Читаем Заклятье от измен онлайн бесплатно

Натусик, супружница Жени, была не из числа барышень-интеллектуалок. Это – мягко выражаясь. А если чуть грубее, но ближе к прозе жизни – наивна и откровенно глуповата. Но для Жени это не имело абсолютно никакого значения. У нее было много других достоинств, вполне себе компенсирующих эту ложку дёгтя.

Во-первых, фигура – выпуклости в нужных местах, но ничего лишнего. Натусик с детства дружила со спортом, поэтому щедрый дар природы она сумела не только сохранить после рождения ребенка, но и преумножить. Не слишком высокая, ладная, всегда со вкусом одетая – мужики на улице постоянно шеи сворачивали, глядя ей вслед.

Во-вторых – блондинка. Натуральная. Женя всегда имел слабость к белокурым красоткам. Еще в детстве, если вдруг случайно ему попадались девчачьи раскраски, он всех без исключения принцесс делал блондинками. «А разве бывают другие принцессы?» – искренне недоумевал он.

Третьим несомненным достоинством Натусика было ее умение готовить. Нет, пожалуй, слово «умение» было неточным. Талант! Вот! Его жена готовила так, что шеф-повар любого ресторана удавится от зависти – это несомненный талант!

А еще Натусик никогда не кричала, не выясняла отношений и ничего не требовала. Максимум – скромно и вежливо попросит Когда мужики начинали жаловаться на своих жен, что они «выносят мозг», Женя удивленно спрашивал:

– А что это значит? – и на него смотрели с откровенной завистью.

Словом, в жены Евгению достался ангел в человеческом обличии. Хоть и не слишком умный ангел, признавал Женя. Понятно, что для женщины ум – это даже не всегда достоинство, иногда и откровенный недостаток, но все же, все же… Иногда Жене становилось неловко за жену, так странно она себя вела.

Ну вот, например. Сколько раз такое было: сидят они в компании друзей. Кто-то из мужиков начинает самую настоящую ересь нести. Женя взрывался моментально, когда такое слышал:

– Ну это же бред! Это чушь собачья! Ахинея настоящая! Ты абсолютно не владеешь впросом! – и спорил, доказывал, горячился и нервничал так, что чуть ли не до драки дело доходило. Ну неправ он! Ведь абсолютно неправ! Как такое можно стерпеть?

А Натусик что? Да ничего! Даже если хорошо в данном вопросе разбирается – сидит, улыбается молча, как будто, так и надо. Ни за что в спор не ввяжется.

– Ты чего молчала? Почему меня не поддержала? Ты же знала, что я прав!

– Но мы же пришли человека с днем рождения поздравить, а не доказать при всех, что он дурак. Зачем портить праздник?

Или вот еще было. Пришла в гости мать Жени – на новорожденную внучку посмотреть. И давай Натусика ругать, что не пеленают – ноги у малышки от этого кривые будут. Тут даже сам Женя не выдержал:

– Мама, даже я знаю, что это чушь полная! Не зависит от пеленания кривизна ног! Это только наследственность! А от твоего пеленания еще и суставы повредить можно. Ты с ума сошла такое советовать?

Мать обиделась, конечно, а Натусик, вместо того, чтобы мужа поддержать, увела свекровь на кухню чай пить. Она что, сама не знает таких элементарных вещей? Вместе к родам готовились, книжки читали, в интернете рылись, на лекции ходили. Знает, и не хуже, чем он. Чего молчать-то было?..

И еще один недостаток, кроме глупости, был у Натусика. Ну как недостаток? Скорее, блажь, чудинка. Это, наверное, и недостатком смешно называть. Натусик была суеверной. Нет, по углам соль не сыпала и на булавки не плевала, увидев черную кошку – то есть, в обычной жизни это никак не проявлялось и ничем не мешало. Тем не менее, один заскок был.

– У меня прабабка была ведунья. Она и меня кое-чему научила. Так, конечно, пустяки, на многое у меня дара не хватает. Но вот заклятье от измен я на тебя наложила. Ты это учти. Просто на всякий случай, – вот такие слова она как-то сказала Жене и посмотрела пристально – аж мороз по коже.

Но вообще-то было это еще перед свадьбой – почти десять лет назад, и Женя, посмеявшись, благополучно об этом забыл – больше ни в чем Натусик свой «дар» (ха-ха-ха) не проявляла. А тут эти ее слова вдруг вспомнились сами собой. Почему-то. Наверное, просто к случаю пришлось.

…Женя Натусика своего любил, а дочку просто обожал, но… бес попутал, то есть, тьфу… так обстоятельства сложились… Завертелось у него с коллегой на работе. До серьезного пока не дошло – так, хиханьки, кофе после работы, прогулки по улицам, обнимашки…

Но вот решили они перейти от слов к делу – чтобы уже все по-серьезному, по-взрослому. Он с вечера Натусика предупредил, что завтра будет поздно, совещание внезапное на работе, снял номер в гостинице, а утром надел новую рубашку и побрызгался туалетной водой во всех местах.

С самого утра день казался замечательным: влюбленные встретились, выпили кофе, мило пощебетали и трогательно подержались за руки. Дама смущалась, розовела и опускала глазки, а Женя чувствовал, что от предвкушения его сердце вот-вот выскочит из груди…

А к обеду Жене стало плохо. В самом прямом смысле. Живот скрутило так, что он от "белого коня" не мог отойти дольше чем на двадцать минут. Лихо было настолько, что даже после окончания рабочего дня ему пришлось задержаться еще на пару часов – и только потом, охая и вздыхая, кое-как он добрался до дома на такси – и то с парой внеплановых экстренных остановок.

Испуганная Натусик, охая не меньше самого Жени, весь вечер крутилась вокруг него, глядела с сочувствием и даже весьма профессионально сделала ему промывание желудка.

…На следующий день коллега весело посмеялась над приключением сконфуженного ухажера, но, кажется, вовсе не обиделась и предложила перенести свидание на пятницу. В пятницу Женя собирался ехать с семьей на дачу, но и перед дамой он чувствовал себя виноватым, поэтому, подумав согласился.

Увы! Его снова ожидала неудача. Да еще какая! Едва он принял душ в пятницу утром, едва успел надеть чистое белье, как почувствовал невыносимое жжение в… как это изящно называют, "зоне бикини". Жжение было настолько сильным, что Женя снова рванул в ванную и долго мылся холодной водой.

А потом, стараясь не обращать внимания на подозрительный взгляд Натусика, попросил у нее "что-нибудь от раздражения ТАМ".

– Ты не подумай ничего плохого, я ни-ни, Натусик

– Я и не думаю, – странно усмехнулась она. – Я же тебя предупреждала – заклятие на тебе. Ты просто не сможешь мне изменить. Никогда.

Женя недоверчиво хмыкнул – только сейчас он вспомнил о том самом предупреждении. Он-то считал его полной чушью, суеверной ерундой, но… Да никаких «но»! Бабкины сказки и есть!..

Пассия Жени, конечно, неудовольствие от сорванного свидания выразила, но все-таки решила дать ухажеру последний шанс. В следующую субботу Натусик с дочкой были приглашены на детский день рождения – до самого обеда. И Женя решил испытать судьбу еще раз.

…Весь вечер пятницы он рубился в игрушки на телефоне с таким увлечением, что не заметил, как полностью разрядил его. Поставив на зарядку и выпив с Натусиком чаю, он лег спать и…

Проснулся только в час следующего дня. Свидание было назначено на одиннадцать… Подскочив, как ошпаренный, он схватил телефон. Ну что за невезение! Кажется, вчера вечером он не до конца вставил шнур зарядки, и телефон так и остался разряженным. И, логично, выключенным. Как и будильник на нем. Как и оставшиеся без ответа 23 сообщения от разгневанной барышни – которые не дошли до адресата…

Он спал так крепко, что даже не услышал, как Натусик с дочкой собирались и уходили. Никогда с ним такого не было!.. Неужели… Он похолодел и даже огляделся по сторонам. Неужели это… ЗАКЛЯТИЕ ОТ ИЗМЕН? Оно реально работает? Вот тебе и суеверия… Вот тебе и двадцать первый век…Жене стало так страшно, что он поклялся себе: "Больше никогда!.. Здоровье дороже!"

…А Натусик, возвращаясь с дочкой с веселого дня рождения, зашла по дороге в магазин и в аптеку. Надо было пополнить запас красного перца, снотворного и слабительного. Просто на всякий случай. Заклятье, конечно, заклятьем, но без волшебных снадобий и зелий оно, увы, не работает…

В семейной жизни Тони и Никиты все складывалось ровно и благополучно: они не были богачами, но и никогда не бедствовали, не любили друг друга страстно, но ценили и уважали – безусловно.

Они поженились рано, еще когда оба были студентами, родили двух мальчишек-погодок, которые теперь оба учились в школе – старший перешел в восьмой класс, а младший – в седьмой.

И Тоня, и Никита работали, поэтому домашние дела старались распределить как-то равномерно. Если вдруг Никита возвращался раньше с работы, то готовил или разогревал ужин, а Тоня мыла посуду. Тоня терпеть не могла гладить белье, зато с огромным удовольствием убиралась в квартире:

–Я так релаксирую – шутила она.

Никогда у них не было ссор на почве бытовых дел: их просто надо сделать и заняться чем-то интересным.

В выходные дни Тоня и Никита могли вместе с детьми рвануть на целый день в парк, а то и вовсе – за город, захватив с собой бутерброды и термос с чаем. Обедать в такие дни ходили в кафе – возиться с готовкой не хотелось никому: отдых, значит, отдых.

Они объездили и обошли почти все достопримечательности, парки и усадьбы – как в городе, так и в пригороде. Некоторые, особенно любимые – даже по несколько раз.

– Хорошо, что теперь фотографии хранятся в электронном виде, – смеялась Тоня, – иначе под фотоальбомы пришлось бы целый шкаф отвести! – фотографироваться всей семьей они действительно очень любили.

Бывали у них и «домашние» выходные. В субботу с утра Никита и тоня оккупировали кухню и в четыре руки кошеварили: лепили пельмени, готовили плов или изобретали какой-то невероятный пирог, объединяя несколько рецептов в один.

– Слушай, отвези детей в музей – давно обещала, но что-то все никак, а я пока уборкой займусь, – совершенно спокойно могла попросить Тоня мужа, и он никогда не возмущался.

– Что-то я устал за неделю, мы посидим с мужиками в пятницу? – иногда говорил Никита.

–Да не вопрос! – никогда не спорила Тоня, впрочем, и сама изредка совершала вылазки с подружками в кафе или по магазинам – естественно, согласовав это с мужем.

Тоня прекрасно понимала, как ей повезло с мужем: коллеги и подруги постоянно жаловались на своих супругов, мол, повесили все на жену, а сами по дому вообще ничего не делают, только диван давят.

–Как же так? – удивлялась Тоня: – ведь мы одна семья. Если мы не будем помогать друг другу, беречь друг друг друга, то это уже вообще не пойми что получится. Соседи какие-то по коммуналке, а не семья.

Но коллеги, хотя сами постоянно стонали о своей усталости на бытовом фронте, предрекали Тоне скорый развод:

– Смотри, голубушка, уведут у тебя мужика! Загоняла ты его совсем. Наши-то при нас останутся – давно в диван корнями проросли, не оторвешь! А твой – то с детьми гулять едет, то ужин разогревает, то белье гладит – в бабу превратила его. Надолго-то его не хватит!

И – как в воду глядели.

…Уже давно Танька, коллега Никиты, вела подрывную деятельность – мол, не понимаю жен, которые не умеют сами с бытовыми делами справляться. Мужик дома отдыхать должен, а не вторую смену отрабатывать! Не мужское это дело – кастрюли мыть. Уж она-то бы никогда такого не допустила…

Никита сначала возмущался, потом молча слушал, а потом задумался и понял, что живет как-то не так. Что жизнь проходит мимо, тратится неизвестно на что… На кастрюли. Сковородки. Прогулки с детьми. А жить? Жить-то когда?..

К чести Таньки надо сказать, что ее слова с делом не разошлись. Перебравшись в ее однокомнатную квартирку на окраине города, Никита, действительно, полностью освободился от любой работы по дому. Теперь, приходя с работы, он ложился на диван, выпивал бутылочку пива, просматривая новые видосики и ждал ужина. Танька приносила ему ужин на подносе прямо в комнату, а потом забирала грязную посуду.

Выходные дни проходили там же – на диване, только ноутбук чередовался с телевизором, а количество пива существенно увеличивалось.

–Это рай, – думал Никита, – а Танька – настоящий ангел. Вот от таких женщин мужики точно не уходят! Наконец-то я могу пожить для себя!..

Он даже не задумывался, почему Танька почти до тридцати лет ни разу не вышла замуж, хотя очень этого хотела. Танька казалась ему идеалом женщины.

Прошло полгода и Никита почему-то заскучал. Ему до смерти надоел и телевизор, и ноутбук, и даже диван. Да и здоровье не радовало: появился лишний вес от пива, обильной еды и сидяче-лежачей жизни, а вместе с ним пришла одышка, сердце колотилось как бешеное, суставы ныли, мышцы вопили о покое, едва он только думал о пешей прогулке.

– Ну ты и кабан, – заметила однажды Танька, теперь уже законная супруга, – только что не хрюкаешь! Смотреть противно!

И Никита почему-то вдруг с тоской вспомнил, как они с Тоней, молодые и стройные, вместе наскоро переделав все дела, вместе придумывали, куда сегодня поехать или куда пойти гулять. Им никогда не было скучно – вот вообще никогда! Казалось, они даже слова такого не употребляли. Как же интересно они жили тогда…

Сейчас ему уже не казалось трагедией мытье нескольких чашек и поход в магазин, а вот благодарной улыбки жены и восхищенных взглядов сыновей очень не хватало. Он вспомнил, что за все годы жизни они с Тоней даже не поругались по-серьезному, а уж сказать ему что-то грубое или обидное ей и в голову никогда не приходило, как и повысить на него голос.

– Папка, ты самый лучший! – обнимал его младший.

– Я хочу быть таким, как ты! – подбегал старший с другой стороны.

– Да, ребята, с папкой вам повезло. А мне с мужем, – улыбалась Тоня. – Ты, действительно, самый лучший у нас, Никитос!

Он посмотрел на орущий телевизор, на полупустую бутылку пива, на обглоданные куриные кости в тарелке, на Таньку, взирающую на него с презрением и впервые в его душу закралась мысль о том, что он совершил роковую ошибку…

Егору очень не нравились сильные, решительные, напористые женщины. Не сказать, что он их боялся, но… Как-то сторонился, что ли. И, как назло, ему постоянно именно такие и попадались.

Бывало и смешно, и грустно – иногда дама казалась вначале тихой безответной овечкой, зато потом, когда отношения приобретали какую-то определенность, показывала себя во всей красе: то в магазине на кассе будет ругаться из-за того, что ее на сотню обсчитали, то официанту в кафе громко и скандально выскажет, что салат несвежий, а то и самому Егору что-то резко ответит.

Нет, женщина должна быть спокойной, тихой и не конфликтной – чтобы голос не повышала, не ругалась, не грубила. Словом, женщина должна быть мягкой и женственной, а не крикливой хабалкой. Егор сам был сильным человеком и считал, что два мужика в отношениях – это все-таки извращение. Мужик – он, а женщина должна быть женщиной. Он – опора и защита, он «каменная стена», его силы хватит на двоих. Только так видел Егор идеальные отношения.