Читаем Запертый 2 онлайн бесплатно

Дем Михайлов

Мир НИЗШЕГО

ЗАПЕРТЫЙ

Книга вторая

Исправленная версия

Глава первая

После того как сдохла напавшая на меня с битой рослая сука из Шестицветиков, прошло три полных дня, полных напряженной мыслительной работы и со столь же полным отсутствием любой физической нагрузки.

Ребра. Мои ребра…

Когда я уклонился от ее размашистого удара там, на Манеже, то скользил по беговой дорожке до тех пор, пока ее голени тараном не врезались мне в ребра. До этого она бежала, а я несся ей навстречу, так что наши скорости можно смело складывать, и вот он — результат: торс с одного бока почернел, вспухшая кожа отзывалась тупой болью при малейшем касании, не позволяя нормально заснуть, а про ребра и думать не хотелось. Обследоваться я не стал, тугую повязку накладывать тоже не захотел и решил просто отсидеться в своей берлоге, где и так почти безвылазно провел немало дней.

К концу первых суток я изнемогал от боли. К концу второго дня мне стало значительно легче. К исходу третьего двадцатичетырехчасового отрезка боль еще мучила, но стало настолько терпимой, что я с трудом удержал себя от выхода на беговую дорожку. Чуть больше здравомыслия, сурвер, чуть больше здравомыслия.

Но хотя в очередной раз поврежденное тело отдыхало от нагрузки, мозг я не щадил, впихнув в него огромное количество истории Хуракана — от экрана сурвпада я отлипал только на время сна.

Убежище Хуракан строилось тремя подрядчиками: «СурвМаунтинс», «Алый Юкатан» и «Россогор» — о них я прочитал все, что имелось в памяти устройства. Но читал я только факты, смело пропуская целые страницы со слюнявыми восхвалениями этих гигантов далекого прошлого. Они построили убежище и исчезли — а мы выжили. Убежище выжило — и мне было жутко интересно узнать о том, как это происходило. К сожалению, действительно полезной информации было относительно немного, к тому же было видно, что из текста кем-то изъято немало блоков — порой повествование резко прерывалось на одной ноте, чтобы продолжиться совсем на другой.

Следом я переключился на чтение кратких биографий всех наших лидеров — главных смотрителей убежища — и на Великие Роды Хуракана. Я проглатывал описание их решений и достижений, изредка делая отметки и замечая, как с каждым новым десятилетием сурверы становились действительно экономными и учились обходиться самым малым. Из нашего обихода быстро исчезало сложное и хрупкое, а взамен приходило простое и почти вечное. Лифты были разобраны, и все стали ходить по лестницам; в кафе и дома начали использовать пластиковую и железную посуду вместо стеклянной; огромное количество важных механизмов стремительно упрощалось, не теряя при этом функциональности; культивировались все менее прихотливые овощные, фруктовые, злаковые и прочие культуры. Нашими предками была проделана действительно потрясающая по своим масштабам работа, включающая в себя и массовое воспитание потомков, что уже с материнским молоком впитывали сурверские обычаи и кодексы.

За эти дни ко мне трижды наведывалась Охранка.

Сначала от них прибыл парнишка-курьер с рекрутскими нашивками Охраны на воротнике выглаженного бежевого комбинезона, желтым галстуком на шее и до блеска начищенным значком «Чистая Аура» на левой стороне груди. Помимо этих, сильней всего бросающихся в глаза атрибутов, еще имелись ремень с украшенной звездой «Россогора» пряжкой и три дополнительных значка размером поменьше, но не менее важных. Нельзя было не заметить и полосатые черно-алые шнурки в черной обуви. Просто обалдеть — ко мне в дверь постучался ИДЕАЛ из идеалов. Мне даже почудилось, что от старательно улыбающегося парнишки исходит слепящее сияние. Но потом я понял, что это просто рябь усталости в перенапряженных от экрана сурвпада глазах. Паренька я разглядывал долго, медленно скользя взглядом по его регалиям, а он, явно привыкнув к подобному вниманию и гордясь произведенным эффектом, радостно замер и молчал, давая мне время.

Ну да… тут было чем восхититься. Да еще лет пятнадцать назад для меня стало бы честью разговаривать с этим совершенством. Нам с детства прививали уважение ко всему этому — и стремление достичь тех же высот.

Значок «Чистая Аура» означал кристально чистую биографию носителя. Никаких правонарушений. Ни малейших официально зарегистрированных нареканий. Аура ангельской чистоты. А рекрутские нашивки Охраны на воротнике комбинезона подтверждали это и одновременно говорили о том, что их носитель решил служить в этой важной организации, чтобы остаток жизни посвятить поддержанию порядка на улицах Хуракана. Сейчас он уже нарабатывал репутацию, в свободное от учебы время выполняя мелкие поручения Охраны. Например, функции курьера.

Желтый галстук, пояс с красной звездой и рабочие ботинки с полосатыми шнурками — три важных символа, относящихся к тем самым гигантам прошлого, о которых я все это время читал: «СурвМаунтинс», «Россогор» и «Алый Юкатан». Наличие любого из этих символов в одежде означало выражение глубокого уважения к предкам — и парнишка постарался не обойти вниманием ни одного из них.

В его одежде вообще было еще много чего «напихано», но это уже мелочи, а из последнего крупного и самого, пожалуй, яркого и важного в его облике имелись три значка, выполненных в виде разноцветных капель: кипенно-белая, ярко-зеленая с тремя белыми плюсами и скромная коричневая с золотой каемкой. Обалдеть просто. Я знал значение этих значков — как и почти каждый сурвер Хуракана. Белая капля — парень девственник и не скрывает, а подчеркивает это. Правление убежища опасается случайных связей между молодыми сурверами, могущих вылиться в нежелательную беременность, и тут дело не в превышении квоты рождаемости. Зеленая капля — юноша ярый общественник, активно участвующий в социальной жизни Хуракана, помогающий пожилым, вызывающийся на неоплачиваемые полезные работы и так далее. Зеленая капля с тремя белыми плюсами — это высший уровень данной награды. И она у него есть. Коричневая с золотой каемкой — еще одна высшая награда, но полученная уже от Культа Экспульсо. Явившийся ко мне курьер успевает не только старичкам продукты приносить, но и по поручениям Культа бегать: забирать ящички с экскрементами, участвовать в ритуалах в качестве служки, изучать постулаты веры и все такое прочее.

Интересно, а у него личная жизнь имеется с такой загруженностью? Хотя о чем это я — белая капля говорит сама за себя. А вместе со значком «Чистая Аура» эти награды характеризуют его, как действительно идеального молодого сурвера.

Ко мне в дверь постучалась истинная гордость Хуракана. А я встретил его опухшей рожей, почерневшим с одного бока торсом и просторными старыми шортами, сползшими неприлично низко, потому что я заткнул за резинку сзади большую тяжелую отвертку — на всякий случай. Еще я небритый, а на щетинистом подбородке засохли остатки овощного рагу. На пороге встретились две противоположности. Проблемный Амос лицом к лицу с господином Юная Лучезарность.

— Здравствуйте, сурвер Амадей Амос! — паренька ничуть не смутил мой внешний вид или же он умело скрыл это. — У меня сообщение от Охраны Шестого этажа! Вас просят незамедлительно явиться в участок номер…

— Я никуда не пойду, — прервал я его и, еще раз лениво осмотрев уникального юношу с ног до головы, спросил: — Тебе лет сколько?

— Почти семнадцать!

— И ни разу не встречался с девушкой, сурвер?

— Романтика — не главное! Хуракан нуждается в молодых надежных специалистах, думающих о благе убежища, но никак не о собственных низменных желаниях!

Я медленно кивнул:

— Обалдеть… ну ладно… хорошего дня.

— Постойте! Вас вызывает на беседу Охрана в участок…

— Я же сказал — не пойду. Не видишь, в каком я состоянии? — я взглядом указал на почерневший бок, выглядящий действительно страшно.

Ему пришлось признать очевидное и кивнуть. Но смотрелся он при это настолько растерянным, что мне пришлось помочь пареньку:

— Сообщи, что сурвер Амос Амадей не в состоянии наносить визиты.

Лицо гордости Хуракана тут же просветлело, на губы вернулась ясная улыбка идеального сурвера:

— Спасибо! Так и передам! Хорошего дня, сурвер Амос Амадей! Хуракан благодарен вам за проявленный героизм! Позвольте пожать вам руку!

Поморщившись от его резких и громких нескончаемых восклицаний, я вытер руку о шорты, сжал его крепкие пальцы и поспешно захлопнул дверь, чтобы не ослепнуть. Глазам сразу стало легче, а вот память продолжала страдать, и чтобы помочь ей, пришлось прочесть пять страниц с перечислением имен всех сурверов, принимавших участие в большом субботнике сто двадцать два года назад — я ткнул в список файлов наугад, и попалось именно это. Голове полегчало. Заодно узнал, кто больше столетия назад мыл пол, а кто драил общественные туалеты Шестого уровня, после чего вернулся к записям куда более интересного содержания.

Про Охранку я не вспоминал до тех пор, пока ее представители сами не явились в тот же день позднее, а затем еще раз спустя сутки. Диалог с ними был максимально скучным, меня попросили еще раз проверить мои и свидетельские показания, после чего заверили, что расследование идет. В последний их визит усталый и безразличный сержант с уже седыми висками и солидным брюшком сообщил, что пока что они не нашли свидетельств сговора и коллективного злого умысла против моей персоны, поэтому дело рассматривается, как единичный инцидент, чьей первопричиной, столь же возможно, является конфликт личного характера между мной и погибшей. Ну да… А я так хотел быстрее отделаться от нежеланных гостей, что предпочел молча выслушать, после чего проводил их и запер дверь.

Шестицветики сумели соскочить с крючка — во всяком случае, пока что.

Я вернулся к чтению и продолжил жадно глотать страницу за страницей, забывая о времени и еде. Я бы жил в таком режиме и дальше, но уже привыкший к регулярным пробежкам организм потребовал нагрузки, и я с неохотой пошел ему навстречу. Надо разогнать застоявшуюся кровь, а во время бега обдумать более насущные дела — например, где и как заработать некоторое количество денег.

Размявшись, натянув майку и обувь для бега, я забросил в карман несколько монет и вышел, не забыв запереть за собой дверь. Начав осторожную разминку все еще ноющего, но удивительно быстро заживающего бока, невольно вспомнил того парнишку-курьера версии «идеальный сурвер». Чего не имелось во всех висюльках, шевронах и пряжках на его одежде, так это намека на принадлежность к какому-нибудь из великих родов. А так поступают все те, кто метит в большую политику в нашем тухлом озерце Хуракана — официально им очень желательно быть в стороне от влияния великих родов, чтобы выглядеть для общественности независимым кандидатом, ратующим лишь о благе убежища, но не о выгоде той или иной влиятельной общины. Но на самом деле все это полная херня — независимых не бывает. И раз парнишка трудится на Шестом уровне в области, где так сильно влияние рода Якобс, — значит, он ему и покровительствует. Вполне вероятно, что лет через двадцать пять этот улыбчивый курьер-девственник с едва уловимым запашком говнокульта займет должность Смотрителя нашего этажа…

А я?

А я, если не сдохну раньше от слишком частых ударов по голове, и через двадцать пять лет буду вычищать плесень и грязь из самых темных уголков убежища. Ну или все же сумею изменить свою искореженную судьбу, и тогда… тогда кто знает, как оно все сложится и где я окажусь…

Пробежка выдалась отличной сразу по многим важным для меня показателям: скорости бега, общей дистанции и личным ощущениям. Отдохнувшие ноги сами несли меня вперед, а где-то на девятом километре ко мне снизошла полумифическая эйфория бегуна, и я понесся вперед еще быстрее, без малейших усилий преодолев еще шесть километров и находясь при этом в состоянии абсолютного блаженства. Остановила меня не усталость, а остатки здравомыслия, напомнившие, что я и завтра хочу выйти на пробежку и поэтому сегодня не стоит заводить себя за грань разумного. До марафона я еще не дорос. А вот полумарафон… его, пожалуй, пробежать бы сумел — хотя и не за призовое время.

Улыбаясь, как сумасшедший, тяжело дыша, чувствуя, как дрожат мышцы ног и как приятно сводит мышцы пресса, я дошел до прилавка Канны. Уронил на него мокрые от пота монеты, сгреб две бутылки и, опустившись на пол прямо здесь же, в несколько глотков выхлебал первую.

— Ты хорошо бежал, сурвер, — заметила чернокожая владелица прилавка с водой. — Даже отлично.

Кивком поблагодарив, я скрутил крышку со второй бутылки и удивленно моргнул, увидев протянутый мне бутерброд. Машинально потянулся к карману с последним динеро, но Канна коротко качнула головой:

— Подарок.

Задумчиво оглядев бесплатную еду, я задал резонный вопрос, не торопясь принимать протянутое:

— И чего я такого хорошего сделал?

Может, она меня спутала с кем-то?

Но эту мысль я отмел сразу же — не первый раз у нее покупаю, а кто такой внезапно отрастивший яйца сурвер Амадей Амос, носитель великого имени и говночист, с недавних пор на нашем этаже знал каждый.

— На тебя дня три назад та безумная девка с утыканной гвоздями бейсбольной битой напала.

— Напала, — подтвердил я.

— Я слышала, она напоролась на собственную биту.

— Было дело.

— И несмотря на то, что она пыталась тебя убить, ты старался спасти ей жизнь и просил вызвать врачей — так говорят.

Пожав плечами, я криво улыбнулся:

— Ну…

— Ты хороший сурвер, Амос, — подытожила Канна и наклонилась, поднеся бутер почти вплотную к моему лицу. — Возьми.

— Спасибо, — приняв наконец угощение, я откусил большой кусок.

Ух ты…

Ржаной хлеб с отрубями, листовая зелень и солидный ломтик слабосоленой рыбы. Если и может быть более хороший перекус после долгой пробежки, то я такого не знаю. Благодарно замычав, я торопливо зажевал, запивая вкуснотищу еще прохладной водой.

— А эти… Шестицветики… — Канна недовольно поджала губы, сразу став старше лет на десять. — Что они себе позволяют? Наглые, не чтящие традиций, а теперь еще и разгуливающие по улицам с холодным оружием? Это не дело! Это не по-сурверски! У меня младшая сестра на них заглядывалась, хотел стать одной из них, несмотря на мои уговоры. Но после случившегося здесь, на Манеже — как отрезало у нее! Про все эти бредни Шестицветиков забыла, символику их со стены комнаты содрала, снова за книги умные взялась. А ведь почему?

Я продолжал молча жевать, ожидая продолжения гневной речи, и Канна не заставила себя ждать:

— Да потому, что видела она, как та умирала, считай, у тебя на руках! Издалека — но видела. Нельзя такому радоваться, но, как по мне, смерть этой безумной дуры с битой все же пошла многим на пользу! Увидели кровь на полу — и мозги на место встали!