Читаем Закрытыми глазами (ЛП) онлайн бесплатно

========== Часть 1 ==========

Легче сопротивляться в начале, чем в конце.

Леонардо да Винчи, «Дневники».

*

— Ты будешь служить мне снова, как служил в прошлом, — зазвучал глубокий рокот из Пустоты, и чернота, поглощая свет, росла, росла подобно тёмной туче над водой. Саурон ощутил её, лишь только распахнулась Пустота, высвобождая его тёмное присутствие, и никакому свету не под силу было противостоять ему, ибо даже в поражении власть его была всемогущей и неодолимой. «Мелькор», — донёсся шёпот из глубин разума Саурона. «Моргот Бауглир». Враг, у которого было много имён, точно так же, как и у самого Саурона.

Однако в отсутствие Моргота в ткани мироздания гордыня Саурона возросла, и теперь, когда тот вернулся, Саурон не стремился вновь стать его слугой. Он не ответил на зов и просто удрал. Призвал все силы, всю энергию и создал завесу, за которой спрятался от всемогущего Морготова сознания. Лучше бежать целую вечность, чем вернуться к рабским цепям. Не было в целом мире того, что Моргот мог бы пообещать ему и понудить пересмотреть своё решение.

Вот только это было не совсем так.

От пронзительного крика в своём сознании Саурон упал на колени, не сумев от него убежать; звук терзал его дух гулким звоном, пока Саурон не схватился за голову, вонзаясь пальцами в череп, чтобы унять его — что угодно, лишь бы унять его — и крик в сознании сорвался с губ, наполняя пространство диким воем. И тогда он пропал. Бренное тело рухнуло на землю, побеждённое, ослабшее, и в тишине, что воцарилась вслед за невыносимым звоном, уши наполнило тяжёлое, раскатистое эхо. «Шаги», — понял Саурон, лёжа без сил после учинённой над ним расправы.

— Ай-ай-ай, — раздался глубокий и едкий голос. И подцепило живот стальным сабатоном, и перевернуло на спину. И вот тяжёлый латный башмак безжалостно надавил на грудь всем своим весом. — Теперь мы непослушны, да? Как изменили тебя годы, Майрон.

Саурон воззрился на него, не в силах сдержаться. Моргот был огромен. Могуч. Внушителен по силе и даже просто по размерам — выше любого существа, что видел Саурон за всё своё существование. А ещё — злонравен, жесток и неумолим. Бескомпромиссен. Теперь Моргот стоял, со стальным сабатоном на груди Саурона, закованный в броню с головы до ног, как монстр, готовый к битве. Разгневав его, не приходилось ждать, что это сойдёт тебе с рук.

— Тебя долго не было, Мелькор, — бросил ему Саурон и потянулся к сабатону, чтобы попытаться столкнуть его, снять тяжесть с груди и просто вдохнуть — лёгкие пылали от этого усилия. — Всё меняется, когда исчезаешь так надолго…

Моргот поднял свою стальную ногу, размахнулся и с яростью пнул Саурона в его смертную грудь, ломая кости с громким треском и отшвыривая от себя. И вот Саурон лежал на животе, втягивая воздух сквозь пульсирующую агонию, и хотя боль была невыносимой, но он выставил руки вперёд и попытался отползти.

Всё было тщетно.

Через мгновение Моргот обрушился на него снова. Опять поддел ногой и перевернул на спину, наклонился и схватил за горло, крепко стиснул стальные пальцы на трахее и поднял в воздух за шею. Саурон висел, вцепившись в руку Моргота, едва дыша сдавленным горлом. Глаза Моргота удовлетворённо сияли, и гадкая улыбка расцвела на его губах.

— Ты будешь служить мне снова, как служил в прошлом, — повторил Моргот непреклонно. — Но на этот раз в наказание за безрассудное неповиновение ты будешь не слугой, а рабом. И лишь когда усвоишь свой урок, прекратишь тявкать и создашь мне новую армию, я рассмотрю возможность вернуть тебя на твоё прежнее место.

Моргот разжал пальцы и просто отпустил. Саурон ударился оземь, дыша глубоко и болезненно, и с каждым вдохом и выдохом делалось всё больнее. «Тявкать». Это слово. Глубоко внутри будто разверзлась глубокая яма. «Нет», — подумал Саурон, преисполнившись гневом. Наперекор боли, скрипя зубами от пульсации во всём теле, он поднялся и встал прямо.

— Я не пёс…

Моргот вновь ударил сабатоном в грудь Саурона и переломал ещё больше костей. Саурон ахнул, а Моргот навис над ним, вне себя от ярости.

— Ты мой пёс! Ты всегда им был, Майрон, и сделаешь, как я скажу!

Саурон каким-то образом изыскал в себе силы засмеяться, хотя вышло больше похоже на скрежет.

— Никогда, — прошипел он в ответ, глядя Морготу в самые глаза. — В целом мире нет ничего…

Настал черёд Моргота смеяться, и глубокий рокот наполнил воздух, будто произошло землетрясение. Он отвернулся от Саурона и махнул рукой, раздвигая перед собой завихрения пространства. С помощью незримой силы приподнял он завесу меж мирами и показал, что на другой стороне. Саурону была уготована особая пытка.

Там, скованная путами из чёрного дыма, что шевелились и скользили, как змеи, на запястьях и лодыжках, шее и талии, висела сама Владычица света, Галадриэль. Она была прикована к стене живыми клубами дыма, но лицо её сияло ослепительным белым светом, что озарил всё его существо. Без сознания, с закрытыми глазами и свисшей набок головой — но, если не считать оков, она казалась невредимой.

Единственная его слабость — и Моргот уже завладел ею.

Моргот приблизился к её бессознательному облику, большая ладонь потянулась к щеке, будто для того, чтобы погладить, хотя на самом деле её здесь не было — то был лишь морок. Однако образ этот говорил правду. Галадриэль уже попала в плен, и Саурон никак не мог помешать Морготу подвергнуть её любым мучениям, каких бы тот для неё ни пожелал.

— Позволю себе не согласиться, — возразил Моргот тихо, но зловеще. — Твоя ненаглядная Владычица света у меня, и я предлагаю тебе в утешение награду — если захочешь принять. Я знаю, что в глубине души ты этого хочешь. Чувствую твое желание, твою любовь к ней. Ты притворяешься, что этого нет, но это песней летит сквозь бескрайние грани и завесы мироздания. Я знал: чтобы тебя поймать, мне нужна лишь она. — Рука Моргота соскользнула с отражения её лица, и он повернулся и наконец посмотрел на Саурона в упор. — Можешь забрать её, Майрон. Я отдам её тебе. Твоё единственное желание. Твоя единственная отрада. Она будет твоей целую вечность, и ты сможешь делать с ней всё, что ни пожелаешь, и никто не встанет у тебя на пути. Даже она сама.

Моргот пошёл к нему — шаги гулким эхом отдавались в разуме, каждый сродни удару возмездия, — пока не поравнялся с поверженным телом Саурона.

— И другой вариант, — прошептал Моргот с угрозой, которой светились также и его глаза. — Я могу отдать её моим оркам, моим троллям, моим зверям, а ты понаблюдаешь, как они буду силой брать её прямо у тебя на глазах; сам же ты к ней и пальцем не прикоснёшься. Выбор за тобой. Её судьба в твоих руках. — Моргот отошёл от Саурона, точно наскучила ему вся эта нелепица. — Никогда не говори, Майрон, что я не милосерден.

Вопреки боли от каждой сломанной кости, что пронзила лёгкие, Саурон пытался дышать, глядя на лучезарную Галадриэль в оковах. Выбор был скуден, но к тому времени, как последнее слово слетело с губ его мучителя, Саурон принял решение. Упершись ладонями в землю, он медленно поднялся на колени и склонил перед Морготом голову.

— Я твой слуга, — кое-как выдавил из себя Саурон, пусть тело и содрогалось на каждом слове.

*

Галадриэль очнулась в покоях, что отвёл ему Моргот, и, завидев его, резко села, затем отпрянула, прижавшись к стене позади себя. Её глаза широко распахнулись, и она задышала быстро — грудь беспорядочно вздымалась и опадала. Она обвела взглядом комнату — может, ища оружие, — но не нашла ничего, кроме того, что он держал в руках; он сидел на стуле напротив и затачивал клинок о точильный камень.

— Проснулась, — услышал он свой беззаботный голос, и она зашипела.

— Ты, — выплюнула она.

Конечно, она его узнала. В наказание за непокорность его привязали к последнему его смертному телу, ибо оно было значительно слабее других, что он использовал в прошлом. Его привязала сила, с которой даже он не мог тягаться, и изменить внешность было ему неподвластно. По крайней мере, она знала эту смертную форму. Так будет проще. Он — Халбранд, старый друг, что был у неё когда-то. Хотя это не его настоящее имя. Да и то, которым нарекли его давным-давно, тоже ненастоящее. Просто имя. Оно ничего не значило.

Саурон остановил заточку и облокотился на камень.

— Да, я. Ещё есть, что добавить?

— Ты подлый… — Её прекрасное лицо исказилось, она сглотнула ком в горле. — Ты ничего от меня не получишь! Держись подальше, иначе отрежу…

— Нет нужды в угрозах, — сказал Саурон, убрал клинок в ножны и поднялся. — Я тебя не трону. Без твоего на то разрешения. — Он посмотрел на неё многозначительно. — Понятно?

Не похоже было, чтобы Галадриэль поверила. Она вновь окинула комнату взглядом.

— Зачем тогда ты сунул меня сюда?

Саурон глубоко вздохнул. Это будет долгий разговор, ведь она ему не поверит.

— Не я. Моргот. Ты в моих покоях лишь потому, что это был бы или я, или его уроды. Ты предпочла бы их?

Миг она молчала.

— Ты и есть один из его уродов.

Он кивнул на это, поджав губы.

— Ладно, вставай тогда. — Он подошёл к ней, протянул руку. — Отведу тебя к ним.

Галадриэль уставилась на его ладонь. И не двинулась с места.

— Нет, — бросила наконец.

Он кивнул вновь, но на этот раз его губы скривила обида. И ею же пылали его глаза, когда он наклонился к Галадриэль.

— Тогда хватит пенять на меня.

Он тут же отстранился, не желая напугать ещё сильнее — она и так дрожала всем телом, и уж наверное от страха. Он мог представить себе её мысли, и когда отважился мимолётно заглянуть в её разум, увиденное ему не понравилось. В сознании вспыхнул промельк их двоих в неистовом объятии-схватке, и его замутило. Так вот как она о нём думала? Кулаки сжались сами собой.

— Усмири свои мысли, Галадриэль, — бросил он через плечо. — Как уже сказал, я не трону тебя без разрешения. Кровать твоя. Я останусь на полу.

Он сделал паузу, раздумывая над тем, что ей рассказать, но какой смысл что-то утаивать? Они оба пленники. Почему не быть с ней настолько честным, насколько возможно?

— Ты здесь лишь потому, что Моргот угрожал отдать тебя своим тварям на поругание, а я был бы вынужден за этим наблюдать, если бы отказался взять тебя в награду за своё возвращение в рабство, — проговорил Саурон глухо. — Твоей неизбывной боли я предпочту твой гнев. Так что валяй. Злись, но не забывай об этом.

Потом он ушёл — ибо слишком много искренности выплеснулось за раз и признавать это было невыносимо. Не то, чтобы это давало ей какую-то власть над ним. Ни у одного из них не было здесь власти, да и Моргот в любую минуту мог передумать. Над их головами угроза будет висеть всегда, и всё прочее было неважно. И он ничего не мог сделать, чтобы это изменить. Как и она.

Долгое время Галадриэль молчала. Биение её сердца замедлилось — он слышал его даже с другого конца комнаты. Там, где он стоял, в скале зияло широкое отверстие — огромное окно, что тянулось во всю стену. Облокотившись на карниз, он смотрел на каменоломни внизу. Работа кипела. Куда ни глянь сновали всевозможные твари, ответственные каждый за свою копь или приспособление, повсюду пылали факелы. Все они пребывали в полнейшем неведении, что он на них смотрит.

— Как ты намерен поступить со мной, — спросила она требовательно из-за его спины, — раз я дана тебе в награду?

Саурон поневоле задумался, как на это ответить, но само решение он принял ещё в тот миг, как согласился на требования Моргота. Он не оглядывался — не хотел видеть выражение её лица. Она ему не доверяла. Он это знал, и он не ожидал, что она просто возьмёт и доверится теперь, когда они опутаны, стянуты вместе против воли.

— Буду тебя защищать, — сказал он, — чем смогу.

Единственный ответ, который имел смысл. И она не обязана ему верить.

Он всё равно это сделает.

*

Недоверие Моргота росло день ото дня, и, дабы развеять его сомнения, приходилось притворяться. Саурон долго трудился в кузнице, мастерил серебряное ожерелье с алмазами. Оно вышло грузным, роскошным и прекрасным. К ожерелью он выковал длинную тонкую цепь с браслетом на конце — на свою руку. Сойдёт за поводок. Мерзкое прикрытие. Но Моргот оценит. Это отведёт от них его глаза, взгляд которых Саурон чувствовал на себе постоянно. Нельзя было допустить, чтобы Моргот решил, что его слуга… что его рабы не выполняли то, что от них требовалось. «Пёс», сказал он. «Потомство». Какие гадкие слова! Они же не собаки!

Саурон, верный своему слову, Галадриэль не трогал — во всяком случае, не в этом смысле. Ладонь на предплечье здесь и там. Рука, протянутая ей, чтобы помочь спуститься по крутой лестнице. Однажды она поранилась, и он обработал порез. Он спал на раскладной койке в другом конце комнаты, она — на кровати. Он держал слово, и Галадриэль начала расслабляться. Иногда они вели беседы. Иногда он даже смел надеяться, что ей по душе его общество. Их положение было ужасным, но они извлекали из него столько пользы, сколько могли, ибо лишь друг другу они могли здесь верить. И мало помалу он приходил к выводу, что она начала ему доверять.

Он принёс ей ожерелье, завёрнутое в ткань и туго перевязанное. Галадриэль с опаской взяла свёрток в руки. Посмотрела, опять подняла взгляд к его глазам.

— Что это?

— Подарок, — ответил он. Заметив, что она медлит, не зная, открыть или нет, он подбодрил: — Ну же. Оно не укусит.

Галадриэль прищурила глаза. Она больше его не боялась и не сердилась на него. Здесь, в этом аду, у них завязалось некое подобие дружбы.

Благодаря которой он пока не лишился рассудка.

С тихим вздохом она взяла свёрток и села. Развязала ленту, потом развернула ткань и ахнула, глядя на мерцающее украшение. Изящно наклонилась, подцепила пальцами и подняла инкрустированное самоцветами ожерелье, чтобы рассмотреть получше. Тогда длинная цепочка упала на пол, и Галадриэль опустила глаза и проследила за ней взглядом. Та была больше метра в длину, и она сразу же уставилась на Саурона.

— Что это? — потребовала она ответа с намёком на ярость в голосе.

Он присел напротив.

— И подарок, и прикрытие, — признал Саурон. — Он следит за нами. Думаю, он планирует вмешаться. Если ты наденешь это, он расслабится. — На миг Саурон остановился и подумал, как же ему от этого тошно. Как ненавистно ему это. Не только гнев в её голосе, но и обида в глазах. Это было дурно по отношению к ней, и он это знал. — Ты не обязана, если не хочешь, конечно. Просто я боюсь того, что он может с нами сделать, если узнает.

— Узнает о чём? — спросила она напряжённо.

— Ты как думаешь? — бросил он в ответ, хотя и без злости. — Считаешь, он отдал тебя мне в награду, чтобы мы стали друзьями, Галадриэль?

Она не шевельнулась.

— А кто мы? Друзья? — выпалила, дерзкая, как всегда. И он бы солгал, сказав, что не любит в ней именно это.

Он замер от одной мысли об этом, не зная, что сказать дальше.

— Разве нет?

Теперь молчала уже Галадриэль. Она ещё раз взглянула на ожерелье и опустила его обратно в тряпицу.

— Возможно, — прошептала она, — странная участь, на которою нас обрекли, не дала нам иного выбора.

Он сглотнул ком в горле. Это был почти что тот ответ, который он ожидал услышать — и довольно.

— Наденешь?