Читаем Замыкание (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Лесунова Валентина

Лесунова Валентина

Замыкание

ЗАМЫКАНИЕ

Реалистический роман

"Что есть лучшего? - Сравнив

прошедшее, свести его с настоящим".

"Где начало того конца, которым

оканчивается начало?"

Козьма Прутков

Часть I

В индустриальном пейзаже

Женское

Сначала отказалась - конец учебного года, какая встреча. Хочется тишины, покоя, нервы измочалились в хлам. Правда, не так, как раньше, когда после уроков трясло, будто обмотали проводом и пустили ток высокого напряжения.

Помогает опыт, ведь спокойствие - гарантия успеха, как в снайперском деле. Хотя бывает: то в жар, то в холод бросает, может, и климакс, пора, но от понимания этого не легче. Яков готовил на ужин ее любимые винегрет и рыбу в кляре, но есть не хотелось, предлагал для аппетита сухонькое винцо, но от него болела голова. Она мечтала о летних каникулах не меньше школьников.

- Давно не виделись, одна работа, так нельзя, сколько той жизни осталось. Кафе для деловых - спокойнее не бывает, кормят неплохо. Да оторвись ты от дома, в конце концов, неужели муж не надоел? Выпьем по пивку, расслабимся, - вводила в транс Марго.

На Софьино: нет времени, такая загруженность, ведь это школа, свободное время будет на пенсии, - возражала: "Не забывай, у тебя всегда есть шанс спрыгнуть с воза образовательной системы. Чай не при феодализме и ты не крепостная". Жизнеутверждающая перспектива манила светлым будущим, Софья теряла бдительность и попадалась.

Раньше Яков всерьез принимал их долгую дружбу, но все чаще умильно улыбался, слушая ее жалобы. "Женщины такие забавные", - восхищался он, лицо светлело и разглаживалось, как будто сюсюкал с младенцем.

Когда-то злился: "Вас трудно понять, сами по доброй воле портите себе жизнь, зачем встречаться, если ссоритесь", и она в очередной раз давала себе слово: все, никаких подруг. От них никакой радости. А вскоре приходилось оправдываться: что делать, друзей не выбирают.

Ведь знала, что крылатые фразы раздражали мужа, "мешали ясности мысли", и он умолкал. Когда же возвращался к теме дружбы и в ответ слышал: "Да, я понимаю, скажи, кто твой друг, но мы прошли земную жизнь давно за половину бок о бок", - бросил это неблагодарное занятие.

Теперь только умилялся, когда она пыталась объяснить, почему продолжает встречаться с Маргаритой, настаивающей, чтобы ее называли Марго, после того, как она чуть ли ни в Англию послала свой плевок на генетическую экспертизу. По почте пришла распечатка на плохой бумаге с нечетким шрифтом и ошибками. Вместе расшифровали текст, и оказалось, что в ней корни королевы Марго, так и написано. Дурища предпенсионного возраста радовалась как подросток, и все повторяла: недаром родители назвали ее так, нет, недаром, все в мире взаимосвязано, и ни один волос не упадет с головы без воли божьей.

Тоже когда-то учила школьников русскому языку и литературе и, получив второе высшее, недолго преподавала историю. При современных предпочтениях перспективная профессия, и не такая замороченная, как у филологов: вбивать в головы школьникам правила одного из самых сложных языков мира. Самое бесполезное занятие.

Софья не понимала: ладно, язык, но почему история перспективнее литературы? Как их можно сравнивать: литература на века, а история постоянно переписывается. Ненадежный фундамент, как у здания на топком болоте. Будешь за красных, белые расстреляют, будешь за белых, красные приговорят.

Яков пожимал плечами, сейчас главное - разбираться в экономике. Но как ни пытался ей втолковать законы экономики, ничего общего не имеющие с моралью, она не понимала. Есть добро, а есть зло, и нет других законов, как нет летающих тарелок, нечистой силы и прочих представителей параллельного мира. И параллельного мира тоже нет.

С утра еще колебалась, еще думала, но когда Марго позвонила на перемене напомнить о встрече, уж раскошелится, накормит, кухня неплохая, но и цены соответствующие, - окончательно согласилась. Посидеть в кафе за счет прижимистой подружки заманчиво. Хотя просто так за красивые глаза она копейки не потратит. Все понимала и поехала.

До центра пришлось телепаться в переполненном троллейбусе, зато остановка напротив кафе, только дорогу перейти.

Некоторое время созерцала окна и бетонные проемы, густо заклеенные красочными объявлениями. Название заведения затерялось, но она упорно искала, пока не обнаружила черно-белую вывеску, запомнилось смутно: то ли "Визит", то ли "Визави", а то и вовсе "Дежавю".

В зале облицовка стен имитировала багрово-кирпичную кладку, как в пыточных застенках, она почувствовала себя неуютно.

Столики по периметру стен отделялись перегородками и со стороны зала были заставлены крупнолистными и пальмоподобными растениями в громоздких горшках с глазурью, зеленой и коричневой, и рисунок - неудобоваримая смесь виноградных гроздей в окружении клякс и путаных линий. Горшки формой напоминали урны для мусора. Дизайнерская мысль на редкость неуютного интерьера была неясна, разве чтобы клиенты долго не засиживались.

За ближайшей перегородкой женщина и мужчина уткнулись в ноутбуки, рядом в высоких стаканах - черный кофе и скукоженные коржики на тарелках.

Марго выпрыгнула из самого темного угла и над густой растительностью замахала руками, ведьма как есть ведьма в лесу.

Худая, сутулая и губастая, и ножки в модных сапожках. Софья боком протиснулась между кустами, с сапожками не ошиблась: действительно, модные, традиционный свитер под горло и короткая юбка в складку.

- Как тебе здесь? Правда, классно? - Марго окинула ее цепким взглядом.

Мужчина за перегородкой, молодой, стильный, с интересом посмотрел на Софью. И без того сиротское лицо подружки усохло, она о чем-то громко заговорила, но мужчина на нее не взглянул.

- Садись, что стоишь столбом, - грубо приказала она.

Софья села, и мужчина пропал.

- Пытать не будешь? Суп из рыбьих голов и черствый коржик есть отказываюсь.

Из-за перегородки донеслось хмыканье, сочный баритон призвал официанта. Марго привстала, вытянув шею.

- Уходит, - прокомментировала она. - Увы, флирт отменяется, твой старый муж может спать спокойно.

Заказ ждали недолго, официант принес на подносе в общепитовских тарелках пиццу с сырной пересушенной коркой, и темное пиво в кружках. Софья любила такое пиво, хотя в большом количестве от него болела голова, как от красного вина.

Марго придвинула тарелку и стала энергично нарезать крупными кусками пиццу. Но ела неохотно, с опаской, будто боялась отравы.

В легком подпитии, ожидая кофе, эклеры уже принесли, Софье интерьер уже не казался неуютным:

- Как в номерах, - засмеялась она, оглядываясь, - Сунешь официанту доллар и занимайся, чем хочешь.

- Опытная, - Марго иронически прищурилась.

Неправда, но приятно ощущать себя просто женщиной. Полноте ощущения мешал не разгаданный пока подтекст встречи, голубой с хрустальными переливами взгляд подруги щурился в ожидании. Ждать пришлось недолго.

- Ты не в курсе, Григ женился? - Марго уставилась на нее как следователь НКВД.

Глаза в глаза, сцепились, кто первый не выдержит. Софья часто-часто заморгала, но отвечать не спешила: пусть понервничает. Можно напустить тумана, смутиться, покраснеть, - сумеет, эмоции под контролем. Научилась легким взмахом руки, слегка подняв бровь, заставить, чтобы ее слушали на уроке. Как крайняя мера, отвернуться к окну, сложив на груди руки в позе Наполеона, добиться такой тишины, что сама пугалась, не сбежал ли весь класс, - резко оборачивалась и натыкалась на виноватые лица учеников.

А лучше возмутиться: в чем меня подозреваешь? По себе судишь? Или посоветовать лечить у психиатра синдром любовной зависимости.

- Ты не знаешь, как страшно одной просыпаться по ночам, ты не знаешь, что такое одиночество, я никому не желаю испытать подобное, - продолжала Марго, лицо ее побледнело, вид несчастный, она ждала, и Софья не смогла ни врать, ни советы давать.

- Нет, с ним я не встречаюсь и мужу ни с кем не изменяю, - почувствовала усталость, будто провела подряд шесть уроков грамматики.

И тут же пожалела, что не разыграла спектакль: лицо Марго округлилось, блеск и неприкрытое торжество в глазах.

- Нашла чем хвастать, - расхохоталась до слез, щеки разрумянились, ах, как весело!

- Радуешься?

- Твоей глупости, - смеялась она, тряся плечами и вытирая слезы, наконец, успокоилась, взгляд строгий, обвиняющий: - Кстати, я вдова, если ты забыла, и была бы сейчас замужем за Григом, но ты мне помешала.

- Посчитай, сколько лет с той охоты прошло.

Она хотела домой.

- Ты мне помешала, - шипела Марго, если бы могла, испепелила бы взглядом.

- Столько лет прошло, - повторила Софья и сделала вид, что интересуется лопоухими листьями.

Дурь, конечно, но испугалась: узкий проход заставлен тяжелыми горшками. Листья перепутались, сплелись, просветов нет, - все, что угодно могло произойти. Сюжет для детектива: женщина средних лет замочила подружку из ревности к любовнику из далекого прошлого. Кажется, учительниц русского языка и литературы кровожадные писатели еще не убивали.

Марго почувствовала, что Софья может уйти, и сменила тон на печальный:

- Никогда не думала, что одиночество так ужасно. После похорон мужа хотела заняться собой, но тоска замучила, - голубые очи потускнели как щебень в придорожной пыли. Но лишь на мгновение, появилась ехидная улыбка, глаза заблестели, она людоедски облизала губы. - Я в курсе, Григ мне все рассказал.

- Что значит всё? - выдавила Софья. Сколько можно, почему ее не берут замуж? Встать и уйти, бежать и никогда больше не встречаться.

- Как ты рабочим читала Ленина, кажется, называется "Диктатура пролетариата", они потом устроили забастовку, тебя могли посадить.

- Булыжник - орудие пролетариата. Тогда мы были молоды, зато теперь мы с тобой считались бы жертвами советского режима.

Софья повеселела: все да не все. Главного она не знала и есть надежда, что никогда не узнает.

- Для меня достаточно быть жертвой перестройки, если ты не забыла.

- Когда-нибудь оценят, - усмехнулась Софья.

- Нескоро. Нам с тобой не дожить. Я, вообще-то по делу тебя позвала. Пишу, знаешь ли, воспоминания. О начале перестройки, еще при Советах, пока не забылось. Ты ведь ходила на семинар к Григорию, напиши пару строк, что да как.

- Напишу, - согласилась Софья и подумала, если что, Яков поможет, вместе там были.

- Да, вот еще что, старушка Мара записывала на диктофон воспоминания, хотелось бы ознакомиться.

- Но там личного больше, тебе будет неинтересно.

Но Марго уже не слушала, позвала официанта, рассчиталась, и они холодно расстались.

Софья зашла в аптеку и купила компливит для стрессоустойчивости. Чуть больше месяца до экзаменов, а ее девятиклассники не могли отличить Тургенева от Достоевского, писали "шы - жы" и "чыжь" и требовали единого правила по грамматике: как слышится, так и пишется. Да и, вообще, зачем им правила, если есть программа редактор в компьютере.

Витамины не помогли, полночи промучилась, вспоминая прошлое, Яков смотрел фильм и потом лег в своем кабинете на диване, чтобы ей не мешать. А она все решала, какой же это был год, пока не сообразила связать с рождением сына. Мише на будущий год исполнится тридцать лет.

Социологический опрос

Григорий приехал из Москвы и в тот же день пришел в гости с огромным букетом красных роз и бутылкой шампанского. Машутке уже был годик, он посмотрел на нее и сказал, что девочка похожа на Николая.

Николай показывал комнату, когда-то в этом полуподвале была бытовка строителей, вполне терпимо, можно жить, благоустраивает с помощью Софьиных родителей.

- Первое - избавиться от сырости, второе - поменять фанерные двери и перекошенные рамы окон, - перечислял он.

Григорий наблюдал в окне за ногами парочки, прогуливающейся в палисаднике.

- Нужна густая решетка, - вмешалась Софья, - и полить чем-то, чтобы мартовские коты не пускали на стекло свои вонючие струи.

По ночам не давали покоя пьяные голоса под кустами желтой акации, казалось, всех алкашей района туда тянуло. Николай гонял их, уходили, но, случалось, били им окна.

В первый раз осколки попали в кроватку дочери. Но Маша в тот момент сидела в закутке на детском стульчике, Софья кормила ее кашей, испугались, конечно.

- Зато есть телефон, - Николай показал на красный аппарат.

Наличием телефона он гордился, раз поставили, значит, ценят на работе. Софья смеялась.

Григорий, выпив бокал шампанского, заспешил на важную встречу и на прощание сказал Николаю: " Слышь, ты, будущий Нобелевский лауреат, в таких условиях нельзя растить ребенка".

Николай злился из-за букета роз, некуда деньги девать. Софья решила, что Григорий приходил из-за нее, а не к другу - однокласснику, и воспылала надеждой на лучшее будущее.

Мужа уже не любила, так ей казалось. Он устроился работать дворником, чтобы через жэк получить этот полуподвал. Диплом филолога университета затерялся среди конспектов лекций, газетных вырезок, бумаг на выброс, да все некогда их перебрать, зато не служит в конторе, и остается время, чтобы писать.

"О чем, писать?" - спрашивала Софья. "Не о чем, а зачем и как. Отвечаю: чтобы издали за границей, а это реальные деньги. Естественно, бессюжетник. Реализмом сыты по горло". "Людям интересны истории, а бессюжетники пусть читают психоаналитики - фрейдисты", - повторяла она Якова, нагадал бы тогда кто-нибудь, что он станет ее вторым мужем, не поверила бы: это невозможно, потому что невозможно никогда.

Николай злился, нет, конечно, к Якову ее не ревновал, с какой стати? он не хотел глупо выглядеть.

Посещение Григория пошло на пользу, Николай призвал ее отца, и они поставили на окна густую решетку. Зловещие полосатые тени на беленой стене и на белой скатерти поначалу сводили с ума, но очень скоро привыкла, некогда было на них обращать внимания.

Пока Николай готовил себя в писатели, Григорий поступил в аспирантуру. Однажды позвонил ей и сказал, что выступил на нескольких серьезных конференциях, показал себя как перспективный ученый, его заметили и предложили поучаствовать в международной программе. Что-то по социологии, Софья смутно понимала, но главное - реальные деньги плюс интересная работа. Ему предложили возглавить социологическую лабораторию в родном университете.

В конце лета Софья пошла в университет, восстановиться на третьем курсе после послеродового отпуска, и в полутемном коридоре филологического факультета встретилась с Григорием. Так получилось, что они обнялись и поцеловались.