Читаем Записки эмигрантки онлайн бесплатно
Торонто 2006
Черняк Людмила
Записки эмигрантки
Zapiski emigrantki (Immigrant's Stories)
ISBN 0-9739803-2-x
Я не сочиняю рассказов. Я вообще не умею сочинять. Все мои рассказы основаны на реальных фактах, произошеших со мной или в моем присутствии. Сходство с реальными людьми и событиями отнюдь не является случайным. Рассказы, собранные в этой книге - это письма родным и друзьям, написанные по следам событий моей эмигрантской жизни и немного отредактированные впоследствии.
И я не умею работать над словом, "перерабатывая тысячи тонн словесной руды". Это потому, что я не литератор, а инженер-химик, большую часть своей некороткой жизни посвятивший разработке новых материалов на основе стекла и керамики, а меньшую - в качестве эксперта-криминалиста - содействию в поиске и наказании преступников. И та, и другая работа мне нравилась за постоянную новизну задач и сложность их решения и за реальность и наглядность результатов. О результатах моей нынешней работы предстоит судить читателю.
Письма из Израиля
Любая поездка за рубеж из России начинается с ОВИРа. С него же началась и наша эмиграция. В те годы для получения выездной визы было необходимо иметь приглашение от родственников, а эмиграция проходила под фиговым листком "воссоединения семьи". Как и многих других, таким приглашением нас снабдила моя коллега. Ее мать с недавних пор проживала в Израиле, а ее отчество совпадало с отчеством моего отца. Никаких других доказательств родства уже не требовалось, и она стала моей родной тетей.
С этим "приглашением" я и пришла в ОВИР за анкетой. Год для эмиграции был "пиковым", народу в приемной было гораздо больше, чем стульев, сидели только старички. В приемную выходили две двери - на одной была табличка "Для туристов", другая дверь была без таблички . Вся очередь была во второй кабинет. Каждого выходящего встречали градом вопросов. Ничего не спрашивали только у тех, кто выходил в слезах. Все и так было ясно. До сих пор помню пару стариков за 80, которым в который раз отказали в выезде. Дед уже лет 20 как был на пенсии, а до этого имел допуск к секретным разработкам. В общем, обстановка была нервозная.
В порядке отступления от темы надо сказать, что мне в жизни везло на встречи с интересными и просто хорошими людьми. Одной из таких встреч еще в детстве была встреча со студентом психологического факультета, который научил нас, тогда еще школьников, справляться со стрессовыми ситуациями, занижая их ценность или превращая их для себя в игру. Всю свою жизнь я вспоминаю его самого и его уроки с непреходящей благодарностью.
Подошла моя очередь. Я вошла в обшарпанный кабинет с обязательными портретами на стенах и тремя разнокалиберными столами. Один из столов был пуст, за вторым сидел явный начальник с характерной внешностью фильмов про героев-чекистов: благородная седина, стальной взгляд, квадратный подбородок. Почти Штирлиц. А за вторым столом сидело существо, больше похожее на вампира, если продолжать кинематографические параллели. Маленькие красные глазки без ресниц, мокрый шмыгающий носик, длинные кривые зубы... Брр... Поздоровалась, стою. Они меня молча рассматривают, но сесть не предлагают.
Тут со мной происходит обычная метаморфоза - от растерянности и страха я начинаю вести себя нагло. Ногой выдвигаю из-под стола начальника стул для посетителей и плюхаюсь на него, заложив ногу на ногу. Демонстративно верчу головой, рассматривая обстановку и портреты на стенах. Начальник начинает веселиться и задавать вопросы:
- Ну, зачем пожаловали?
- За анкетой на выезд.
- Так это не к нам, Вам в соседний кабинет.
- Там написано "Для туристов".
- А Вы разве не в туризм?
- На туризм у меня денег нет. Я насовсем. Это бесплатно.
- Думаете, не дадим Вам анкету?
- Если бы думала, что не дадите, не пришла бы.
- Ну, мы не всем даем. А если не дадим, что будете делать?
- То же, что и до сих пор делала - жить. Прожила я в России 40 с лишним лет и еще 40 проживу, с Б-жьей помощью.
- А что же за границу собрались?
- Захотелось мир посмотреть.
Анкету мне дали и никаких особых препятствий не чинили. С работы тогда увольняться было уже необязательно, и я работала до последних дней перед выездом. И отношение к иммигрантам стало вполне терпимым.
Через какое-то время пришла открытка из ОВИРА для получения визы. Мы пришли с сыном и получили две квитанции для оплаты в сберкассе - по 700 рублей с каждого за отказ от Советского гражданства. Деньги эти я приготовила, но по тем временам для нас это были очень большие деньги. Моя зарплата старшего научного была около 300 рублей.
Дальше началось необъяснимое. Существо-вампир, проникновенно глядя мне в глаза, посоветовало не торопиться платить деньги в течение недели-двух. "Потом меня с благодарностью вспоминать будешь." Я не поняла, но совета послушалась. А через неделю нас опять пригласили в ОВИР и торжественно объявили, что теперь иммигрантов не лишают гражданства, а выдают загранпаспорт с визой на постоянное место жительства (ПМЖ). Причем паспорта мы получили бесплатно. А еще через две недели за те же паспорта ввели оплату - ту же сакраментальную сумму в 700 рублей. А мы на сэкономленные деньги купили кухонный комбайн и магнитолу.
В последнюю нашу встречу, глядя на нас с сыном с непонятным выражением, "вампир" спросил:
- У вас хоть какие-то родственники в Израиле есть?
- А как же, тетя...
- Да ладно про тетю заливать! Тетя! Если уж совсем паршиво будет, возвращайтесь, не тяните. Кто знает, как дальше будет...
И как он и сказал, все эти годы я действительно вспоминаю его с благодарностью, смешанной с удивлением.
Советская таможня отнеслась к нам неожиданно благосклонно. Не открыли ни одной сумки, ничего не отобрали, только предложили вернуть провожающим серебряные стопки, подаренные сыну в честь окончания института и оказавшиеся дореволюционного изготовления. Вес багажа превышал все допустимые нормы, и его тоже пропустили. Но без анекдота, как и всегда с нами, даже в этом случае не обошлось. Когда попросили предъявить декларацию и валюту, у таможенницы округлились глаза:
- Почему Вы написали 180 долларов? Разрешается вывозить 200.
-- Да, я знаю.
-- Исправьте на 200.
-- Не могу, у меня 180.
-- Но можно 200.
-- Ну нет у меня больше, что же мне делать!
Вот тут она посмотрела на меня с изумлением и даже жалостью, смешанной с презрением, и потеряла всякий интерес к нашему багажу.
Самолет был аэрофлотовский ТУ-154 и впечатление было такое, что в него набилось народу в два раза больше того, на которое он был рассчитан. Даже мои ноги не помещались между креслами, а сын просто весь полет висел над проходом. Зато все три часа полета нас бесперебойно кормили израильской едой и сообщали, какую границу мы пролетаем.
К пяти утра мы приземлились в Тель Авиве и были удивлены неформальностью официального приема. У каждого поворота коридоров в аэропорту стояли улыбающиеся женщины в униформе и очень четко работали: двое собирали документы, третья объявляляа что-то через микрофон, а еще одна дарила детям пакеты со сладостями, доставая их из большого мешка.
Всех прилетевших пригласили в зал с бесплатным буфетом. Пока оформляли документы, народ мог попить-поесть на халяву.
Потом нам выдали документы, деньги на жизнь, и поскольку родственники нас не встречали по причине их полного отсутствия, - чек на такси и направление в гостиницу того города, в который ткнули пальцем. Мы указали Хайфу. Из скудных сведений, которые можно было получить от знакомых и кое-какого информационного материала в посольстве, мы узнали о существовании в Хайфе технологического института, стекольного завода и керамического производства. Это давало надежду на получение работы по общей нашей с сыном специальности.
Мы быстро нашли свой багаж, но потом долго искали таможню, спрашивая, кому предъявлять багаж. Наконец откуда-то вышел жующий таможенник со стаканом кофе в руках, свободной рукой, не глядя, указал на одну из сумок и спросил, что там у нас. Не слушая ответа, махнул рукой в сторону стоянки такси: "Проходите".
Мы проехали пол-страны, полюбовались Средиземным морем, чистенькими ухоженными городками. Всходило солнце. Апельсиновые деревья росли вдоль дороги, и золотые апельсины лежали на снегу под деревьями. Мы подумали, что наверно, они какие-то декоративные, несъедобные. Но с этого момента пришло ощущение чего-то нереального, то ли сна, то ли незаслуженного долгосрочного отпуска. Это ощущение не покидало нас в течение долгих месяцев.
Для начала мы поселились в средненькой гостинице, в номере с душем, и кухней на этаже. Соотечественники носятся с кастрюльками, над этажом витает запах незнакомой еды. Больше похоже на студенческое общежитие. Но холод собачий, и сырость в номере неописуемая. Отопления в гостинице нет, а зима выпала необычная для этих краев - со снегом и дождем. Чтобы хоть как-то согреться, решили принять ванну, благо и ванна, и горячая вода в номере были. Чего не было, так это пробки для ванны. (Это потом нам объяснили, что хозяин должен экономить - и вода дорога, и электричество для ее нагревания тоже). Но изобретателен "совок" - сделать пробку из подручных материалов труда не составляло.
Побросав вещи в номере, мы сразу, вытаращив глаза, понеслись в город за впечатлениями. Гостиница - в старом центре города вблизи от официальных учреждений и торговых улиц.
Улицы пустынны. Ветер несет по ним снег с дождем и сорванные зеленые листья. Первое впечатление - запахи. Над улицами носятся запахи еды. Жареное, печеное, маринованное - на лотках, в открытых кафе, варится, жарится, шипит и пахнет, пахнет на весь город. Пахнет кофе, чем-то печеным, неведомыми специями. По контрасту с тогдашней Россией, торговые улицы выглядят просто неприлично. Такое впечатление, что избыток товаров просто вываливается из магазинов прямо на тротуар - на лотках, вешалках, навалом. Даже купить ничего не хочется, настолько все выглядит декоративным. А главное - надо разобраться в деньгах. Цены - какие? Это дорого или дешево? На сколько и на что нам хватит денег? Первым делом мы купили по фалафелю и съели прямо на улице. Показалось необыкновенно вкусно, хотя и экзотично..
На что мы сразу набросились, так это на фрукты-овощи, которых на базаре невиданное изобилие, причем много таких, названий которых мы даже и не знали. Апельсины дешевле картошки. Такой непередаваемый контраст с Россией, что обидно до слез! А когда видишь, как вечером на базаре сбрасывают в мусор картонные ящики с фруктами, полежавшими день на прилавке и чуть помятыми...
С первого дня на вновь прибывших набрасываются русскоговорящие квартирные маклеры и красноречиво убеждают, что для нас возможно снять только большую квартиру вместе с какой-то другой семьей, то есть устроить коммуналку. И договор на съем - на год. Я с моим опытом "коммунальной" жизни в России на это никак согласиться не могла. Маленьких одно-двухкомнатных квартир действительно мало, народу приехало много и продолжает приезжать по 2-3 самолета ежедневно, жилье дорожает каждый день.
Через три дня мы переехали из гостиницы в сохнутовскую гостиницу-пансионат с помесячной оплатой. Получили комнату с довольно спартанским убранством - стол, шкаф, умывальник, 2 кровати и маленький холодильник. Кухня и душ - на этаже. Все необходимое для жизни есть, кроме отопления. Само трехэтажное здание построено в колониальном стиле и расположено в красивом саду. Более того, как мы потом узнали, в одном из самых фешенебельных районов Хайфы - на горе Кармель, рядом с дорогими гостиницами, парками, виллами. Вид из окна открывался вуликолепный - на Хайфский залив и Нижний город. Но было и некоторое неудобство: далеко до рынка с дешевыми продуктами и до учреждений, которые бывают необходимы новичкам.
Раньше в здании располагался дом престарелых, и его архитектура соответствовала назначению: на первом этаже - холл с телевизором и хозяйственные помещения, на третьем - маленькие квартирки для жильцов, на втором - раньше были кабинеты врачей, сейчас их тоже переоборудовали под жилые комнаты. Вот такой бывший кабинет нам с сыном и достался.
Несколько отравляли жизнь шумные соседи-соотечественники, населявшие этот пансионат. Здесь собрался определенный круг людей, с которыми мы в прежней жизни как-то не сталкивались - у них было много денег, золотых зубов и амбиций, всем этим они очень гордились. Были и старые, одинокие, потерянные люди, которые приехали, видимо, потому, что дома им было трудно выжить самостоятельно.
Старожилы утверждали, что новые репатрианты последовательно проходят следующие стадии: в первые дни - состояние потерянности и депрессии, потом - от нескольких недель до нескольких месяцев - эйфория, затем опять депрессия и, наконец, нормальное трезвое рабочее состояние.
У нас же и здесь все было не как у людей. Мы как впали в эйфорию с первого дня, так и жили пока с идиотскими улыбками, несмотря на неопределенность ситуации, отсутствие родных и друзей, и реальные опасности. В то же время каждый день перед глазами - сказочно красивая страна, приветливые доброжелательные люди, да еще слышали на каждом шагу, в том числе от официальных лиц: "Это твоя страна. Ты имеешь право." Умом понимаешь, что это часть политики, что в жизни так не бывает и быть не может. Однако после многих лет в стране, где родился, вырос и работал много лет, и слышал, в основном, только о своих обязанностях и долгах, так хотелось поверить.
Потом - все, как у всех, и в то же время уникально, только как у тебя: ульпан, новые знакомые, съемная квартира, курсы, поиски работы. И наконец, ощущение какой-то устойчивости, себя на своем месте, дома.
Чем начинает заниматься нормальный совок-эмигрант в любой стране сразу же после того, как немного поел и нашел место для ночевки?
Правильно - искать работу.
В каждой стране - из личного опыта - есть свои особенности этого занимательного процесса, но в то же время есть и много общего.
Конечно, если Вы - ученый международного класса, известный диссидент или, упаси Б-г, работник спецслужб в чинах, или приехали к устроенным родственникам, процесс идет по другому, неизвестному нам пути.
Главное - принять решение! Было принято нахальное решение не мыть чужих квартир и лестниц, не мести улиц и не копать канав до последнего куска хлеба и мелкой монетки в кармане, а наоборот, искать работу по специальности.
