Читаем Занимательные истории онлайн бесплатно

Имя автора предлагаемого русскому читателю собрания разнообразных историй известно сравнительно узкому кругу арабистов-филологов. А между тем Абу Али аль-Мухассин ат-Танухи, вне всяких сомнений, — одна из самых примечательных фигур в истории арабской прозы классического периода. Не порывая с традицией арабской литературы “адаба” (так именовались сочинения, написанные в легкой и занимательной форме и предназначенные воспитать образованного мусульманина — адиба, снабдив его необходимыми, по представлению средневековых арабов, знаниями в основном светского характера и обучив разумному и достойному поведению), он вместе с тем создал своеобразный жанр арабской новеллы, весьма отличный по своему характеру и от изысканной прозы образованной элиты, и от народной, основанной на фольклорной традиции литературы.

О жизни ат-Танухи известно сравнительно немного, главным образом из биографического словаря знаменитого ученого-энциклопедиста Йакута (1179—1229) и из словаря историка и биографа Ибн Халликана (1211—1282).[1] Согласно содержащимся в этих источниках сведениям, ат-Танухи родился в семье судьи в Басре в 940 г. и умер в 994 г. в Багдаде. Как это часто бывало в средние века, он унаследовал от отца его профессию и был судьей в разных городах Ирака и Ирана (в Басре, Багдаде, Ахвазе и др.). Из самих “занимательных историй” явствует, что он был вхож в дома самых высокопоставленных лиц Багдада и в качестве образованного и литературно одаренного собеседника неизменно пользовался их гостеприимством и покровительством.[2].

В историю арабской литературы ат-Танухи вошел прежде всего своими оригинальными антологиями. Одна из них, “Китаб аль-фарадж ба'д аш-шидда” (“Книга облегчения после тягости”)[3], уже самим названием говорит о стремлении автора развлечь читателя, преподнести ему увлекательное чтение. Она содержит рассказы на самые различные темы, пословицы и стихи и напоминает своей композицией сочинения великого арабского прозаика IX в. аль-Джахиза.

Несколько иной характер имеет многотомный сборник занимательных историй под названием “Нишвар аль-мухадара ва ахбар аль-музакара”[4], частичный перевод которого мы предлагаем читателю. Как повествует сам автор во введении к своему труду, он решил записать истории, слышанные им от друзей, родственников или знакомых, чтобы “разумный, наделенный вкусом к знанию, понятливый и смышленый человек” мог использовать их в качестве нравственного урока и они наполнили бы его “такими достойными мыслями и чувствами, что у него не будет нужды черпать все это из собственного жизненного опыта или воспринимать с чужих слов. Они помогут ему подготовиться к жизни в этом мире и в мире ином... он не должен будет тратить свою жизнь на поиски правильных путей, и ему не придется дожидаться, когда годы обнаружат перед ним последствия тех или иных действий”.

Читая эти рассказы, мы как бы присутствуем при беседе, которую неторопливо ведут образованные багдадцы X в., собравшиеся для того, чтобы отдохнуть от дневных забот и развлечь друг друга повествованиями о примечательных происшествиях.

Традиция ораторского искусства и занимательного устного рассказа восходит у арабов к глубокой древности. Еще в доисламские времена аравитяне — кочевники и жители оседлых поселений — собирались в определенное время года на ярмарки, где бедуинские поэты и ораторы, представляющие враждующие между собой племена, состязались в поэтическом искусстве и красноречии. Подобные соревнования были приняты у арабов на протяжении всего средневековья. После возникновения ислама центрами ораторского искусства — политических и религиозных выступлений — стали мечети, где во время пятничных молитвенных собраний халифы и военачальники выступали с речами, высказывая свои требования и угрожая непокорным, а оппозиционные правителям ораторы — с мятежными призывами[5].

Источники сообщают о выступлениях политических и религиозных проповедников в мечетях при самых разных обстоятельствах — и в момент, когда власти не сумели уберечь исламские области от набегов византийских войск, и когда покровительствуемые бессильными халифами тюркские и иранские наемники мародерствовали в городах и притесняли жителей, и когда вспыхивали религиозные междоусобицы. Провинциальные правители, так же как и центральная власть, стремились усилить свое влияние на жителей подвластных им областей путем выступлений опытных и красноречивых ораторов. Религиозные проповедники собирали в мечетях слушателей и поучали их в благочестивых проповедях, призывая к воздержанию и покаянию. Собиратели хадисов диктовали слушателям записанные ими предания о деяниях и речах пророка, крупные знатоки богословия и мусульманского права читали лекции своим ученикам.

Кроме мечетей были и другие места общественных собраний. На рынках, в закусочных и в частных домах в период религиозных празднеств или торжеств по случаю свадеб или рождения детей жители собирались, чтобы послушать проповедников или рассказчиков, которые стремились развлечь слушателей занимательной историей. Образ представителя городской богемы, талантливого оратора и литератора, бродяги и мистификатора, зарабатывающего на жизнь то зажигательными речами, то демонстрацией поэтического искусства, то просто различными мошенническими проделками, увековечен в макамах (коротких плутовских рассказах, написанных изысканной рифмованной прозой) аль-Хамазани (969—1007) и аль-Харири (1054-55—1122). Разумеется, для всех этих выступлений требовался литературный талант, и успеха могли добиться лишь те ораторы, рассказчики и поэты, которые были в состоянии удовлетворить потребности аудитории, хотя и не слишком прихотливой, но понимающей толк в подобных выступлениях.

Десятый век вошел в историю средневекового Арабского Востока как период политического упадка и вместе с тем величайшего культурного расцвета. Некогда могущественное арабо-мусульманское государство — халифат — к началу X в. утратило свое былое единство и распалось на множество самостоятельных областей во главе с местными правителями-эмирами, а в его столице Багдаде (“Городе мира”) духовные и политические руководители исламской общины — халифы, лишившись своей былой власти, стали послушными исполнителями волн иранских, а позднее и тюркских военачальников, которые по своей воле возводили их на трон, свергали и убивали.

Однако распад халифата не оказал отрицательного воздействия на развитие всех форм арабоязычной культуры, напротив, появление множества политических центров с соперничающими между собой местными династиями, равно как и все большее включение в арабоязычную культуру образованной элиты коренного населения халифата, ее полная арабизация и освоение ею традиционной культуры завоевателей способствовали быстрому прогрессу во всех областях науки и литературы. Вместе с тем ослабление центральной власти, повлекшее за собой известное смягчение жесткой опеки исламских идеологов над всеми сферами жизни, высвободило таившиеся в недрах общества культурные силы и открыло перед средневековой интеллигенцией халифата новые возможности творческой деятельности. Именно в это время в разных областях исламского мира появляются на арабском языке многочисленные ученые труды по математике и астрономии, истории и географии, богословию и мусульманскому праву, медицине и фармакологии и другим наукам. Процветает и изящная словесность — именно в это время творят такие замечательные поэты, как аль-Мутанабби (915—965), Абу Фирас (932—968), ас-Санаубари (ум. в 945 г.), аш-Шариф ар-Ради (ум. в 1016 г.) и аль-Маарри (973—1057), и появляется множество “посланий” личного, делового и научного характера мастеров эпистолярного искусства, а также огромное число сочинений литературы адаба.

Сравнительно узкий круг ценителей “высокой” литературы, в который входили образованные придворные, чиновники и богатые горожане, жил напряженной культурной жизнью. При этом если местом сборищ простонародья были мечеть, улица или рыночная закусочная, то образованные люди собирались в домах знатных и богатых меценатов, образуя кружки, которые задавали тон в литературе. Багдадские халифы, а по их примеру и правители провинций и княжеств Сирии, Египта, Ирана и других областей халифата в своем соперничестве друг с другом и с Багдадом стремились утвердить культурный приоритет своих удельных столиц, привлекая ко двору ученых и литераторов и осыпая их дарами. Они поступали так не только из тщеславия и любви к словесному искусству, но и по политическим соображениям, щедро вознаграждая тех, кто их превозносил.

В подражание двору богатые горожане устраивали в своих домах собеседования прославленных литераторов, где, как и при дворе халифа или эмира, находившийся на содержании поэт должен был посвящать своему покровителю выспренние панегирики. Посетители литературных кружков обсуждали различные вопросы филологического характера, а поэты читали свои произведения, которые тут же подвергались критике в соответствии с критериями того времени. Меценатствующие покровители часто сами занимались сочинительством и предлагали слушателям и свои собственные произведения. Эти собрания были единственным местом, где талантливые литераторы могли показать свое искусство. Чтобы принимать участие в такого рода беседах, нужно было быть образованным и красноречивым, но также и находчивым, ибо в этой среде особенно ценилась легкость, с которой выступавший извлекал из своей памяти поэтический или языковой пример, парировал в поэтическом поединке нападки противника или экспромтом сочинял стихи на заданную тему. Все это способствовало живости беседы, развивало память участников и расширяло их эрудицию. В предлагаемом читателю собрании историй ат-Танухи часто говорится о беседах при дворе и в домах высокопоставленных лиц, об особой “специальности” сотрапезника (надима), в обязанности которого входило не только присутствие у покровителя во время трапезы, но и забота о том, чтобы трапеза сопровождалась приятной беседой, а также о людях с удивительной памятью, способных заучивать с одного прослушивания целые поэмы и помнивших множество примечательных историй.

Важнейшим культурным и литературным центром халифата в X в., естественно, оставался Багдад, в котором меценатством занимались сами халифы, буидские эмиры и знатные придворные. В самом Иране Буиды больше покровительствовали зарождавшейся новоперсидской литературе, что не мешало им привлекать ко двору и арабских литераторов и ученых. Параллельное развитие персидской и арабской литератур можно было наблюдать в таких городах Ирана и Средней Азии, как Шираз, Рей, Нишапур, Балх, Самарканд, Бухара.

К западу от Ирака, в областях с арабским населением, развивается, естественно, в первую очередь арабская литература, ее главными центрами становятся столица Хамданидского княжества Халеб (Алеппо) (особенно в период правления Сайф ад-Даули), Дамаск и Фустат, где правит династия Ихшидидов.

В собрании историй ат-Танухи часто фигурируют члены династии Хамданидов, в частности прославленный Сайф ад-Дауля (916—967). В качестве мецената, воплощающего определенный социально-психологический тип, он фигура столь характерная, что заслуживает более подробной характеристики.

Как в своих достоинствах, так и в недостатках Сайф ад-Дауля был типичным средневековым эмиром, подобным арабским военачальникам времен мусульманских завоеваний, что более всего, видимо, и импонировало его арабским почитателям. Большим военным талантом он не отличался, но, как и подобало патриархальному военачальнику, в походах он был напорист и дерзок, проявлял личную храбрость, был щедр, порой великодушен (что не мешало ему проявлять крайнюю жестокость на захваченных землях и умерщвлять пленных византийцев). Вечно нуждаясь в деньгах для походов и личных потребностей, он облагал контролируемые им области чудовищными налогами и довел их до полного разорения, обременял торговлю высокими таможенными пошлинами.

В своей резиденции в Халебе Сайф ад-Дауля вел жизнь знатного вельможи. В окрестностях города находился его дворец-крепость, где устраивались грандиозные пиры. Желая перещеголять багдадских халифов в блеске и изысканности своего двора, Сайф ад-Дауля привлекал в Халеб наиболее образованных людей своего времени, для чего щедро раздавал им гражданские и военные должности или назначал пенсии. Уже в первые годы правления он сумел превратить Халеб в один из самых крупных культурных центров мусульманского мира. Сюда съезжались люди со всех концов халифата, дабы пополнить знания, завершить образование, поработать в прекрасной библиотеке, насчитывавшей более 10000 рукописных книг, или просто пообщаться с крупными учеными, поэтами и прозаиками.