Читаем Записки строителя онлайн бесплатно

Моя военная специальность — строитель. В 1924 году, будучи еще студентом Московского института инженеров транспорта, я впервые начал работу на стройке. С тех пор минуло сорок семь лет.

На просторах нашей великой Родины воздвигнуты тысячи новых промышленных предприятий, миллионы людей переселились в новые благоустроенные квартиры, протянулись на десятки тысяч километров новые шоссейные и железные дороги, в тайге, тундре, степях поднялись кварталы новых современных городов и колхозных поселков…

Ни в одной другой стране столько не строится, сколько в Советском Союзе! Семь миллионов человек трудится сейчас на наших стройках. А XXIV съезд Коммунистической партии поставил перед строителями еще более грандиозные задачи. Общий объем капитальных вложений на 1971—1975 гг. составит около 500 миллиардов рублей. Это почти на 40 процентов больше, чем в восьмой пятилетке.

Мы строим во имя дальнейшего повышения благосостояния советских людей, строим, чтоб крепло могущество нашей Родины. И каждый строитель вправе гордиться тем, что вносит свою посильную лепту в общенародную стройку.

За прошедшие годы мне довелось участвовать в строительстве и проектировании самых различных по характеру и масштабу объектов и предприятий. Это и очень скромные по теперешним представлениям плотины и Серпуховский синхрофазотрон, канал Москва — Волга и оборонительные рубежи в суровые годы Великой Отечественной войны, Челябинский металлургический комбинат и Московский государственный университет на Ленинских горах, первая в мире атомная электростанция и многие другие народнохозяйственные и оборонные стройки… За плечами десятки лет службы в армии, преподавания строительных дисциплин в вузах страны, научно-технические книги и учебные пособия…

Одним словом, пережито немало. Хотелось бы в какой-то мере обобщить накопленный опыт, попытаться рассказать о некоторых важнейших стройках страны, о самоотверженном и нелегком труде советских строителей, поделиться некоторыми наблюдениями и выводами, обратиться благодарной памятью к друзьям и сослуживцам по стройкам, со многими из которых я работал долгие годы.

Так созрел замысел этой книги. Сразу же оговорюсь: жизнь каждого строителя — это его проекты, изыскания, стройки, которым отдавались без остатка и знания, и силы. Поэтому данный труд — это прежде всего записки инженера, и адресуются они строителям. Но автор надеется, что и широкому кругу читателей, особенно молодым, будут интересны многие страницы книги, потому что это все-таки воспоминания очевидца больших событий в жизни нашей Родины.

А. Комаровский

В октябре 1917 г. по притоку Волги Шексне плыл караван барж с лесом. Была среди них и небольшая деревянная барка, на которой наша семья перебиралась из Череповца в Москву. Мой отец, Николай Александрович Комаровский, в свое время окончил Ленинградский институт инженеров путей сообщения, строил шлюзы и плотины на Мариинской водной системе. И вот теперь, сразу после революции, получил новое назначение — в Московско-Окский округ путей сообщения. Разумеется, старый водник предпочел для переезда именно этот вид транспорта — по реке.

Взрослые с волнением обсуждали отрывочные сведения о положении в Петрограде, получаемые во время стоянок. В разговоре мелькали слова «революция», «большевики», «народные комиссары». По мере приближения к Москве тревога родителей росла. Что ждало их в Москве? Что сулило хотя бы ближайшее будущее?..

Меня же, одиннадцатилетнего мальчишку, целиком захватило это необычное путешествие. С интересом глядел я на живописные берега Верхней Волги, на Рыбинск, на встречные большие пароходы: белые — пароходства «Самолет» и розовые — «Кавказа и Меркурия»… Совершенно новой для меня рекой была извилистая неширокая Москва…

И уж конечно, тогда мне и в голову не могло прийти, что спустя несколько лет я снова буду здесь, но уже в качестве гидростроителя!

Но вот и Москва. Поселились на Никитском бульваре. А буквально на следующий день здесь загремели выстрелы. Красногвардейцы под руководством большевиков начали наступление против контрреволюционных офицерских частей и юнкеров.

Налево от нашего дома, у Никитских ворот, горели два больших дома. Справа, у Арбатской площади, большевики вышибали белых из Александровского юнкерского училища (ныне здание Министерства обороны СССР). Поперек бульвара были баррикады, на крышах некоторых домов стояли пулеметы. Почти пять дней шли ожесточенные перестрелки. В минуты затишья, несмотря на строжайшие запреты домашних, мы с мальчишками норовили выскочить за ворота «собирать пульки».

В первый же месяц установления Советской власти мой отец был утвержден в ранее намеченной для него должности начальника Москворецко-Окского округа водных путей сообщения и много лет работал в этой системе.

Мои школьные годы проходили в трудное время становления Советского государства. Мы, мальчишки, наряду с учебой в средней школе, старались, как умели, помочь семьям. Счищали снег с крыш домов, пилили и кололи дрова, работали подмастерьями в распространенных тогда велосипедных мастерских.

Мне очень повезло, что я попал в опытно-показательную школу имени Фритьофа Нансена. Размещалась она недалеко от нашего дома в старом школьном помещении с прекрасно оборудованными кабинетами и возглавлялась обаятельным профессором географии московского университета Александром Сергеевичем Барковым, оставившим у меня самые светлые воспоминания.

В школе был довольно сильный состав преподавателей, многие из которых уже тогда были профессорами университета. Несмотря на то что эта школа родилась на базе бывшей гимназии, а не реального училища, учебная программа акцентировалась на точных науках. Большой удельный вес занимали, например, математика и физика. Помнится, в последнем классе активно работал у нас кружок высшей математики, которым руководил один из преподавателей университета. Может быть, поэтому большинство моих одноклассников в дальнейшем стали инженерами, учеными.

В старших классах очень были распространены доклады, чтения рефератов школьниками. Запомнился мой собственный первый доклад на тему «Есть ли жизнь на Марсе?» (как видите, эта тема и тогда была злободневной!). Готовясь к докладу, перечитал ряд книг, и прежде всего замечательную книгу профессора Ловелла, и даже изготовил несколько диапозитивов. Увлекались мы и школьными любительскими спектаклями. Помню, как я, маленький, худенький, подложив под камзол подушку, играл Фамусова в «Горе от ума» и старательно басил своим ломающимся голосом. Школа для нас была вторым домом, и в ней мы проводили большую часть нашего времени.

В последнем классе в 1922 г. перед всеми выпускниками встал обычный вопрос: кем быть? Что касается меня, то тут казалось все ясным — хочу быть инженером-судостроителем. Сказывались и мальчишеское увлечение морской романтикой, и многократные поездки с отцом на речных пароходах, которые я в свое время облазил от трюма до капитанского мостика, и то, что уже в последнем классе я старательно изучал известную книгу профессора Бубнова «Строительная механика корабля»…

Но моим мечтам не суждено было осуществиться. В Москве судостроительного вуза не было, а отпускать меня одного в Петроград родители категорически отказались. Пришлось остановиться на запасном варианте — пойти по стопам отца и поступать на водный факультет Московского института инженеров транспорта (МИИТ).

1923 год был первым годом решительного изменения социального состава учащихся, и прежде всего в технических вузах. Примерно четыре пятых вновь поступающих студентов пришли в институт после окончания рабочих факультетов. Зачисление в институт шло, конечно, после успешной сдачи экзаменов и только по путевкам профсоюзов (в данном случае профсоюза водников). Мне, как сыну старого инженера-водника, такую путевку дали.

Вступительные экзамены в вуз от выпускников средней опытно-показательной школы принимала тогда специальная комиссия при Московском отделе народного образования. Было это довольно страшновато для ребят. Меня беспокоили еще и возрастные нормы, так как я немного «не дотягивал» до установленного возраста… Но в конце концов все уладилось, экзамены были сданы хорошо, и осенью 1923 г. я стал студентом МИИТа.

И еще одно событие тех лет навсегда осталось в памяти. Рано утром 22 января 1924 г. радио и экстренные выпуски газет разнесли по всему миру печальную весть о кончине Владимира Ильича Ленина. «Его больше нет среди нас, — говорилось в Правительственном сообщении, — но его дело останется незыблемым…» Позднее была осознана эта мысль. А тогда, в те траурные дни, было лишь отчаянное горе, растерянность, не хотелось мириться с мыслью, что Ленина больше нет.

Как сегодня, помню тот студеный, сумрачный январский день, костры на улицах, Колонный зал Дома Союзов, бесконечный поток скорбящих людей у гроба Ильича, его спокойное, восково-матовое лицо, надрывающие душу торжественно-траурные гудки московских заводов, фабрик и паровозов во время похорон Владимира Ильича Ленина…

И наверно, каждый, кто проходил у гроба Ильича в Колонном зале или на Красной площади, думал: «Как же мы будем жить без тебя, Ильич! Что же надо сделать, чтоб твое дело жило вечно?!»

Тогда, в 1924 г., уже виделись реальные результаты титанической работы В. И. Ленина, большевистской партии и Советского государства по преобразованию страны. Успешно завершалось восстановление разрушенного народного хозяйства. Воплощался в жизнь знаменитый план ГОЭЛРО, ставший, по определению В. И. Ленина, второй программой партии. Об этом убедительно свидетельствовало строительство Каширской, Шатурской и других электростанций…

Забегая вперед, напомним, что к концу 1935 г. план ГОЭЛРО по выработке электроэнергии был перевыполнен почти в четыре раза!

Страна была на подъеме. Закладывался экономический фундамент социалистического общества. И это не могло не пробуждать творческой энергии у советских людей. Дыхание страны чувствовалось и в нашем институте.

В МИИТе трудились профессора Ф. Е. Максименко (гидравлика), П. А. Велихов (сопротивление материалов), И. П. Прокофьев (строительная механика), А. И. Фидман (гидротехника), А. В. Лебедев (химия) и многие другие знаменитые в то время ученые и педагоги. На многих кафедрах МИИТа велась активная научно-исследовательская работа. К ней на общественных началах привлекали студентов. Проблемы, над решением которых мы работали, зачастую были тесно связаны с насущными задачами советской промышленности, энергетики и транспорта.

Думается, что и сегодня такая деятельность является важнейшей частью работы наших высших технических учебных заведений. В те же годы, когда еще практически не были сформированы научно-исследовательские институты, вся основная научно-исследовательская работа базировалась на кафедрах вузов. Помню, что в то время я увлекался теорией статического расчета бетонных высоконапорных плотин. Даже нам, студентам, было ясно, что в ближайшем будущем на ряде горных рек нашей страны начнется строительство гидроэлектростанций. И эта тема представлялась не только теоретически интересной, но и практически актуальной.

В институте практиковалось чтение студентами докладов (иногда публичных) на отдельные технические темы, обязательно связанные с наиболее современными и прогрессивными (по тому времени) методами расчета, конструирования или производства работ. Это расширяло круг технических интересов и знаний студентов сверх вопросов, предусмотренных учебной программой, помогало стройно формулировать свои мысли, приучало к выступлениям перед аудиторией, иногда весьма критически настроенной, что несомненно было полезно будущим инженерам.

Занимаясь и до сих пор педагогической деятельностью во втузах (в частности, в Московском инженерно-строительном институте им. В. В. Куйбышева), я еще тверже убедился в обязательности широко поставленной научно-исследовательской работы в высших технических учебных заведениях, тесно связанной с запросами и интересами народного хозяйства. Может быть, следует подумать о проведении такой работы не только в «хозрасчетном порядке» по договорам с учреждениями и предприятиями, но и по так называемой госбюджетной тематике, на специально выделяемые ассигнования. Тем более что научно-исследовательские институты имеют материальную базу и кадры не всегда сильнее, чем высшие учебные заведения.

С огорчением приходится отметить, что в последнее время во многих вузах редко практикуются весьма полезные публичные (или кафедральные) доклады студентов на ту или иную тему по избранной ими специальности. Может быть, это объясняется чрезмерной перегрузкой студентов (порой второстепенными предметами) или какими-то другими причинами, но так или иначе это обедняет формирование будущих инженеров. Конечно, привлечение студентов к реальной научно-исследовательской работе практически возможно начиная примерно с середины третьего года обучения.

Безусловно, многое зависит и от самих преподавателей. Я, например, всегда с большой благодарностью вспоминаю профессора Александра Ивановича Фидмана. Наряду с педагогической работой в МИИТе (он возглавлял кафедру гидротехнических сооружений) Александр Иванович проектировал и строил крупные гидроузлы, в том числе на р. Свирь, и был известным инженером. Очень требовательный, но деликатный в обращении с людьми, Александр Иванович умел находить способных молодых инженеров и «подающих надежды» студентов. Развивая в них подлинную увлеченность избранной специальностью строителя-гидротехника, он учил сочетать практическую деятельность (или учебу) с научной и экспериментальной работой в этой области.

А. И. Фидман

При его кафедре в 1926 г. был создан Водный кабинет, который не только обеспечивал студентов и преподавателей необходимыми учебными пособиями, но и сыграл определенную роль в научно-исследовательской работе института.

В Водном кабинете при содействии крупнейшего советского гидравлика профессора Н. Н. Павловского был сконструирован прибор для исследования напора грунтовых вод под гидротехническими сооружениями методом электрогидродинамических аналогий («ЭГДА»). Этот метод был предложен Н. Н. Павловским и использован им в своем труде для математического подтверждения доказанных положений[1]. По существу, этот метод является и сейчас единственным (кроме, конечно, модельных испытаний), дающим наиболее надежные показатели величины напора грунтовых вод, что совершенно необходимо для расчета отдельных элементов гидротехнических сооружений.