Читаем Заячье сердце (СИ) онлайн бесплатно

Алина

— Заяц, не хмурься. Тебе не идёт.

Вздрагиваю.

Даже не поднимаю глаз, и так понятно, кто дышит мне в шею, заглядывая через плечо.

— Блин… — Выдыхаю. — Иди, куда шёл, Крючковский. Не мешай.

— Ооо… Какие мы важные. — Убирает свою физиономию от моей эрогенной зоны, но каким-то непостижимо ловким движением выхватывает телефон из рук.

— Что тут у нас, а ну-ка…

— Ты совсем охренел? Быстро отдал телефон! — Тянусь забрать гаджет из загребущих лап самодовольной «выскочки», но ничего не выходит.

— Оу-оу..! — Он поднимает его высоко (вымахал, тоже мне, «шпала»), чем бесит только сильнее. — Да ладно, чего ты так разоралась, посмотрю и верну.

Его улыбку хочется стереть грубо.

Я не обращаю внимания на окружающих нас людей, а их в коридоре универа не мало, на наблюдающую с интересом за нами Катьку.

— Ну что там у тебя такого секретного, Зайцева? — Дразнит меня, прищурившись. — Список книг из библиотеки? Переписка со старостой о «студвесне»?

— Всё. Ты меня достал.

— Между прочим, она ведёт дневник.

Катька.

Вот тварь…

Стояла же, не отсвечивала. Зачем надо было лезть со своими комментариями?

— Тебе такое не интересно. — Комментирую, видя, как вытягивается лицо Димки, которое, кажись, даже просияло.

— Да ладно… — С восторгом. Вот только этого мне не хватало. — И о чем? Прям, удивила, Заяц.

Он наклоняется ко мне и заговорщически шепчет:

— Ну давай, детка… Раскрывай свои секреты…

— Пошёл ты! — Пользуясь нашей «близостью», выхватываю свой телефон и разворачиваюсь, чтобы уйти в аудиторию.

Катька семенит за мной.

Сажусь на третьем ряду, раздувая щеки, как рыба-ёж.

Вот скотина!

— Зря ты так с Крючковским, Алин. — Заноза, с фамилией «Миронова», ещё похлеще Димки будет.

— Чегоо? — Поворачиваюсь к ней. — Ты ничего не попутала? Это ж Крючковский! — Машу перед её симпатичной мордашкой ладонью. — Ау! Эта скотина вообще не знает, как надо себя вести.

— А ещё он довольно популярен и дружит с Ваней.

Фыркаю.

Да не сдалась мне его популярность. Я и сама могу добиться желаемого.

Катюха усаживается рядом. Почему-то сейчас она меня бесит. Хотя вообще я считаю её своей единственной подругой и самым «адекватным человеком» если не во всей женской половине института, то в нашей группе точно.

Вон, взять хоть Симакову.

Ума нет от слова «совсем».

Зато губами можно макулатуру прессовать, а ресницы отлично Михалычу, дворнику нашему, на метлу бы сгодились. Сука надутая.

Но парням такие нравятся.

И Дима Крючковский — не исключение.

Он перетрахал всех таких своих одногруппниц, всех дурёх с потока, а потом перекинулся на «свежее мясо», то есть и до нашего — второго курса уже добрался.

Надо сказать, что я знаю этого выскочку с детства.

Так уж сложилось, что наши родители дружат очень давно, и нам, как их детям, волей-неволей приходилось общаться.

Правда, когда мы были ещё детьми, Дима не был такой «наглой задницей», и мы даже общались почти как брат с сестрой.

Он — один в семье ребёнок, и, естественно — эгоист.

Когда Крючковскому стукнуло шестнадцать, его понесло во «взрослую» жизнь. Он стал реже общаться со мной, и чаще со своими дружками и телками.

Нет, я не ревную, что вы…

Мне вообще его жизнь, если честно, по боку.

Пусть хоть как изгаляется. Его проблемы.

Только вот, стоило мне поступить в тот же универ, что и он, Крючковский вдруг как-то резко вспомнил о моём существовании и стал совать свой нос туда, куда ему вообще не следует.

Типа, на правах старшего «брата» и «друга», постоянно контролирует меня и лезет в мою жизнь.

Прям брателло, ага…

Мне почти девятнадцать. Ему — двадцать два.

В этом году Димка заканчивает универ и, скорее всего, свалит за бугор — «строить светлое будущее».

Кто бы знал, как я жду этого момента.

Задолбала уже его «опека» и плоские шуточки.

Фу.

Если бы все мужики были такие, честное слово, сама себя же отвела бы в монастырь.

Но, слава богу, есть исключения…

Ваня.

Ваня Корзун.

Он — одногруппник Крючковского. Невероятно красивый и просто… не описать словами…

Когда я увидела его в первый раз — сразу поняла, что пропала.

Это, блин, любовь с первого взгляда! Не знала, что со мной случится…

Такой офигенный…

Высокий, светловолосый, с пронзительными голубыми глазами и невероятно соблазнительной улыбкой.

Ваня серьёзен и разборчив в девушках. Не то, что некоторые…

У него нет «отношений», насколько я знаю, но, всё равно, подступиться к такому парню для меня не представляется возможным.

Потому, что я, хоть и родилась и росла в обеспеченной семье, но все равно с кучей комплексов.

Возможно потому, что моя мать, ища лучшей доли, никогда не засиживалась на одном месте и меняла мужиков, как перчатки.

Она считала, что главное в жизни — комфорт и достаток, поэтому никогда не обременяла себя лишними нагрузками. Что удивительно, мужики ей всегда попадались соответствующие. Даже интересно, где она их находит?

И странно, как при таком образе жизни она вообще умудрилась забеременеть, родить, да еще и воспитать нас с братом.

Маму я люблю, конечно, но Ромка — единственный, по-настоящему близкий мне человек. Правда, в последнее время мы видимся с ним редко.

Он старше меня почти на восемь лет и для него я всегда остаюсь «малявкой».

Хотя с девушками Ромка ведёт себя так же, как и Крючковский, это не мешает мне любить его до беспамятства. Потому, что это чувство взаимно.

Только он относится ко мне уважительно, беспристрастно и «на равных».

Только брат знает, что я ненавижу учёбу в универе, который для меня выбрали мать с отчимом, что моя страсть — рисование, что я творческая натура и нельзя «запирать меня в рамки».

За одно только я благодарна маме.

Когда у нас случился очередной конфликт, я заявила, что переезжаю в общагу. Конечно, для моей родительницы это был «удар ниже пояса», она не могла такое допустить. Но вскоре поняла, что я не шутила, и действительно проследовала с чемоданом в известном направлении.

Она приехала ко мне в институт, выловила, долго убеждала вернуться или хотя бы переехать на квартиру.

Но, я не желала сидеть на шее у её мужа, а своих средств мне хватило бы разве что на шаурму.

Тогда мама пошла мне на уступки.

Единственное, что она сделала — договорилась, чтобы мне выделили отдельную комнату.

Поэтому, я живу одна.

Меня ненавидит вся общага.

Но мне всё равно.

Это же не навсегда.

После пар плетусь в свою комнату.

Я никого не пускаю на ночёвки.

Даже Катьку.

Хотя она несколько раз напрашивалась.

Но в этом вопросе я — кремень.

Пустишь один раз — больше одна жить не будешь.

Мне, по сути, всё равно на мнение окружающих. Они считают меня странной.

Есть деньги, но живу в общаге. Одеваюсь просто. Учусь почти на отлично.

Не интересуюсь тусовками и дорогими шмотками.

Выгляжу обычно.

Да ещё и не несу бред, как та же Симакова, пришлёпывая резиновыми губищами, чтобы «произвести впечатление» на окружающих.

Мне гораздо комфортнее за мольбертом. Или в библиотеке. Не зря Крючковский слюной брызжет от негодования, что я так «бездарно трачу молодые годы».

Но…

Есть у Алины Зайцевой одна маленькая слабость.

Это мой дневник.

Я пишу о том, что вижу, что происходит в моей жизни: эмоции, страхи, желания…

Старомодно? Пускай.

Я делаю это для себя.

Кроме Катьки об этом раньше никто не знал.

А теперь вот ещё Выскочка в курсе.

Сука, Смирнова, кто за язык тянул?

Дима

Итак… Зайцева.

Что я могу сказать об этой девчонке, кроме того, что знаю её со времён ледникового периода?

В общем-то, ничего особенного.

На вид она обычная.

Кроме длинных волос и маленькой ладной попки глазу зацепиться не за что.

Сиськи мизерные, мордашка симпатичная, но не более того. К тому же мелкая, и абсолютно не умеет подчеркивать свои «прелести», а наоборот прячет их под тряпками уровня «антисекс».

Даже её чокнутая подружка, с которой они таскаются везде вместе, знает больше о красивой одежде и косметике, хотя, она вроде бы неформалка…

Мы с Зайцем знакомы с детства, моя мать дружит с её матерью до сих пор. И я бы в жизни не обратил на неё внимания, будь она не подругой детства, а простой девчонкой с универа.

Пока она заканчивала школу, я отпахал уже три курса, из которых два — в основном, играл в футбол и трахал симпатичных девок. Когда у тебя спортивное тело и язык подвешен, необходимые знакомства находятся сами собой. Многие хвосты мои были закрыты с помощью спортивных заслуг и обаятельной улыбки…

Нет, я не совсем тупой и кое-что по предметам шарю. Просто не всегда хватает времени охватить всё сразу, а я всё-таки молодой и горячий…

Когда впервые увидел Алинку в коридорах института, даже не сразу её узнал. Изменилась конечно, повзрослела… И взгляд стал осознанным и больше не таил в себе для меня что-то особенное, благоговейное… Она просто отмахнулась обычным «Привет» и почапала дальше, под руку со своей, выкрашенной в фиолетовый цвет подружкой.

А вся беда в том, что я привык к её «небудничному» отношению ко мне.

Особенно в свои лет в четырнадцать-пятнадцать она смотрела на меня так, будто я знаю какие-то мировые тайны и могу в них её посвятить. Какое-то время даже подозревал, что влюблена в меня Заяц по уши, да как-то смирился и считал это прикольным, хотя отвечать взаимностью конечно не собирался. Всё же у меня тогда уже были горячие потрахушки с разными девицами, а она вовсе ребёнок… Но меня это забавляло и казалось нормой.

А тут какой-то холодок во взгляде… арктический…

Даже зацепило немного, заскребло…

И я при каждом удобном случае стал пытаться её задеть. Между прочим, довольно успешно, если считать успехом её ненавидящий взгляд и красные уши. Даже не знаю, зачем мне это всё, может просто нравится видеть её неравнодушной, пусть даже с направленным на меня негативом.

Зато теперь наши встречи всегда яркие и эффектные.

— Ты вот не можешь просто мимо пройти, Крючковский? — Шипит она мне в лицо, когда я выхватываю из её рук телефон.

— Да что там у тебя может быть такого секретного, Заяц?

Ей не дотянуться до моей руки при всём желании — разница в росте у нас сантиметров тридцать. Даже удивительно: её брат Роман, с которым я тоже достаточно хорошо знаком, ещё по шире и помассивнее меня будет, в кого она такая «дюймовочка»? Но у них разные отцы, может, дело в этом…

После нашей словесной перепалки я позволяю ей вернуть свой многострадальный телефон и уже собираюсь отправиться по своим делам, когда «фиолетовая» Катька, сама того не подозревая «выплёскивает ведро бензина на фитиль моего интереса к серому Зайцу».

— Между прочим, она ведёт дневник!

Ого…

Я слышал о чём-то таком сопливо-романтическом, и помню в школе, одноклассницы наперебой трещали о таких вот книжонках… Но никак не ожидал такого от Алины.

Ей уже далеко не пятнадцать. Но, судя по взгляду, Катька не врёт, и такой «грешок» за моей подружкой действительно водится.

Вот это поворот!

Очень интересно, о чём она там пишет…

Есть ли в записях что-то остренькое, пикантное…

Охх…

Я не рассматриваю свою подругу детства, как девушку, с которой можно замутить, но её покрасневшие щёки и лихорадочный взгляд почему-то нравятся, притягивают и рождают в голове странные мысли: мне просто необходимо знать, что она там хранит.

Естественно, на мои попытки разузнать о дневнике поподробнее, Алина реагирует отрицательно. Юркает в аудиторию, пока я, замешкавшись, остаюсь в коридорной толпе.

В ту ночь сплю плохо. Чувствуя возбуждение и предвкушение.

В моей больной головушке рождается такой коварный план: сам Бендер бы позавидовал…

Я ведь знаю ещё об одной тайне моей драгоценной подружки…

Она влюблена в моего коллегу по цеху: то есть, по футболу, — Ваню Корзуна.

Мы с ним довольно хорошо общаемся. Вряд ли я мог бы назвать его другом, но приятелем вполне.

А это просто развязывает мне руки.

Ох, и повеселимся мы с тобой, Зайцева!

Скучно не будет, это я тебе обещаю.

Алина

— Я тут подумал насчёт твоего дневника… — Раздаётся энергичный до рези в ушах голос Выскочки.

Стою у аудитории, дожидаясь пока Акулина Владимировна, наша гуру экономики, соизволит открыть дверь.

— Да твою ж! Крючковский! Так до инфаркта довести можно! — Деланно хватаюсь за область сердца, закатывая глаза.

— Я серьёзно. — Отвечает, как ни в чём не бывало. — Пошли.

Он хватает меня за руку и отводит к большой лестнице, запихивая под пролёт.

Неадекватный, говорю же…

— Слушай, давай начистоту. О чём ты там пишешь? — Складывает руки на груди, кивая, как наш лысый профессор информатики.

— Чего? Тебя это не касается.

Уже собираюсь уйти обратно, но меня ловят и возвращают снова под лестницу.

— Короче, Зайцева. Предлагаю спор.

Димка улыбается «от уха до уха».

Фыркаю раздражённо. Мне уже надоедает этот разговор.

— В общем, я поговорил с Катькой, она сказала, что ты пишешь всякую муть. Это не интересно, красотка. — Хитро прищуривается и выдаёт: — Давай замутим пари. Я, например, знаю, что ты без ума от Корзуна. А ему «до лампочки»…

Вот ведь козлище! Доведёт меня до греха, точно…

— К примеру, ты начнёшь его охмурять и будешь описывать это в своём дневнике. Скажем, установим срок — месяц, до конца семестра. Я даже помогу тебе в этом нелёгком деле…

Он делает брови домиком, смотря на меня, как на убогую.

— Ты сериалов пересмотрел? Или перегрелся? Может, тебя нечаянно мячом на тренировке стукнули?

— Смотри сама. Я предлагаю помощь…

Нет. Скорее всего, его молния ударила…

— Хорошо, допустим… Какой у тебя с этого интерес?

— Когда вы с Ваней замутите, ты отдашь мне свой дневник.

Видимо, его с прошлой вечеринки не отпустило.

Алё! Крючковский! Земля здесь!

— Очень интересно… А если не удастся?

— Ты сомневаешься во мне? — Однозначно. Энергично киваю, обозначая свою позицию. — Тогда чего ты хочешь?

— Женишься на Симаковой.

— Очень смешно!

Мне вообще не смешно. Он задел меня за живое. Дважды.

Первый раз — когда позарился на мой дневник, второй — когда заикнулся про Ваню.

— Ты же так уверен в своей победе! Чего боишься тогда?

Подходит ближе. Наклоняется и сверкает глазами.

— Тогда повысим ставки. Хочу твой оргазм. Первым. До него. Но дневник всё же отдашь.

Я аж задыхаюсь.

— Чегооо?! — Пыхчу, как паровоз, негодуя от его наглости. — Да иди ты на х… Крючковский!

Разворачиваюсь и иду быстрым шагом обратно к кабинету.

Нет, ну вы только послушайте его!

Совсем страх потерял!

— Ты послала Крючковского? — Пялит свои огромные глазищи Катька. — Смелая женщина…

— Он меня достал.

Нет, подумать только…

Оргазм?! Да как он вообще смеет?

Если честно, я не в курсе, что это такое…

Ну, ему-то об этом никто не рассказывал!

Не знаю, что злит меня больше: его самоуверенность или моё желание доказать ему, что он не прав..

Чёрт…

Это же просто уловка… Хренов искуситель, знал, на что давить.

Моя симпатия к Ване — больше, чем просто интерес. Я «нереально» хочу, чтобы он обратил на меня внимание. Пусть я и девочка из богатой семьи, но, как Ромка говорит: не от мира сего…