Читаем Закат онлайн бесплатно

Любой временной отрезок жизни человечества сопровождался развитием: стремительным или же близким к регрессу, но все же развитием. Развивалась наука, которая напрямую влияет на потенциал армии и косвенно на социальную жизнь населения. Разумеется, было и наоборот, но в большинстве случаем прогрессом была война, и именно это ремесло требовало больше всего ресурсов в самых разных отраслях жизни. О подобных достижениях в науке и о победах в войнах, люди расспрашивали, и полученную информацию передавали из поколения в поколение, путем изображений на стенах, письмах на глиняных дощечках, папирусе, пергаменте. В конце концов, каждому человеку известно несколько легенд, сказок, рассказов — у которых, не исключено, есть историческая подноготная. Людей, изучающих прошлое, мы называем историками.

Мир истории безграничен. Ежегодно делаются десятки открытий разной величины. И это важно, важно знать свое прошлое и свое будущее. Ведь не имеет значения, чем мы руководствуемся: пером, словом, палками или ядерным оружием, проблемы и методы их решения остаются прежними. И точно такое же решение ситуации, как вчера было освещено в СМИ, уже было несколько лет/столетий/тысячелетий назад. При всей важности истории, эту профессию сложно назвать благородной. Нужной и важной — да, но не благородной.

Так уж устроены живые существа, что ареалом обитания всегда была близость к воде. Люди в этом плане не исключение, более того, большинство городов, по возможности, были построены вблизи к водоемам. И это был повод, чтобы избавиться от конкурентов в конкретной местности: будь то другие люди, или растения с животными. Такой принцип является неопровержимым историческим фактом. Много открытий было на слуху и со временем опровергались с помощью злых языков, развития технологий. Связь же «река — поселение» — если и не аксиома мира истории, то весьма близка к этому.

В мире, где развитие технологий, находится в средних веках нашей истории, поселение, находящееся на берегу глубоководной реки, должно, как минимум, быть наполнено жизнью, а как максимум — стремиться из деревни превратиться в город, при условии, что эта цель еще не достигнута. Но ничего подобного не наблюдалось. Более того, это поселение уже давно было брошено. Кому повезло — тот сбежал, остальных жителей — просто вырезали, как скотину. Не было места ни насилию, ни грабежу. Это была показательная акция того, что будет с каждым за неподчинение. Ровные ряды домов, аккуратные заборчики, ухоженные сады селян — так и было на первый взгляд. Внимательный же наблюдатель может заметить, что на стенах домов и других строений были пятна, разной величины. Пятна крови. В ту ночь шел дождь, но даже ему не было под силу смыть багровые реки крови. Умирало все живое, быстрой смертью, сначала люди, затем скотина. И уже сады с улицами не кажутся такими чистыми — в джунглях садов, между корней деревьев и ростков травы, были спрятаны кости. Множество человеческих костей вперемешку с костями домашних животных. Такая же картина наблюдалась и на дорогах деревни, с той лишь разницей, что в качестве маскировочного материала выступала засохшая грязь после ливней, и нагнанная ветром пыль.

Даже заблудившейся собачонки невозможно было заметить. Животные чувствовали смерть и не подходили сюда. Ни одна кость не была обглодана, ни один часть тела не была перемещена. Мертвая деревня.

Точно так, как некогда цветущая деревня выбивалась из общей картины этого мира, марево воздуха, на месте самой большой бойни, выбивалось, из густого не двигающегося воздуха. Сначала задрожал небольшой, не больше ладони, участок воздуха на уровне солнечного сплетения среднестатистического человека. Дрожание было похоже на движение груши на растяжках, что используется боксерами — каждое движение воздуха было направлено в одну из сторон, но при этом движения не были резкими, скорее плавно мощными, словно что-то мешает этому процессу. После каждого такого движения, пространство возвращалось в исходную точку.

Странно, но наблюдать за происходящим было любопытно и тревожно. Возможно, это было третье в мире явление, за исключением текущей воды и огня, на которое можно смотреть вечно. Вернее можно было бы смотреть вечно, если бы увиденное явление не начало набирать обороты. Спустя пару минут, высота неизвестного процесса начала меняться — сантиметр за сантиметром, разрыв пространства увеличивался в размерах. Каждое такое увеличение сопровождалось продольным всполохом молнии розового цвета. Звукового сопровождения, как у привычной нам молнии в грозу, не было. Да и молнией это назвать можно было лишь условно, по причине того, что ни на что больше оно похоже не было.

За пять минут таких фейерверков, высота неизвестного явления выросла до двух метров, а вот в ширину — оставалась не больше ладони. Начался новый этап действия, спустя еще несколько минут — непонятный силуэт, начал проявляться под прикрытием всполохов молнии. С каждой секундой, этот силуэт становился все более отчетливым и наполненным красками. В один момент неизвестное действия прекратилось, а пространство немного напряглось и пропустило сквозь себя двоих людей, тех самых, которые создавали ранее неизвестный силуэт. Это было похоже на протыкание пальцем полиэтиленового пакета, в роли пальца выступали двое неизвестных.

— Ты как? — спросила девушка своего спутника, предварительно оглянувшись на предмет опасностей и неожиданных встреч. Лишь для «галочки» отметила поверхность, на которой они появились.

Эта парочка была весьма странной как сама по себе, так и местом появления, не говоря уже о методе, этого самого появления. Девушка, была немного ниже, поддерживаемого ею мужчины. Оба были одеты в легкие черные кожаные доспехи, с небольшими вкраплениями красных полос. С той лишь разницей, что красные дополнения одежды на мужчине были более яркие, и больше по площади. Черные волосы у обоих: средней длинны у мужчины, и, предположительно, по пятую точку — у девушки. Предположительно, потому что они были собраны в тугой узел на голове и сколоты хитрой заколкой, больше всего напоминающую китайские палочки. Лицо женщины было красивым, но в то же время граничило от строгого к жесткому. Мужчина не был красавцем, пару шрамов на лице придавали внешнему виду лица что-то среднее между мужественностью и закалкой в битвах до легкой степени обезображивания лица. Эти памятки, некогда глубоких ран, были паралельными, словно оставлены идеальными когтями большой лапы зверя: одна полоса брала свое начало у левого виска и не задевая глаз опускаласть по левой щека до подбородка, вторая полоска загрубелой кожи — брала начало над левой бровью и строго между глаз, вдоль носа, завершалась, немногим задев правую щеку. Сами черты лица были острыми, или скорее приобрели такую остроту из-за жесткого климата, в котором пребывал незнакомец долгое время. Девушка подверглась таким же особенностям лица из-за климата, только с видимо меньшим воздействием по причине разного происхождения. Оба были при оружии и небольшой поклаже. В качестве поклажи был рюкзак средних размеров у девушки, у нее же был и эспадон, на левом боку, который никак не вписывался в ее образ. Не смотря на ее рост, в сто семьдесят пять сантиметров, она не выглядела достаточно сильной, чтобы орудовать мечом. Более того, ее фигуре бы позавидовали многие и многие женщины. Мужчина был смешно вооружен: два ножа размещались у него за спиной, немного выше поясницы, параллельно земле, длинной около сорока сантиметров. Рукоятка каждого ножа была длинней чем лезвие спрятанное в ножнах, если не соотношении шестьдесят на сорок, то очень близко к этому. Из-за этих же ножен не возможно было рассмотреть, что собой представляли клинки. Они были размещены таким образом, что рукоять одного выходила на правую сторону, второго — на левую.

Если бы не особенность цветовой гаммы их одежды, то можно было заметить сразу, а так — только при тщательном рассмотрении, кровотечение — на теле мужчины. Сложно сказать насколько оно было серьезным, но вот проблем оно создавало немало: об этом свидетельствовали и руки в крови, и плотная ткань, вытянута девушкой из-под кожаной куртки мужчины, и гримасы боли, которые он испытывал, не смотря не свое умение терпеть боль и скрывать ее.

— Нормально. Могло быть и хуже, — усмехнулся он. И она прекрасно понимала, о чем говорит ее собеседник, хотя и не поддерживала этой веселости. Он всегда говорил с ноткой веселости, хотя никогда не улыбался искренне, и всегда с грустью в глазах. Вместо аккуратной обработки раны, залпом вылила содержимое небольшой баночки на ребра мужчины. Так было нужно. Эта жидкость обладала странными свойствами, но такими нужными в этот момент — содержимое баночки запечатывает рану. Затем разлагалась на нужные организму компоненты и восстанавливала баланс по утерянным веществам. Все это действо сопровождалось невероятной жгучей болью.

Гамма эмоций, пролетевшая на лице мужчины, была куда красноречивей и пугающей, чем неприятные ощущения. И это пугало, пугало сильно по двум причинам: ее брат и такие яркие эмоции были вещи сложно уживающиеся, а раз эмоции были — они обладали невероятной силой. Вторым же моментом, было количество этих эмоций: непонимание, удивление, шок, осознание… И еще много чего, только не боль, которую он испытывал. А боль была, уж она то, на своей шкуре опробовала это снадобье.

— Я и забыл об этом… — о чем именно он забыл, спутница так и не поняла. Ее брат потерял сознание. И можно, было бы, гордится, она то, не теряла сознания, хотя прекрасно знала, чего ей это стоило, после подобной процедуры, но вместо гордости преобладал шок — ее брат улыбался. Это была улыбка, назначение которой определить было затруднительно. В этой, казалось, простой эмоции было все: надежда, неверие, огорчение, раскаяние, наигранность и даже искренность, чего точно девушка не ожидала.

Еще до отправки сюда, брат ей рассказал, что им предстоит делать. Но после такого, нужно дождаться возвращения его в сознание, и подкорректировать план. Старый план будет изменен, как ей кажется.

Еще раньше, чем очнуться окончательно, я перевел руки, сжатые на автомате в кулак до боли в суставах, в защитное положение, как мне тогда казалось. Через пару мгновений я понял, что необходимости в этом не было. Хорошая мысля приходит опосля. Хотя, это как посмотреть. Я четко помню свой бой, тяжесть в руках, которые истекали кровью от неизвестно откуда появившихся ран. Помню и противника, того, кого не смог победить, того, кто должен был меня убить, того, светящейся топор которого, должен был поделить меня надвое. Именно от этой атаки я пытался защититься раньше, чем сознание вернулось на свое место. И я помнил, что я не успевал поставить блок… А так же, я помнил своих девочек, и чувство смерти одной из них…

Сколько я просидел, застыв на этой мысли, я не знаю. Тяжело ориентироваться во времени в полной тьме. Особенно тяжело, когда знакомая мысль, с которой еще не смирился, прибивается плотной бетонной плитой в виде второй мысли: я не чувствую связи ни с Дианой, ни с Ириной. И могло это значить только одно — они обе мертвы. Не было ни самокопания, ни самобичевания. Было четкое осознание того, что я слаб, ведь это логично — я не смог защитить любимых женщин. Уж теперь то я уверен, что я способен испытывать это чувство. Я их подвел. Возможно, будь я в понятной обстановке, или не случись со мной всего того, что произошло за эти несколько лет, я бы по-другому реагировал, но есть то, что есть. Сначала я жил и учился у наставников, которые подвернулись на начале моего пути, затем — жил местью за их гибель. И пусть месть я свершил, хотя удовлетворения не получил от этого, уж слишком легко он умер, мне до сих пор есть ради чего жить. Опять, есть кому мстить…

Что мы имеем? Полное непонимание своего положения и места. Нахожусь я в помещении, обстановка которого равнялась квадрату со стороной в полтора метра, сомневаюсь что больше, даже скорее меньше, так как лежал я по диагонали, как немного позже мне дошло, и не мог расправить свое тело полностью. Узнал я это методом медленного прохождения по периметру и прощупывания стены руками, а также, проверяя нижними конечностями рельеф «пола». В качестве пола служила голая и твердая земля. Пока проверял пол, чуть не провалился в одном из углов моего «люкса». Это было отхожее место, которое издавало специфичный запах, но давно уже не было в пользовании. Разумеется, это были догадки, проверять глубину и содержимое этой ямки, чего-то не было желания.

Обнаруженный мной нужник, был единственным предметом интерьера, и это меня очень и очень удивило. Ведь я сюда как то должен был попасть, а вот с дверьми напряг — я их не нашел. На улице была ночь, по моим догадкам, так как я отчетливо слышал шум ветра, доносящийся через проем много выше уровня моего роста. Но так как свет сюда не проникает, значит — ночь, хотя, может, просто запечатана конструкция называемая окном, всякое может быть. И последний вывод из обстановки, это температурное окружение, было тепло, настолько, что я находился в граничном состоянии вот-вот вспотеть.

Вот и все, что я смог понять из окружения, но все это было позже, сначала я ощупал себя в попытках понять, что со мной. А со мной было все лучше, чем могло быть, и хуже чем хотелось бы. Порезы на руках прикинулись коркой, была это просто корка засохшей крови, или грязь — лучшая мазь, я не знаю, на ощупь не разобрать. Оружия при мне не было, обуви так же, штаны с нижним бельем да рубаха. Вроде те, что были на мне, правда, некоторых дыр в ткани я не помню. Куртка бесследно исчезла вслед за мечами. Лицо было целым, а значит, последний удар я не принял на свою дурную голову, но каким образом мне это удалось, я не знаю, даже предположений нет. По всему телу была вялость, и некая неуверенность в движении, само собой раны, ссадины и переломы, если такие были, также давали о себе знать.

Вот и все входящее параметры моего бытия. Что-то мне подсказывает, что мой номер был предоставлен местными правоохранительными органами, а значит рано или поздно, за мной придут. Почему я жив, тоже не понятно, но раз владелец тела некроманта Грая меня не убил, значит, на то есть причины, и мне о них расскажут, пусть и с небольшой, процентов девяносто девять, долей вранья. Остается только ждать…