Читаем Замороженный онлайн бесплатно

В школьный спортивный зал я захожу в хорошем настроении – сегодня первая тренировка по баскетболу в этом учебном году. Единственная, на которой мы будем в старом составе.

Уже в следующий раз к нам присоединятся новенькие, которые займут места парней из прошлогоднего выпуска. Теперь мы здесь старшие, и я пока не понял, нравится мне эта новая роль или нет. В любом случае мне не терпится размяться, всегда чувствую какое-то напряжение, когда долго не играю.

Я задержался, чтобы попрощаться со своей девушкой и думал, что ребята начали тренировку без меня. Но они собрались на краю площадки кружком и о чём-то приглушённо спорят, а потом резко замолкают, когда замечают меня.

– Морозов, иди сюда, поговорить надо, – машет мне рукой Семён.

Такое начало ничего хорошего означать не может. Ещё и парни мрачно косятся, как будто собираются сообщить, что у меня рак.

– Что случилось? – я подхожу к ним.

– Слушай, – говорит друг неохотно, – ты же знаешь, мы тебе добра желаем…

– Давай без прелюдий. Что такое?

– Короче, пацаны видели вчера твою Вику.

– Так. И?

– Она с каким-то парнем сосалась.

– Может, вы обознались? – пожимаю плечами я. – Она вчера к бабушке ездила.

Парни переглядываются. Семён кивает, и мне протягивают телефон. На фото однозначно моя Вика.

– Скинь мне, – говорю я.

– Морозов… – Семён с тревогой смотрит на меня.

– Скиньте мне. Покажу ей, если она будет отрицать.

Получив фото, выхожу из зала. Отлично, блин, потренировался.

– Подожди! – в коридоре меня догоняет Семён. – Ты куда?

– Поговорить с Викой. Куда ещё? – развожу я руками.

– Может, мне с тобой пойти?

– Думаешь, мне понадобится помощь? – усмехаюсь я.

– Ну… Тогда хотя бы останься поиграть. Успеешь ещё с ней разобраться.

– А вы не могли сказать мне после тренировки?

– Мы подумали, будет странно, что мы знаем, а ты – нет, – говорит друг.

– Ладно, – киваю я. Конечно, было бы ещё хуже, если бы они неловко пялились на меня всю игру. – Увидимся завтра.

Идти к Вике ужасно не хочется. Ненадолго задерживаюсь на крыльце школы. Том самом крыльце, где всего двадцать минут назад Вика попрощалась со мной как ни в чём не бывало и пошла домой. По крайней мере, так она сказала мне. Размышляю, не лучше ли просто позвонить ей или даже написать. Нет, это было бы совсем свинство.

Как же я ненавижу эти разборки! Решаю пройтись и подумать по пути, что нужно говорить в таких случаях. До её дома ни одной приличной мысли так и не появляется.

Зависаю около подъезда. Наверное, надо было хотя бы предупредить, что я зайду. Да пофигу. Набираю на домофоне номер квартиры. После непродолжительного пиликанья раздаётся Викин голос:

– Да?

– Привет, это я.

Неприятный писк оповещает, что я могу заходить. Когда лифт открывается на нужном этаже, Вика уже стоит в дверях и ждёт меня. Она в домашних шортах и майке, с пучком на голове – такая простая и понятная, как будто не имеющая никакого отношения к девушке на фото. Вообще-то именно такой она мне всегда и нравилась больше всего.

– Ты чего не на тренировке? – спрашивает Вика.

– Пришлось пропустить.

– А что так? – она проходит внутрь. – Раздевайся.

Следую за ней в прихожую и прислоняюсь плечом к стене.

– Я только на пару минут.

– Что-то случилось?

– Вик, у тебя кто-то есть? – я задаю вопрос спокойно, надеясь на честный ответ.

Она на мгновение застывает, а потом расправляет плечи, скрещивает руки на груди и смотрит мне в глаза, подняв подбородок.

– Да.

Раньше её манера отвечать с вызовом казалась мне забавной, но сейчас это выглядит даже жалко. Я молчу, жду хоть каких-нибудь объяснений. Нашу немую сцену прерывает Викина мама, которая выглядывает из кухни.

– Ваня, привет! Что вы там застряли? Идите обедать.

– Он не останется, – говорит Вика еле слышно, не прекращая смотреть на меня. Кажется, она даже не моргает, как будто мы с ней играем в гляделки.

– Что за глупости? Давай проходи, я тебе уже разогрела.

– Извините, – отвечаю я. – Мне правда уже пора идти.

С недовольным ворчанием женщина скрывается на кухне, и мы снова остаёмся вдвоём.

– Ты мне больше не нужен, – говорит Вика.

– Понял, – киваю я. – Тогда пока.

– Совсем пока? – как-то глупо спрашивает она.

– Ну да, – пожимаю я плечами.

– Ладно.

Раз уж фотка не пригодилась, решаю оставить её себе на память.

Я вроде как даже ждал чего-то подобного. Я не следил за Викой, не проверял переписки, просто как будто знал и всё. Думал, будет больно, но выхожу я из её подъезда в каком-то полном опустошении: то ли с ощущением потери, то ли облегчения.

Накидываю капюшон и иду в сторону набережной. Сегодня мне надо подумать, а лучше всего мне это удаётся у воды. На улице мелкий моросящий дождик, и это хорошо. Нет, не для того, чтобы прятать мои слёзы, просто в такую мерзкую погоду на набережной никого не будет, а мне сейчас не нужна случайная компания.

Спускаюсь по лестнице к самой реке. Как я и предполагал, тут совершенно безлюдно. Гранитные ступени влажные, но я всё равно решаю сесть, рискуя идти домой с мокрым задом – не самое худшее событие за сегодняшний день.

Волны бьются о прибрежные камни, волоча за собой пару пластиковых бутылок и пустую пачку из-под чипсов. Почему я всё время ждал, что она уйдёт? На этот вопрос у меня нет ответа. Может, потому что вокруг Вики всегда крутились другие парни, а она по какой-то неведомой причине выбрала именно меня? А может, я давно что-то понял, но не хотел себе признаваться?

Открываю фотографии на телефоне, их не так много, я не люблю фотографироваться. Отматываю до того момента, когда на них появилась Вика. Первая как раз сделана в тот день, когда мы начали встречаться. Воспоминания захлёстывают меня.

Мы на той же самой набережной, сидим на скамейке, пригретые мартовским солнцем. На улице ещё очень снежно, но в воздухе уже витает ощущение скорой весны.

– Вань, ты такой милый, – улыбается Вика.

– Разве? – усмехаюсь я.

– А ты не знал?

– Ну я…

Теряю мысль, потому что она гладит меня по щеке. Это приятно. Мне даже хочется закрыть глаза.

– У тебя же нет девушки?

– Ты хочешь встречаться со мной? – удивляюсь я.

– Да, я согласна, – она довольно кивает.

Ой… Хотя, почему бы и нет? Вика красивая… Она пододвигается ближе и целует меня в губы. От неё пахнет какими-то конфетами. Мне это нравится. Я ещё никогда не целовал девушку.

«Удалить».

Ко мне подлетает чайка и садится на соседнюю ступеньку. Внимательно смотрит на меня одним глазом.

– Думаешь, так будет лучше? – спрашиваю я у неё.

Это сомнительно, потому что нам с Викой ещё учиться в одной школе целый год, и неловких столкновений избежать не получится.

– Чего молчишь? – спрашиваю я чайку.

В ответ она орёт так пронзительно, что я даже подскакиваю. Чёрт. Нашёл себе собеседницу. Поднимаюсь наверх и бреду вдоль парапета. Без разбора удаляю все фото с Викой. Все, кроме одной – той, что отправили мне друзья.

Останавливаюсь, чтобы поближе её рассмотреть. Вроде обыкновенный парень, ничего особенного. И почему нельзя было сначала со мной поговорить, если она хотела быть с ним? Неужели она думала, что я устрою истерику? Теперь это уже никакого значения не имеет, всё кончено.

Уровень своей наивности я понимаю уже на следующий день. То, что должно было стать концом истории, оказывается только началом. Каким-то образом подробности нашего с Викой разрыва становятся достоянием общественности.

Как только я захожу в школу, ко мне подходят две девчонки:

– Ваня, так жаль, – они смотрят на меня сочувственно.

Кто это вообще такие?

– Не понял, – говорю я.

– Ну… – они переглядываются. – Про Вику… Кто бы мог подумать, что она такая.

– Э-э-э, ну спасибо за соболезнования, – отвечаю я невпопад.

Девчонки трагически качают головой и уходят.

– Морозов, не парься, – ко мне подлетают сзади парни из моего класса. – С любым может случиться.

– Ага, – говорю я.

Ко мне выстраивается целая очередь – люди считают своим долгом сообщить мне, что они думают о порочных женщинах. Я понятия не имею, как мне реагировать на это, поэтому каждый раз ляпаю какую-нибудь глупость. Подозреваю, что половина из них уходит с мыслью, что Вика ещё долго продержалась.

К обеду сочувствующих становится меньше, и я начинаю замечать косые взгляды и смешки у себя за спиной. Когда мы с Семёном и Юрой садимся в столовой, парочка таких девчонок как раз шушукается за соседним столом.

Я разворачиваюсь к ним, смотрю в упор и улыбаюсь. Они сразу перестают хихикать и прячут глаза. Не выдержав и полминуты, они встают и, нервно оглядываясь, уходят из столовой – как будто я сейчас брошусь на них.

– Морозов, ты что делаешь? – спрашивает Семён.

– А? Да не, ничего, – говорю я.

Я надеюсь, что хоть с друзьями смогу забыть об этой истории, но они тоже не могут успокоиться.

– Может, мы её новому хахалю морду набьём? – предлагает Семён.

Похоже, поесть нормально сегодня не получится.

– Да я даже не знаю, кто он, – отмахиваюсь я.

– Выясним, – с энтузиазмом говорит друг.

– Семён, ну зачем тебе это надо? Искать какого-то парня, морду ему бить.

– Это надо не мне, а тебе, – отвечает он.

– Мне-то зачем? – удивляюсь я, отламывая кусок маковой булочки.

– Морозов, он же увёл твою девушку.

– Что значит увёл? Нож у горла держал? Или загипнотизировал? Не захотела бы, не ушла.

– Всё равно это не по-пацански, – друг недовольно крошит вилкой котлету в тарелке.

– Если ты выдумал какой-то кодекс чести, это ещё не значит, что все будут его придерживаться.

– Он должен понять, что поступил неправильно, – настаивает Семён.

– Я ему мамочка, что ли, объяснять, что такое хорошо, а что такое плохо?

– Ну это же оскорбление! Каким надо быть уродом, чтобы сосаться с чужой девушкой!

– Да мне пофигу на них, Сёма, по-фи-гу.

– Не пойму я, Морозов, то ли ты слишком добрый, то ли просто дурачок.

– И то и другое, – подтверждаю я.

– Отстань от него, Рыжий. Пусть человек делает, что хочет, – возмущается Юра.

У Семёна еле заметно дёргается уголок рта. Вообще-то он терпеть не может, когда его называют Рыжим. С Юрой мы общаемся с прошлого года – с тех пор, как оказались в одной баскетбольной команде, а он до сих пор не может запомнить, что это прозвище раздражает Сёму, или делает это специально.

– Мы можем уже поговорить о чём-нибудь другом? – прошу я.

Друзья замолкают ровно на десять секунд.

– А я слышал, что она вроде как с тем парнем даже не встречается, – не выдерживает Юра.

Он говорит это шёпотом, нагнувшись к столу, отчего мы тоже нагибаемся ближе и становимся похожи на трёх сплетниц.

– От кого слышал? – спрашивает Семён.

– Да какая разница? Люди говорят, – отмахивается друг.

– А с чего она должна с ним встречаться, если мы с ней вчера только расстались?

– Не знаю, – ворчит Юра. – Жалко просто. Где ты ещё такую, как Вика, найдёшь?

– Юра, что ты несёшь? – хватается за голову Семён.

– А что? Не всем везёт с девчонками так, как тебе.

– Что значит везёт? – возмущается Сёма. – Просто я невероятно красивый, вот и всё.

– Ага, – закатывает на это глаза Юра. – Морозов, конечно, не уродец какой-нибудь, но ты Вику-то видел?

– Видел. Девчонка как девчонка.

– Да ну?! Какие у неё длинные волосы! А ноги!

– Волосы? Ноги?! Всё, Юра, просто заткнись, – шипит Семён.

– Оба вы уже заткнитесь, – прошу я, и это наконец-то действует.

Сёма уходит в класс, а я специально задерживаюсь в столовой, чтобы в очередной раз поговорить с Юрой.

– Слушай, я же просил тебя не называть Семёна Рыжим.

– Ой, да что такого, Морозов? Он что, не знает, что он рыжий?

– Знает, – киваю я.

Ещё бы ему не знать, если старший брат всё детство дразнил его и говорил, что он приёмный, потому что единственный в семье рыжий.

– Или ты думаешь, что он этого стесняется? – фыркает Юра. – С его-то самооценкой?

– Не стесняется, – подтверждаю я.

И это всегда меня удивляло. После того, как в пять лет Сёма прорыдал целый месяц, а я так и не смог убедить его, что брат врёт, он не возненавидел цвет своих волос, а наоборот стал его всячески подчёркивать. А успокоился он только когда мама показала ему фотографию его деда с точно такими же огненно-рыжими волосами.

– В таком случае почему мне нельзя этого делать? – спрашивает Юра.

– Потому, – отвечаю я. – Юра, мы же с тобой друзья?

– Да, конечно, – кивает он.

– Тогда ты можешь просто сделать то, о чём я тебя прошу?

– Ладно, – Юра закатывает глаза, а я понимаю, что этот разговор у нас не последний.

По дороге в класс замечаю ещё несколько любопытных взглядов. Чёрт, если бы Вика так сильно не старалась показать всем, что мы вместе, может, никто и не заметил бы, что мы разошлись. Сколько раз я просил её быть скромнее на людях, а она только обижалась в ответ. И вот результат.

Несколько дней я не вижу Вику и думаю, что это счастливое совпадение, но, когда мы с ней сталкиваемся в коридоре, я догадываюсь, что всё это время она где-то пряталась.

Замечаю, как она пытается быстро прошмыгнуть в женский туалет. Вид у неё так себе: красный нос, заплаканные глаза. Похоже, ей тоже досталась порция общественного мнения. Когда наши взгляды встречаются, она застывает на секунду, поджимает губы, а потом быстро направляется ко мне.

Выглядит это так, как будто она собирается убить меня на месте, но достаётся мне только яростная пощёчина. Я закрываю глаза и немного поворачиваю голову от её удара. Больше никак не реагирую, даже не достаю руки из карманов, хотя лицо сильно жжёт. Похоже, это бесит её ещё больше.

– Вика, ты совсем чокнулась? – Семён преграждает ей путь, чтобы помешать броситься на меня снова.

Она не обращает на него внимания, только со злобой смотрит мне в глаза:

– Зачем ты всем рассказал?

– Это не я.

Вика пару раз моргает, теряя уверенность в своих словах.

– А кто тогда? – кричит она.

Вокруг уже собираются люди, чтобы посмотреть на разборки. А я-то надеялся, что совсем скоро обществу наскучит наша личная жизнь, но, если мы будем орать и драться посреди коридора, этого никогда не случится.

– Вика, если ты сейчас не уйдёшь, я тебя сам отсюда выволоку, – угрожает Семён.

Она наконец замечает моего друга, отпихивает его руку и скрывается в туалете, громко хлопнув дверью.

– Как думаешь, кто на самом деле разнёс эти сплетни? – спрашиваю я Семёна.

– Не знаю, – пожимает плечами он. – Вся команда была в курсе. Но вообще, Морозов, сомневаюсь, что кто-то сделал это специально. И, если честно, я никогда не понимал, зачем ты начал встречаться с этой истеричкой.

– Не надо, – говорю я. – Она не всегда была такая.

– В следующий раз, когда меня будут бить, тоже сделаю такое лицо кирпичом. Это было эффектно, – смеётся друг.

– Не удивлюсь, если ты специально кого-нибудь выведешь из себя для этого. Но можешь не стараться, такое лицо не каждому дано.