалеке раздалось глухое уханье совы. Таких ощущений я ранее не испытывал никогда. Все чувства обострились. Темнота, обволакивала со всех сторон, звала, чего-то ждала от меня… Я испытывал смятение и в то же время страстное желание броситься в темноту слиться с ней, стать единым целым…

Ночь удивительным образом придала мне сил и уверенности. Я схватил в охапку тело Марты и выпрыгнул из окна. Это был второй этаж. Я даже не почувствовал толчка от соприкосновения с землёй.

Потом я взял лопату в каморке садовника и зарыл Марту в дальнем углу сада. Ни холмика, ни тем более креста, а то ведь сразу найдут тело. Кстати, теперь я, наверное, должен бояться крестов? Я попробовал перекреститься, и с некоторым напряжением мне это удалось. Врут, значит, всё про вампиров? Впрочем, я ещё многого не знаю…

Полночи я бродил по саду, размышляя, что делать дальше. Марту всё равно будут искать. Сначала подумают, что девушка ушла куда-нибудь сама. Например, сбежала с парнем. Потом выясниться, что со вчерашнего утра её вообще никто не видел. И забеспокоятся… А если люди и дальше станут пропадать? Да я и сам не хочу ничьей смерти, тем более людей, которых знаю с детства! Нет, из замка нужно бежать… Но куда?

Мне снова вспомнились события вчерашней ночи. К тем странным созданиям, которым я был обязан своим новым состоянием, я не испытывал ничего, кроме ненависти. Как же их звали? Анна и Мария Мариенштайн… Тут меня осенило. Знал ведь я этих Мариенштайнов! По крайней мере одного. Полусумасшедший старик живёт один в своём замке. Если верить молве, даже без слуг. Кажется, к нему давно никто не ездит… Надо бы навестить старика, если он ещё жив. А если нет – мне всё равно прямая дорога туда, в замок Мариенштайн.

Я вернулся в свой кабинет, причём с лёгкостью забрался на второй этаж по стене. Мне и сейчас сложно сказать, как это возможно. Впоследствии оказалось, что возможны вещи гораздо более удивительные… Но об этом после.

Итак, я вернулся в кабинет. Моя одежда была вся в земле, и её пришлось снять. Я надел совершенно новый, шикарный фрак (в похожем я был на балу), и, взяв с собой одежду, вышел из кабинета. В замке все спали. Я забыл упомянуть, что отныне прекрасно видел в темноте, так что я без проблем добрался до холла. Там я раздул еле теплившийся камин и бросил в него испачканную одежду. Когда она догорела, я поднял с постели дворецкого. Я объявил ему, что намерен немедленно, не дожидаясь утра, ехать в гости к своему другу, так как желаю застать его в постели. Этот странный спич посреди ночи совершенно перепугал дворецкого, однако он не осмелился возражать и помог мне собраться. Мы не поднимали лишнего шума. Я пошёл в конюшню. Мой конь, увидев меня, встрепенулся и испуганно заржал, однако позволил оседлать себя. Я отправился прямо в замок Мариенштайн.

Чем ближе я подъезжал к замку, тем более был встревожен мой конь. Когда же я подъехал к воротам и спешился, он тут же вырвался и ускакал прочь. Я прошёл внутрь. Во дворе стояла уже знакомая часовня. Снаружи она смотрелась неважно, а когда я вошёл в неё, то увидел лишь тлен и запустение.

Покинув часовню я направился ко входу в замок. Тяжёлый молоток висел у двери; я постучал три раза. Дверь открыл сморщенный старичок в потрёпанной одежде.

– Вы, верно, дворецкий господина Мариенштайна? – спросил я его.

– Что вы! – заулыбался он, – я и есть Мариенштайн. Эрих фон Мариенштайн, собственной персоной!

Итак, слухи оказались верными. У Мариенштайна даже не было дворецкого.

– Вы один живёте в замке? – спросил я.

– Один, один, совершенно один! – подтвердил старик. – Давно уже один. Питер-то, мой дворецкий, уж семь лет как помер. А я вот всё здесь, здесь… да вы проходите, проходите! Я так рад! Меня так давно никто не навещал!

– Это хорошо, – сказал я.

Замок Мариенштайна, как и следовало ожидать, представлял собой разгром, подёрнутый паутиной. По полу были рассыпаны какие-то крошки, в углах копошились мыши. Я стал неспешно обходить замок. Старик всюду следовал за мной, весело бормоча что-то себе под нос.

В одном из коридоров висели фамильные портреты семьи Мариенштайн. Я остановился, заметив знакомое лицо.

– Кто это? – спросил я Эриха.

– Это? Сестра моя, сестра Мария. Добрая она была, сестра моя, любила меня…

– Была?

– Была, была, когда же она, да лет уж сорок девять будет, как умерла, да, сразу после Анны, после Анны…

– Сорок девять?

– Да, с тех пор вот все и умирают у нас, умирают, один я здесь…

– А Анна кто, тоже сестра?

– Что ты! Что ты! Анна дочка её, мне племянница будет, значит…

– Вот как? Она что, тоже умерла?

– Как же! Она ведь самая первая и умерла, в замке то у нас. Ну, а потом все остальные умирать стали, да. Один я… Здесь. Живу.

– Ты-то почему не умер?