Читаем Занимательное ботоводство онлайн бесплатно

Акт I «Оказывается, у нас всё было хорошо»

И вот прошёл второй год. Уже позабылся Старый мир, его слава и блеск. Новый мир воцарился окончательно, но вот бесповоротно ли — Фрайк его знает. Важно не это. Подумать только, «Хроникам раздора» исполнился второй год! Всего второй год! Казалось бы, ну что за срок, в наше-то время каких-то два года?

Но если попытаться записать все те истории, даже исключительно и самые примечательные из них, случившиеся на просторах этого виртуального мира, за этот казалось бы короткий срок, уверяю, уйдет не одно десятилетие самого напряжённого труда. Этот мир поистине необъятен в своей широте, непознаваем в своей глубине и непредсказуем в своём развитии.

Я видел механических ящериц, несущихся в заведомо обреченную атаку; присутствовал на концертах, где вместо инструментов и артистов выступала дикая магия во всём её неконтролируемом великолепии; наблюдал взлёты героев и падения негодяев; лицезрел города там, где вчера было ничто, и ничто там, где вчера были города.

И это за «каких-то» два года, подумать только! Что же нас ждёт дальше? Загадывать не стану, но знаю наперёд — это надо будет видеть!

Максим Солоряков, a. k. a «Чанри», заметка специально для игрового портала gamestop.ru

Закат мерно опускался на село Гадюкино. Большое оранжевое солнце играло бликами в многочисленных ямах, выбоинах, колдобинах и иных неровностях заполненных водой после прошедшего днём дождя. Вдали, в глубине леса, который почти сплошной стеной окружал село со всех сторон, подвывали недобитые волки, намекая, что карательную экспедицию в их логово неплохо было бы повторить. Чирикали немногочисленные по осени птицы — все как на подбор страшные вредители, пострашнее любых, даже самых матёрых волков. Давно никем не кошенная пожухлая, пожелтевшая, а местами и почерневшая от холодов трава мерно шелестя покачивалась на ветру. То и дело из-за неё, а также кустарников, тоже побитых поздней осенью, выглядывали унылые, старые, перекошенные строения.

Глядя на них, в голове людей постарше невольно возникал мотивчик, который так и хотелось наиграть на гитаре у костра, мрачно приговаривая: «чудовищ нет на земле». У других появлялось непреодолимое желание бросаться болтами и гайками во всё подозрительное. Отдельная категория людей, как правило, не поддающаяся классификации по возрасту, сразу же замечала небольшую заколоченную церквушку в глубине села, отчего глаза у них начинали светиться, а руки непроизвольно перебирать пузырьки с зельями жизни и маны.

Впрочем, всех их без исключения ждало только разочарование. В Гадюкино не скрывались древние демоны, не было страшных тайн и заколоченных домов, а единственная аномалия этого места — феноменальная запущенность поддавалась, пускай и не сразу, вполне логическому, даже банальному объяснению. Иногда запустение не вызвано никакими проклятиями, происками богов или умыслом разработчиков, которым только дай возможность создать колоритную локацию. Это всего-навсего результат отсутствия интереса вкупе с неуемным желанием каждого прохожего прикарманить всё ценное.

Вдруг всё в селе замерло. Сквозь многочисленную растительность, державшую Гадюкино в своеобразной осаде, кто-то целеустремленно продирался, сопровождая это всё ярким перечислением различного рода пернатых тварей.

— З-яблик гады! Сколько б-баклан можно-то⁈ П-пеликаны б-баклан!

Наконец неожиданный визитёр, яростно пыхтя, продрался на относительно чистый участок, являя себя миру. Выглядел он совершенно не как орнитолог и даже на зоолога походил слабо. Те нечасто носят доспехи и ещё реже вооружаются двуручными мечами. Зато вот на роль стереотипного рыцаря или, учитывая специфику мира, где происходило дело, паладина этот рослый, черноволосый, коротко стриженный мужчина подходил как влитой. Сам он себя, назло окружающим, идентифицировал как «крестоносец». При этом найти у него у кресты или иные религиозные символы не удалось бы даже при самом тщательном обыске с применением спецсредств. Зато чего было в изобилии, так это кипучей злости человека, которого против его воли выдернули из оружейной лавки, где он присматривал обновки, и заставили спешно бежать полумарафон.

— А ну пошли прочь, ху-ху-хулиганы! — крикнул крестоносец, потрясая кулаком в металлической перчатке и не сомневаясь в действенности слов, побежал дальше, взяв меч на изготовку. — Деус пульт!

Это оказалось более чем действенным средством ведения переговоров. Из ближайшего дома выскочил один непрошенный гость, за ним второй, третий… Выглядели они неважно: как долго плутавшие по лесам и от того слегка одичавшие туристы с лёгким флёром фэнтезийного средневековья, касающимся в первую очередь расовой принадлежности, стиля одежды и оружия. Зато вот стиль речи у них был самый что ни на есть современный:

— Пацаны, засада! Этот псих вернулся! Драпаем!

Впрочем, задолго до этой команды непрошенные гости врассыпную бросились наутек. Слишком хорошо они знали нравы прибежавшего. В особенности был хорошо известен факт, что двуручный меч «психа» — острый, и им очень неприятно получать по вверенному организму.

Конечно же, как и в любой другой вирт-игре с полным погружением, в «Хрониках раздора» разработчики не могли да и не имели права передавать весь спектр ощущений. В первую очередь это касалось именно боли и её разновидностей. Тем не менее и отпускать игрока совсем безнаказанным никто не собирался — так терялась изюминка виртуальной среды. Боль заменялась чем-то иным, тоже весьма неприятным: острым зудом, онемением, чрезвычайно настырными мурашками, жаром, испариной и другими не менее раздражающими эффектами.

На самом деле даже это было излишне — большую часть работы выполняла фантазия человека, а не какие-то встроенные в игру эффекты. Получать мечом по рёбрам было неприятно совсем не из-за зуда или мурашек, а из-за полного погружения в виртуальное пространство со всеми вытекающими. Очень немногим людям в такой момент хватало выдержки, чтобы осознавать, что всё происходящее лишь немногим более реально нежели сон.

Убедившись, что его рывок произвёл нужный эффект, крестоносец остановился и, опершись на свой меч, принялся тяжело дышать, борясь с одышкой. Вот что-что, а с эффектами усталости всех видов в «Хрониках раздора» был полный порядок и реализм. Игра очень наглядно демонстрировала, почему в реальности тяжеловооруженные бойцы предпочитали перемещаться верхом и уж точно не участвовали в забегах на длинные дистанции.

— Говорил же Фионе, надо арендовать стражника! — пробормотал крестоносец с нескрываемым раздражением. — Так больше не может продолжаться!

Хотя Гадюкино и было частной собственностью, никаких преград кроме естественных на пути непрошенных гостей не было и в помине. Единственное, что до сих пор спасало село — в нём нечего было воровать и разрушать. НО даже так уведомления о воровстве и разрушениях всё равно приходили практически ежедневно.

— Петлович! Пе-е-е-етлович! — гаркнул крестоносец, подзывая сельского старосту. — Ты живой там? Там где бы ты ни был⁈

— Да, балин! — раздался из того самого дома, где ранее находились непрошенные гости, виноватый голос с многочисленными искажениями речи.

— А-а-а, ясно.

Утерев пот со лба, крестоносец неторопливо двинулся по направлению к голосу, прикидывая, что с несчастным Петловичем сделали в этот раз. Боту-старосте, имевшему из-за заложенных в него скриптов привычку выскакивать перед путниками, неизменно доставалось больше других немногочисленных обитателей Гадюкина, которым никакие скрипты прятаться по подвалам совсем не мешали. И только крайняя степень потешности вкупе с невероятной удачей спасали Петловича от участи многих других бесхозных или беззащитных неигровых персонажей. В лучшем случае их просто крали, но куда чаще дело заканчивалось банальным насилием с весьма прискорбным концом.

— Завис? — ехидно поинтересовался крестоносец, оценивая произошедшее. — Готовишься в космонавты?

В этот раз старосту подвесили за ноги в его же собственном доме. Судя по пунцовому с некоторой долей синевы лицу — произошло это довольно давно.

Петлович, как и его жильё, как и всё в Гадюкино без исключения, выглядел непритязательно: низкий, тощий, крайне заросший волосами мужичок неопределенного возраста в тряпье, с вечно извиняющимся щенячьим взглядом.

— Да, балин Тукан, — подтвердил бот виновато.

— Раз-два-три, — не особо заботясь о том, готов ли староста, пробурчал крестоносец и рубанул мечом по верёвке, и, не дожидаясь пока тот поднимется, поинтересовался: — ещё что-нибудь приключилось?

— Лихо съело гостя! — тот же час наябедничал староста.

И хотя его скрипты, управляющие поведением, ну никак не могли передавать таких тонкостей, как наслаждение местью, а голос бота и вовсе звучал несколько механически, всё же создавалось ощущение, что Петлович глубочайше рад этому событию. И даже не против, чтобы оно повторилось ещё пару раз.

— Это из числа тех, кто тебя подвесил, или какого-то другого гостя? — одновременно сверяясь с системными уведомлениями, уточнил Тукан.

— Из тех кто подвесил, балин.

— Тогда п… пу-пу-пу… не жалко, короче. — Вдруг глаз крестоносца зацепился за иконку, гласившую, что вверенное население ещё не голодает, но уже планирует перейти на подножный корм и солнцеедство. — Чёрт, ну что опять… — повисла неловкая пауза, голос Тукана заметно дрогнул, — вы чего, тридцать кило гречи сожрали? За два дня⁈

— Да, балин… — глядя на него голодными глазами, скорбно подтвердил Петлович.

— КАК⁈

Всё бы ничего, вот только население Гадюкина составляло шесть человек. Ещё имелось лихо, обитающее в церквушке, но оно ело мало, редко и добывало пропитание себе само, подручными средствами, да и вообще крупами не интересовалось.

— Стоп, я же ещё не чистил колодец! Вы чё её сырой и всухомятку жрали⁈ — продолжил допытываться Тукан.

— Да, балин… — Ещё более скорбно кивнул староста.

— А я тебе говорила — займись колодцем. Они без воды дурнеют! — раздался озорной, но со строгими нотками женский голос по внутриигровой связи.

— Фиона, ты мне стражника уже месяц говоришь, в смысле обещаешь, ну и где оно или он⁈ — возмутился Тукан.

— Ты прекрасно знаешь: стражника нам выдадут, только если будет чем его кормить, поить и платить.

— Но…

— Кроме обещаний.

Гадюкино стражник требовался не столько для непосредственной защиты, сколько как статус. Для группы персонажей вроде той, что заявилась сегодня, одолеть даже первоклассно вооружённого бота было вопросом желания и наличия смекалки. Однако ввиду игровых условностей такое нападение, даже если его никто не видел, всё равно фиксировалось, а значит, нападавших ждал штраф и прочие прелести статуса преступника. То же самое касалось и иных нарушений законов, хотя там вопрос обнаружения стоял куда как менее остро: игровые условности игровыми условностями, но принцип «не пойман — не вор» тем не менее работал.

— Как я могу обеспечить «поить», если эти ху… кгхм, хулиганы засыпают колодец! В третий раз! — возмутился Тукан. — Да и насчёт «платить» — Петловича вон который раз за неделю шмонают, в смысле обыскивают? Вместе с домом между прочим! Ничего не хочу сказать, но тут и так было небогато, а теперь уж…

— Сейчас зайду в игру, пять минут, — ответила Фиона тяжело вздыхая.

Вдруг где-то поодаль раздался взрыв. Крестоносец быстро подскочил к ближайшему оконному проёму и высунулся аж по пояс наружу, и осмотрелся. Этому очень способствовал тот факт, что в окне отсутствовало не то что стекло или ткань, а ставни как таковые. По факту это было ничем иным как дырой в стене очень правильной формы.

— Фа-а-ла-ла-а-айз! — уже заранее зная, что будет дальше, окликнул по связи ещё одного напарника Тукан, рассматривая дым, поднимающийся из леса.

— Я просто… просто по грибочки сходил! — мгновенно раздался молодой голос, принадлежавший игроку, которого звали всё же не так мелодично — Фалайзом.

— И как?

— Они отбиваются! — в голосе появились нотки страха и паники. — Тукан, они повсюду, даже на деревьях! Кажется, меня окружают, и сейчас…

Далее последовало лишь пыхтение, а за ним ещё один взрыв, послабее, но зато куда более богатый на спецэффекты и в частности задымление.

— Понял, вижу, где ты, уже выдвигаюсь, — сообщил крестоносец и, не тратя время попусту, вывалился из окна, кинув назад: — Петлович, собери вверенное население подле церквушки.

— Будет казнь, балин?

— Хуже, придёт Фиона.

— Лучше бы казнь…

Тукан аж остановился от такого заявления и, вскинув бровь, вопросительно посмотрел на маячившего в окне старосту, чьё лицо мерно возвращало прежний цвет. Происходило это как-то неравномерно, поэтому местами Петлович ещё напоминал подгнивший помидор, а местами — несвежий огурец.

— Давно не было лазвлечений, балин!

Петлович

Лес, спасавший окружающий мир от Гадюкино, как и положено любому классическому фэнтезийному лесу, населён был весьма густо и разнообразно. Помимо самой классической лесной живности — волков, медведей, одичавших туристов, ос и лис — также имелась популяция классической фауны любого фэнтези — единорогов, гномов, леших, сатиров, крысолюдов и некоторых других, более штучных тварей. В самых же непроходимых частях существовали целые анклавы совсем уж экзотических и недружелюбных тварей.