Читаем Закон Талиона онлайн бесплатно

Подполковник читал вслух, монотонно, без выражения, читал, как читают вроде бы нужную и по-своему интересную, однако не совсем понятную газетную статью, или компиляцию из набивших оскомину приказов по округу за прошлый месяц:

Оторвался от листа, поднял на собеседника глаза, словно хотел о чём-то спросить, но промолчал и глаза опустил.

Перелистывая, сделал вынужденную паузу, как-то смущённо кашлянул в кулак.

Дочитав, бережно закрыл обыкновенную, на девяносто шесть листов общую тетрадь в клеточку, положив её на стол, придавил широкой ладонью коричневый, коленкоровый пере-плёт.

— Ты что-нибудь понял?

Молодой капитан отрицательно покачал головой.

— Он смерть свою чуял. Это чьи стихи?

— По всему — его. Почеркушки, исправления, бумага проколота, будто на коленке при-держивал…. Ему всего-то восемнадцать… было. Если б не пуля, может, стал бы парень вторым Лермонтовым, стихи бы писал… про Кавказ.

Комбат в полевой форме цвета ошпаренного щавеля с мятыми погонами подполковни-ка и ротный в камуфляже вдвоём сидели по разные стороны импровизированного стола — сорванной с креплений, брошенной на козлы и укрытой плащ-палаткой сарайной дверью. На столе стоял фонарь, прозванный за немеркнущее ночное бдение "летучей мышью". Неподвижный, экономный язычок пламени, спрятанный за стеклом, словно бы плыл в рассеянно-сияющей полусфере, включая в пределы света фигуры двух офицеров. Сидели в сарае на снарядных ящиках. Тени почему-то не падали на сложенные из дикого камня стены, будто независимый горский дух, засевший в этих булыгах, отторгал даже такие эфемерные следы чужаков. С той стороны у занавешенного брезентухой входа топтался часовой; за стеной слышался негромкий солдатский говорок-матерок; иногда раздавалось приглушённое молодое ржание над немудрёной шуточкой; заурчал и заглох движок БТРа — обычный вечерний шум компактного, кратковременного военного расположения.

Капитан с сыновним любопытством и со снисходительностью, свойственной самоуве-ренным молодым людям, смотрел на горестно опущенные, мощные плечи командира.

— "Зачем золотарю штаны?" — это про что? В смысле — разгребать дерьмо в чистой одёжке…? Одно не напрягает, — задумчиво пробормотал он, — похоронку посылать некому. Детдомовский.

— Вот то-то. В детстве родительской ласки не видал, а во взрослую жизнь вообще не пустили.

— Родина-мать воспитала, — пожал плечами капитан, — Родина-мать призвала. Долг каж-дого… и так далее. Почему бы и нет?

— Не ёрничай, — подполковник устало распрямился, — если б Родина, а то бляха-муха… Брюзжу? Думаешь, старею? Может быть, может быть. И то — пора. Приказ читал?

— Как не читать? Значит, на вольные хлеба?

— Имею право, — в тоне, каким были сказаны эти два слова, слышался вызов, будто под-полковник оправдывался.

— Там, между прочим, сказано: "На основании личного рапорта…". Когда успел, батя?

— Да вот…, на прошлой неделе, мы тогда под Знаменским кантовались. Ты в рейде…. Тут прилетает на вертушке генерал, вроде как с комиссионной проверкой, не из наших — из Генерального — столичная штучка. Ну и не просто так дал понять — практически приказал, — комбат неожиданно зло спросил, — а ты думал, я этих сосунков по своей воле бросаю?

Капитан отвернулся, уставился в стену, глаза сузились. Ох, не приведи господи, встре-титься с таким взглядом.

— Надо же, какие почести. И это всё, что ты заслужил? Чего мне не сказал?

— А ты бы что, приказ отменил? Ладно, завтра с утречка вертушку подадут, на ней и убудем, — комбат пристукнул ладонью по тетради, — вот с ним на пару в Моздок. Знаешь, сколько я за свою службу пацанов похоронил? И каждый раз хреново, будто сам в гробу.

Капитан легко вскочил на ноги, прошёлся, разминаясь, о чём-то думая. Потом требова-тельно посмотрел на подполковника.

— Где это видано, комиссия аж из Генерального штаба, чтобы простого комбата на пен-сию?! Батя, колись, кому ты в верхах дорогу перешёл? Вокруг тебя всё время чего-то, — он пошевелил в воздухе пальцами, — крутится, я же вижу.

Комбат усмехнулся.

— Точно об этом же меня спрашивал залётный генерал. Ему о многом не сказал, прости, тебе тоже не скажу, не имею права. Пока. Дело прошлое… Короче…ну ты понял.

Комбат натурально врал — прости господи — не считая возможным информировать по-мощника о своих истинных намерениях.

— Значит, не имеешь права? А они имеют? Бесправен тот, кто добровольно отдаёт свои права.

— Что ты хочешь? Ты до утра потерпи, может, и расскажу, если не передумаешь. Но об-ратной дороги не будет.

— Даже так?

— Очень… на то… похоже…

Длинные паузы между словами означали серьёзное раздумье, словно батя ещё раз про-кручивал в памяти недавний визит.

…Комиссия — это "проверяющий" генерал думал, что комбат так думает — нагрянула неожиданно. Буквально за час до того телефонировали из штаба: встречайте, мол. Чего ж не встретить?

Вертолёт, подчиняясь сигналу, приземлился на пыльном, продуваемом всеми ветрами пустыре, с одной стороны ограниченном окраинными одноэтажными домами, а с другой каменными хозяйственными постройками, в которых разместились командный пункт батальона, пункт связи и полевая кухня. Ещё три длинных, приземистых, похожих на коровники здания отводились для проживания солдат поротно. На краю пустыря замерли четыре БТРа.

Из вертушки легко выбрался стройный, подтянутый генерал. Седина в коротко остри-женных волосах, строгий китель, штаны с лампасами — всё при нём. На груди впечатляющая пластина орденских колодок. Лейтенант Солохин, стоя рядом с комбатом, чуть шевельнул губами:

— Как в кине. Там награды по графику или по жребию? Сюда, поди, ещё за одной цац-кой приехал?

Комбат покосился на Солоху.

— Что за непочтение к регалиям? Брысь отсюда! Смотри, не подведи!

— Слшсь!

Лейтенанта сдуло ветром вертолётных винтов, а подполковник размеренным шагом двинулся навстречу высокому гостю.

Лишь когда лопасти прекратили вращение и слегка обвисли, генерал отошёл от маши-ны. На фоне могучей вертушки начальство смотрелось эффектно. Мужик, по всему видать, спортивный. Хорошие там у них тренажёры. И врачи-диетологи тоже, надо думать.

Один из лучших боевых генералов, с кем подполковнику доводилось хлебать из одного котла, внешне проигрывал штабному хлыщу по всем статьям — грузный, рано постаревший, с хриплым голосом и тяжёлым дыханием. Однако тот генерал мог не спать сутками, прохо-дить не один десяток километров по бездорожью, разбирать и собирать автомат с закрытыми глазами, валить мишени (мишени бывают разные) за четыреста метров и, главное, принимать ответственные решения, не ожидая приказов из Ставки, а, иной раз, и в разрез с этими самыми приказами. Интересно, штабной на такое способен?

Комбат поймал себя на том, что брюзжит не по делу, ничего не зная о человеке, и с лёгкой душой бросил руку к козырьку кепи.

— Здражлатрщнерал! Командир семнадцатого, десантного батальона подполковник…

Генерал, отмахнувшись, обаятельно улыбнулся.

— Всё, всё, подполковник, не на плацу. И тебе здравия. Значит, давай так, по-простому: ты рассказываешь, показываешь, а я смотрю и делаю выводы. Годится? Э? Что с рукой? Ра-нен?

Подполковник, качнув на перевязи левую руку, пожал плечами. По-простому, так по-простому.

— Никак нет. На тренировке потянул, пока тихо — баюкаю. С обеих рук стреляю, вот и берегу инструмент. Если прикажете…

— Да ладно. Пойдём, поглядим, что тут у вас.

Следом двинулась свита, аж пять человек и все майоры.

Глядел генерал недолго, рассеянно, и было видно невооружённым глазом, что баталь-онное хозяйство, расположение постов и огневых точек его мало интересуют. А когда оче-редь дошла до полевой кухни, весело и демократично сунул нос в котёл.

— У-у, тут у вас каша с тушёнкой. Я бы и дома от такой не отказался.

— За чем дело стало?

— Попозже, если время будет. Подполковник, распорядитесь, покормите-ка моих офи-церов, пусть вспомнят солдатский рацион. А мы пока прогуляемся. Не возражаете?

Мягко стелет. Подполковник, естественно, не возражал, более того, он ожидал разго-вора с глазу на глаз и даже считал его для себя необходимым. И вот, похоже, грядёт момент истины.

Генерал шёл, не спеша, поднимаясь вверх по тропе, обрамлённой кое-где стрельчаты-ми ворсинками первой травы, наконец, не доходя с полсотни метров до временных казарм, остановился, осмотрелся, вдохнул полной грудью, на его лице было написано чуть ли не на-слаждение — вроде как любовался окрестностями. И то — в Первопрестольной такого не уви-дишь: чистое яркое небо, необычайно прозрачный воздух и горы. Те, что ближе, серо-жёлтые, вдали — синие.

— Благодать! Тут бы горный курорт устроить, жить мирно, деньги грести, так нет…! — Неожиданно, сохраняя на лице благодушное выражение, уставился в упор на комбата. — Не догадываешься, подполковник, кому на самом верху дорогу перебежал?

Вцепился, интриган, острым взглядом, будто пытался вскрыть черепок, как яичко всмятку и посмотреть, что там внутри. Не сумел — лицо комбата отражало лишь бестрепет-ное спокойствие.

Можно было, конечно, разыграть растерянность и удивление, мол, не знаю! О чём вы? Да, как же так? Можно, но не нужно, не сообразно цели. Подполковник ответил чётко, рас-ставляя ударения.

— Чего гадать? — Точно знаю, и пока не вижу смысла в этом знании.

"Пока" прозвучало многозначительно, как определённый намёк на возможность осо-бых соглашений.

Столичный деятель, по-видимому, не ожидал столь прямого ответа, полагал, что при-дётся уламывать, а тут бамс! Подобная прямота означала либо глупую, необоснованную са-моуверенность, что вряд ли, либо спокойную уверенность, которая ещё не имела объясне-ния, но свидетельствовала о том, что подполковник запросто может придерживать парочку увесистых булыжников за пазухой. Второй вариант устраивал высокого гостя больше, от-крывая определённые перспективы. Слово "пока" генерал оценил правильно. Возможно, именно здесь отольётся золотая пуля для некоего лица, занимающего слишком высокий пост, не совместимый с его, не в ту сторону направленными, умственными способностями.

Генерал ощутил азарт загонщика, хмыкнул, отвёл взгляд, чтобы не выдали заблестев-шие глаза.

— И не боишься?

— Есть основания для бесстрашия, — подполковник мягко улыбнулся, как бы говоря: "мы, кажется, находим точки контакта".

— Смысла, говоришь, нет? Ошибаешься. Гадаешь, наверное, откуда у меня информация о конфликте слона с мышкой? И не Слон ли инспирировал мой визит? Докладываю, как на духу — к моему визиту Слон отношения не имеет. Всё просто. До нас дошли сведения, что одному чрезвычайно преданному лицу из военной прокуратуры дано задание, догадываешь-ся кем, сфабриковать уголовное дело против мышки. Это нас заинтересовало — слишком разные весовые категории. От уголовного дела мы тебя прикроем. К этому вопросу мы ещё вернёмся, а пока… Мы начали раскопки и откопали кое-какие факты. Оказалось, что в дан-ный момент серенькая мышка пребывает в Чечне в должности скромного командира баталь-она и в звании подполковника. Но если мелкий грызун так сильно мешает гиганту, — генерал склонил голову к плечу, демонстрируя недоумение, — не проще ли организовать для него ге-ройскую смерть? Так ведь нет — надо обязательно в параше утопить! Улавливаешь, подпол-ковник? Идём дальше. В засекреченных документах КГБ фигурирует фамилия мышки, и должность у неё тогда была довольно занятная — заместитель командира подразделения "Т". Функции подразделения — спецоперации. А далее — лакуна. В папочку вложена записка: "…документы изъяты по особому распоряжению начальника Службы Безопасности Прези-дента". Дотошный кадровик попался. Причём здесь СБП? Нашли мы кадровика. На пенсии мужик. Что такое — подразделение "Т", он толком не знает. Зато припомнил, что курировал это подразделение лично Андропов и будучи председателем КГБ, и в качестве секретаря ЦК КПСС, и члена Политбюро. Ещё он припомнил, что досье на всех твоих, подполковник, со-служивцев были изъяты в одно время пару лет назад, может, чуть больше. Каково?! — Гене-рал вновь пристально посмотрел на комбата. — Те, кому положено, задумались: что собой представляло загадочное подразделение, обозначенное литерой "Т"? Скажем, с недавних пор по кабинетам Минобороны, МВД и ФСБ блуждает идея о создании спецподразделения "Т", нацеленного на борьбу с террористами внутри страны. Назрело, понимаешь. Резонно было бы предположить, что предыдущая группа выполняла те же функции. Но в ССР прояв-лений терроризма, можно сказать, не наблюдалось. Уж не подразумевалось ли проведение террористических акций за пределами Союза? Э? В те времена с наших бы сталось. Опять-таки, имеется неувязка: за бугром в спецслужбах сидят не дураки, и данные об экспорте терроризма рано или поздно были бы получены — шило в мешке не утаишь — и обнародованы. Ух, и устроили бы нам обструкцию! А её не было, и нет! Значит…что же это значит? Причём здесь "Т"? Возможно, это аналог отряда специального назначения "Вымпел"? Он тоже создавался отделом нелегальной разведки с подачи и под присмотром Андропова. А уж засекречен…! Но, не стыкуется, поскольку нынче "Вымпел" рассекречен, а его ветераны у народа в большом почёте. По всему получается, что литера "Т" — в те давние времена означала нечто иное, о чём и говорить не хотят. Э? Серьёзный вопрос, которым озадачились серьёзные люди. Так подробно рассказываю для того, чтобы ты осознал своё сегодняшнее положение и наше весьма пристальное внимание ко всему, что касается Слона.

— Для чего вам это?

В голосе комбата сквозило какое-то усталое, отрешённое равнодушие, словно всё ска-занное не очень-то его заинтересовало, и вопрос он задал по инерции — игра такая.

— В данном случае я ничем не рискую, если скажу: группе, которую я представляю, не-обходимо убрать этого монстра из власти и выдворить с российской политической арены.