Читаем Западня онлайн бесплатно

Лет десять назад я, тогда еще студент-геолог, проходил практику в разведочной партии. Работали мы на юге Пермской области, искали медную руду. Ее добывали здесь в прошлом и позапрошлом веках. Но вот уже много десятков лет, как разработки забросили и забыли.

Руководителем и консультантом работ был профессор Николай Петрович Гаврилов. Когда мы начинали поиски, он был где-то на Северном Урале.

Дела наши шли неважно. Целый месяц мы безуспешно колесили по намеченным маршрутам и уже заранее представляли себе гнев нашего уважаемого, однако чересчур строгого и вспыльчивого «шефа». И все же судьба сжалилась над нами — медь была найдена! Но… честь этого исключительно важного для нас открытия принадлежала, однако, не нам. Нашел медь прибившийся к партии молодой песик, которого все мы звали Джульбарсом.

Попал к нам Джульбарс случайно. Дело в том, что меня «общество» назначило завхозом, и вот во время одной из вылазок на базар за продуктами и произошла знаменательная встреча. «Чистых кровей» черная дворняга, судя по ее жалкому виду, давно не ела досыта. Запах сырого мяса, который исходил из моего вещевого мешка, неотразимо привлекал и завораживал пса. Он увязался за мной и сопровождал меня все десять километров до нашего лагеря. Безуспешно пытался я прогнать незванного спутника — он не обижался, только ненадолго отбегал в сторону, глядя на меня ясными и преданными глазами, а потом продолжал тянуться за мной.

Пес остался жить у нас. Он быстро подружился со всеми, но в маршруты ходил только со мной. Однажды, в конце рабочего дня, когда я уже собирался повернуть обратно в лагерь, я увидел, что Джульбарс усердно роется в небольшой промоине. На мой зов он не обратил никакого внимания. Я подошел ближе. И даже глазам своим не поверил — на дне промоины сияла изумрудная зелень медной руды.

— Медь! Джульбарс, ведь ты медь нашел! Понимаешь ты, искал мышь, а нашел медь!

Мое радостное появление в лагере подняло дух у приунывших рыцарей молотка — моих товарищей. Джульбарса тут же перекрестили в Шерлока Холмса и наградили увесистым куском вареного мяса. Кто-то даже предложил возложить на него функции старшего геолога.

На следующий день к промоине были посланы рабочие, которые начали копать разведочные канавы и шурфы. Перед приездом Николая Петровича мы обнаружили еще два небольших месторождения.

Шеф приехал рано утром, когда мы еще спали безмятежным сном. Не совсем корректно, но вполне вразумительно он указал нам, что недопустимо так варварски расточать утреннее время, самое благоприятное для работы. После завтрака мы отправились в поле. Не буду подробно рассказывать, какое впечатление произвели на профессора плоды наших трудов. Одно скажу — мне тогда показалось, что они не нашли должного признания.

Поздно вечером состоялось производственное совещание. Оказалось, что профессор проживет у нас всего лишь два дня, что ему нужно спешно ехать на конференцию в Ленинград. Все, что предстояло нам делать, было подробно определено в инструкции, которую Николай Петрович оставлял нам.

— Ну-с, а вам, граф Воронцов, — повернулся он ко мне, сверкнув коричневой от загара лысиной, — поручается задание особой важности. Есть сведения, что в соседях у нас медная руда лежит на поверхности земли. Весьма любопытно!

Профессор подал мне письмо, написанное детским почерком. Я прочел:

«Дорогие товарищи геологи! Пишет вам ученик шестого класса Петр Груздев. Сообщаю, что в 25-километрах от нашей деревне, в лесу на Акулиной горе, мой дед Никита Митрофанович Груздев нашел холмы зеленого и синего камня. Он принес домой два куска и говорит, что это медная руда. Приезжайте к нам, мы покажем эту руду. Живем мы в деревне Степановке у кузницы».

— Разверните-ка карту, Воронцов. Смотрите, вот наш лагерь. Степановка километрах в семидесяти к юго-западу. Вот она где. Лесной массив имеется лишь на западе от этой деревни. Акулина гора скорее всего находится вот в этом районе. Обратите внимание, на подступах к этому месту расположено обширное болото, к тому же непроходимое. Я думаю, в деревне вам покажут, как через него пробраться. Когда же выйдете к месту, как следует осмотрите весь участок, опишите все, что заметите, отберите образцы и пробы. Завтра с утра отправляйтесь. В Степановке найдите себе помощника — один в лес не ходите. Все понятно?

На следующее утро я отправился в путь. Выйдя на шоссе и «проголосовав», устроился на грузовике, который шел в районный центр. Шерлок, сопровождавший меня, остался стоять посреди дороги. Но когда машина начала удаляться, он не спеша побежал по обочине вслед.

На базарной площади большого села довольно быстро удалось отыскать колхозника из Степановки. Ехать домой он собирался не сразу, и я улегся пока в тени забора на зеленый травяной ковер и с удовольствием задремал. А когда открыл глаза, то увидел своего четвероногого друга.

— Ну, видно, судьба нам с тобой, Шерлок, путешествовать вместе, — решил я. — Да и справиться ли мне без такого знаменитого специалиста по меди?

В Степановке я без труда нашел дом Груздевых. Во дворе меня встретила высокая черноволосая женщина с добрыми и чуть грустными глазами.

— Вам кого? — спросила она.

Узнав, что я бы хотел видеть Петра Груздева, женщина усмехнулась и сказала:

— Петьку? Насчет руды? Он нам тут про нее все уши прожужжал. Никому покою не дает. Вы проходите в избу, дед-то наш лучше расскажет.

Я прошел в избу. Ни в кухне, ни в комнате никого не было видно. Усевшись на лавку, стал ждать. Деловито тикали часы, в открытом окне игриво плескалась кружевная занавеска. Вдруг, глухо шлепая пятками, вбежал русоголовый, с веснушчатым носом мальчик и, не поздоровавшись, полез на печь.

— Деда, вставай! Геологи приехали! Говорил тебе, что обязательно приедут. Да ну, вставай же!

На печи кто-то зашевелился, из-под тулупа показалось бородатое лицо. Дед подвинулся к краю печи и, опершись на локти, пристально поглядел на меня.

— Ты что, хороший человек, и вправду геолог будешь? Ишь ты, молодой какой. Ну, да это ничего — состариться всегда успеется. А я вот занедужил что-то. Ты уж прости старика, с печки-то я слезть не могу.

— Ты, деда, про руду… — вставил мальчик.

— Петька вам писал про зеленый камень. Я так думаю, что это медная руда. Да это и точно. Еще мой дед рассказывал, что в том месте помещика Осокина прииск был. Богатый. Только дорога туда никудышная — угоры да овраги, и болото страшенное. Сказывают, продал Осокин свое хозяйство, с тех пор его и забросили. Да-а… Вот о зеленых кучах дед не рассказывал. А места те хорошо знал — всю жизнь охотой занимался. Я-то эту диковинку впервой лет двадцать назад увидел. Да как-то мне это ни к чему было. А внук-то мой, как узнал про эту самую медь, пристал: принеси да принеси. Я и принес, а он сразу написал в город. Вот так-то. Ну-ка, Петя, принеси руду.

Мальчик сбегал в сени и вернулся с двумя обломками руды, размером с кулак каждый. Судя по яркому цвету и большому весу, руда деду попалась богатая, меди в ней было процентов пятнадцать-двадцать. А ведь обычно в здешней руде всего два-три процента металла.

— Никита Митрофанович, — спросил я деда, — а как туда добраться?

Дед пожевал сухими губами, видно, соображая что-то. Потом начал объяснять:

— Пойдешь вверх по реке, по Черной речке то есть. Верст через двенадцать упрешься в болото. Тут подайся далеко вправо и иди по косогору на закат. Встретишь речку Каменку, она там слева выпадает. По Каменке спустись до устья. Здесь и будут эти кучи.

Развернув карту, я следил по ней, слушая наставления деда, и намечал карандашом предстоящий путь.

Оставалось найти провожатого, как требовал профессор. Но на мой вопрос, кого бы из местных жителей можно было попросить сходить со мной, старик только головой покачал:

— Оно, конечно, вдвоем в таком деле сподручнее, да вот, право, не знаю, что тебе и посоветовать. Народу-то праздного в деревне не найти сейчас. Самому мне невмочь — хворь одолела. Может, Петяшу с тобой послать? Большой уж парень-то. Пойдешь, Петя?

Мальчик, во все время разговора не спускавший с меня глаз, быстро и радостно кивнул головой. В этот момент вошла хозяйка избы. Петя кинулся к ней, начал уговаривать. Как и все матери на свете, она сначала была против. Но когда вступился и дед, махнула рукой — пусть идет.

Петя собирался недолго. К простому мешку он привязал старую опояску, и мешок сразу превратился в рюкзак. Положил в него два каравая хлеба, добрый кусок сала, два десятка сырых картофелин, несколько головок лука и щепоть соли, завернутую в белую тряпицу. Собирался он сам, и чувствовалось — не впервые. Приятно было смотреть, как он без суеты и беготни укладывает все необходимое.

Было уже три часа, но мы решили не ждать следующего дня и выйти в поход сейчас же. Переночевать дед посоветовал на полпути, в старом охотничьем шалаше у разрушенных сараев. От сараев же до старых рудников, по его словам, можно было без особого труда дойти за день.

Итак, втроем (с нами, конечно, был и Шерлок) мы отправились в это путешествие. Июльское голубое небо было безоблачным, солнце припекало. Первые три километра шли по полевой дороге вдоль реки, через разноцветные поляны и шумевшие под ветром перелески. Петя шагал справа от меня и, взмахивая время от времени длинным прутом, рубил им, как саблей, попадавшиеся по дороге высокие стебли татарника. Шерлок шнырял между кустами далеко впереди. Временами он выбегал на дорогу и, удостоверившись, что мы идем за ним, снова пропадал в придорожных зарослях.

Спутник мой оказался разговорчивым и любопытным мальчиком. В первые же полчаса он успел рассказать все о себе и теперь донимал меня, засыпая потоком вопросов. Особенно его, конечно, интересовало, почему медь, которую мы ищем, когда-то добывали, а потом забросили. Я сам когда-то подробно выяснял этот вопрос, поэтому прочел ему целую лекцию. Петя слушал внимательно, рассказ, видимо, увлек его.

История и действительно была интересная. Лет сто тому назад пермская земля славилась своей первосортной «штыковой» медью не только в России, но и во всем мире. Три десятка медеплавильных заводов и больше пяти тысяч рудников было на территории нашей области. Площадь, на которой встречаются медные руды, очень обширна — она тянется стокилометровой полосой от Чердыни до Чернушки. Не удивительно, что медь здесь начали добывать еще с незапамятных времен. Крупные заводы появились в семнадцатом веке. Первый из них был построен возле Соликамска еще в 1640 году. Но вот ко второй половине прошлого столетия производство меди резко упало, а потом и вовсе прекратилось. Последний завод — Юговской казенный — закрылся немногим больше пятидесяти лет назад.

— Все-таки, дядя Миша, я никак не могу понять, — снова начал Петя после небольшой паузы, во время которой успел сбить еще несколько «голов» воображаемого противника, — почему у нас медь сейчас не добывают? Ее ведь, наверное, еще много в земле осталось.

— Знаешь, брат, я и сам еще как следует не разобрался, почему здешнюю медь не добывают. Мне кажется, тут дело в том, что меди в здешней руде мало, хотя в общем-то запасы ее у нас в области колоссальные. Только лежит медь какими-то участками. Залежи-то часто с ваш огород размером. К тому же и пласт рудный больше полметра толщиной не бывает, а лежит он на глубине в двадцать-тридцать метров. Вот тут и попробуй сначала найти руду, а потом достать. Столько для этого земли надо перекопать, что медь втридорога обойдется.

— Значит, ее совсем добывать не будут? — разочарованно протянул Петя.

— Да нет! Наш профессор уверяет, что все равно будут. Только не так, как раньше, а совсем новым способом. Вместо шахт он советует бурить скважины, заливать в них под землю аммиачную воду. Эта вода растворяет медные соединения. Через некоторое время вода превратится в «жидкую руду», и ее можно будет выкачивать наверх, а потом извлекать из нее металл. Быстро и дешево!

— А эта вода не убежит под землю? — недоверчиво спросил мой любознательный собеседник.

— В том-то и дело, что не убежит. Почти всегда под пластом руды лежит глина. Она воду никак не пропускает. А сама руда рыхлая и с трещинами.

За разговорами мы не заметили, как кончилась полевая дорога, как рассыпалась она на множество тропинок, что вели на покосы. Скоро затерялись и тропинки. Пришлось пробираться сквозь густые заросли высокой травы и кустарника. Идти стало трудно. Попадалось очень много крапивы, безжалостно обжигавшей лицо и руки. Шли молча — оба очень устали. К сараям, о которых говорил дед, подошли, когда начало смеркаться. Будь немного потемнее — проскочили бы мимо. Ведь настоящих сараев, видимо, здесь давно не было. Среди буйных зарослей валялось десятка полтора полусгнивших бревен. Лишь в одном месте сохранился угол сарая. Из старых досок был устроен покатый настил — он служил крышей. Внутри этого подобия шалаша, в который можно было пролезть только на четвереньках, из таких же досок был устроен пол, на котором была настлана отсыревшая, пахнувшая прелым сеном подстилка из листьев и травы.

После трудного перехода шалаш этот показался нам чудесным пристанищем, которое обещало великолепный отдых. Развести небольшой костер, вскипятить чай, открыть банку консервов и поужинать — все это заняло немного времени. Потом уютно устроились в нашем новом жилье, подстелив под себя телогрейки и укрывшись моей плащ-палаткой. Начал накрапывать мелкий дождик, под слабый шорох которого так приятно было засыпать, хотя он и не сулил для предстоящего похода ничего хорошего.

И вдруг Шерлок, улегшийся было у нас в ногах, громко залаял и завертелся на одном месте. Я бесцеремонно вытолкал его на дождь, не поняв, однако, что с ним случилось. Но уже через минуту все стало ясно, пожалуй даже чересчур. Я почувствовал, что по лицу ползет какое-то насекомое. Попытался сбросить его, и тут же затряс рукой от нестерпимой боли. Петя в это время вскрикнул и выскочил из шалаша. Я выкатился за ним следом.

— Осы!

Положение создалось весьма печальное. Шалаш, в котором мы так хорошо устроились, был уже занят другими жильцами, которые не желали пускать квартирантов.

Дождь усиливался, но мы не решались возвратиться на свое ложе.

— Что же будем делать, Петро? Палатку расставлять — трава уж очень мокрая. Давай-ка сделаем так: заползем все-таки обратно, только очень осторожно, и будем лежать спокойно. Если они даже будут ползать по нам, будем мужественно терпеть и не подавать признаков жизни. А ты, Шерлок, не смей соваться в шалаш!

Возвращались в шалаш мы с большой осторожностью, прислушиваясь к гудению потревоженных ос. Их гнездо находилось, по-видимому, под полом, в ногах. Я вполз, лег и притаился. Осы, к счастью, уже успокоились и не атаковали непрошенных гостей. Вскоре и Петя так же осторожно водворился на прежнее место. Мы заснули и спокойно провели всю ночь.