Читаем Заговор Древних онлайн бесплатно

— И вечный пир, покой уж и не снится, — пробормотал волхв Белоян, выглянув из окна второго поверха во двор.

А там, переливаясь песнями, криками, звоном посуды, бушевал пир для простого люда. Такой же шумный, хмельной и временами буйный, как и здесь, в княжьем тереме. В Золотой палате, конечно, угощение поизысканнее, вино получше, да и чары из чистого золота. Но когда сыт человек, да пьян, когда сердце его полнится радостью и благодарностью великому князю, большая ли разница между простолюдином и могучим витязем, и есть ли кому дело до того, из чего чара?..

Князь Владимир неслышно переступил порог светлицы, внимательно оглядел рослую фигуру волхва, загромоздившую весь оконный проем. Его взгляд остановился на медвежьей голове волхва, наколдованной тем в незапамятные времена, якобы во избежание мирских соблазнов. Во всяком случае, именно так утверждал сам Белоян, но истинных причин не знал никто… Князь не был уверен, что волхву удалось избежать пресловутых соблазнов, но кое-что весьма полезное тот все-таки приобрел. Например, зверски чуткий слух. Вот и теперь, стоило Владимиру появиться в комнате, как медвежье ухо волхва предупреждающе вздрогнуло, и князю оставалось только досадливо поморщиться. Не так-то просто незаметно подобраться к Белояну, хотя сам он, несмотря на высокий рост и могучее сложение, умел подкрадываться, как заправский охотник. Не иначе и здесь звериная натура помогает… Или чародейство?..

— После смерти будет тебе покой! — откликнулся на слова Белояна князь.

— Скажешь тоже, после смерти… Умным людям нигде покоя нет — они всюду потребны, везде нарасхват, — вздохнул Белоян. — Попробуй только помри, тут же сыщут тебе работенку, да потруднее поди!

— Ладно уже, сказывай давай, чего сюда позвал… Что еще стряслось такое, ради чего оторвал от важного государственного дела?

— От пьянки что ли? — буркнул под нос волхв, но князь услышал, и его брови грозно сшиблись на переносице.

— Да, шучу я, шучу! — Белоян махнул рукой.

— Устал я от твоей шутки, сколько можно одно и то же повторять? — князь недовольно сморщился. — Ты же прекрасно знаешь, что это не просто пьянка, точнее, вовсе не пьянка… Говори же, наконец, зачем позвал. Наверное, опять какую-нибудь гадость хочешь сказать?

— Ну вот, теперь ты за свое. Неужели я не могу сказать что-нибудь хорошее?

— Когда я вижу на твоей морде эдакое, можно сказать, задумчивое выражение, мои руки так и тянутся к рогатине, так и тянутся… — князь мечтательно пошевелил пальцами.

— Ежели тянутся, съезди на охоту, небось не всех еще беров под Киевом перевел! — пробурчал волхв. — Но ты не слишком-то преувеличивай, княже. Иногда я приношу и добрые вести.

— Иногда, — вздохнул Владимир. — А все больше гадости… Ну, кто на этот раз жаждет моей крови?.. Или нет, кто — понятно… Что удумали ромеи в этот раз?

— С некоторых пор, княже, подобно опытному бойцу, угадывающему удар противника, я тоже предугадываю новые козни. Можно сказать, еще до их появления.

— Опытный боец, волхв, не предугадывает, — возразил князь. — Он знает, куда последует новый удар, потому что он знает свои слабые места.

— Тебе виднее, — согласился Белоян. — В общем, буду краток… Видение у меня намедни случилось. И весьма нехорошее! Очень странное и очень неприятное… — он замолчал, нахмурившись.

— Выкладывай, не тяни, — нетерпеливо поторопил его князь. — Небось меня умершим увидел?

— Хуже, князь…

— Да куда уж хуже, — вскинул брови Владимир.

— Видел я, как лежишь ты в горнице недвижимо, не живой, не мертвый… Видел, как кружатся вокруг тебя лекари всякие и волхвы седые, губы кусают да руками разводят… А затем увидел я заставы наши богатырские, и пусто было там, лишь огромные камни стояли, словно надгробия… Опустилась на камень птица хищная, то ли ворон, то ли нет, не разглядел я… Опустилась, и улыбнулась зловеще…

— Ты уверен, что она улыбнулась? — усомнился князь.

— Птица-то, известное дело, улыбаться не может, но я ощутил, что она улыбается внутри себя, мысленно, будто радуется чему-то…

— Ну, ежели мысленно, тогда может! — кивнул Владимир. — Они птицы такие… Так это все, что ты хотел сказать мне?

— Нет, что ты… Одним видением меня не напугать! Насторожился я опосля, когда прибыли гонцы от уличей…

— Так вот из-за чего весь сыр-бор! — пренебрежительно отмахнулся князь. — Кто о чем, а волхв о своем — родном и близком… Только не надо убеждать меня, что в этот раз там стряслось действительно что-то ужасное! Не знаю, чего они переполошились, нечисть каждую весну поднимает голову!

— Верно, однако, гонцов они раньше не слали и помощи не просили, княже…

Владимир пристально всмотрелся в маловыразительную морду Белояна.

— Ты так серьезно отнесся к их вести?

— Не только их, князь. Еще одна весточка дошла до меня из тех мест, один мой знакомый беспокоится…

— Волхв, конечно же…

— Конечно же, волхв, — подтвердил Белоян. — Сообщает он, что нечисть ныне злодействует, как никогда. Но и это еще не все, княже… Правда, я не вполне уверен, может быть, я даже ошибся…

— Ну давай-давай, рассказывай, раз начал. Какие еще неприятности на мою голову?

— По-настоящему встревожило меня другое… Вот ты, князь, прямо с пира, скажи — видел ли там кого из сильномогучих богатырей?

— Да нет… — пожал князь плечами. — Ты знаешь, они нечасто жалуют своего князя присутствием. Да и когда им на пирах сиживать? Разве на кордонах наших бывает спокойно? Они и раньше месяцами отсутствовали…

— Все верно. Но я подумал, простое ли это совпадение?

— Вести с юга и отсутствие лучших богатырей? — спросил Владимир, и Белоян кивнул в ответ.

— Не слишком ли ты подозрителен, волхв?

— Ты ли это говоришь мне, княже?.. Да, я подозреваю, что некто удерживает их на кордонах умышленно. Очень просто организовать мелкие, но частые набеги степняков, а ведь ни один добрый казак не бросит заставу в такое время…

— Неужто ты полагаешь, что кроме богатырей больше никто не сладит с твоей нечистью? Во всех землях стоят крепкие дружины, волхвы опять же твои, неужели они не остановят эту лесную дрянь?

— Не только лесную, — тихо заметил Белоян. — А также болотную, речную, озерную, полевую, да мало ли там ее… Князь, ты представляешь какая это сила? Ведь когда-то эти древние существа претендовали на власть над миром… Помнишь легенду про перо Рода?

Князь усмехнулся.

— Историю о трех наглецах, вырвавших перо прямо из-под носа у твоих древних?..

— Я полагаю, — продолжил Белоян, — что многие из них были бы не прочь изменить положение дел. Конечно, они очень разные и им очень тяжело найти общий язык. Но если они все-таки найдут его, или, скорее, найдется кто-нибудь, кто сможет объединить всех под единой властью… — Белоян покачал головой. — Это немалая сила и ее нельзя недооценивать!

— Понимаю, волхв, — Владимир нахмурился. — Войска в леса и озера не пошлешь, реки не прочешешь. Запугают селян, сорвут поставки продовольствия в крупные города, да если по всей Руси… Воевать с нечистью — это дело богатырей, ты прав. Надо бы отправить гонцов на заставы, вызвать хотя бы часть самых знатных из них сюда…

— Я взял на себя смелость, великий князь, и уже разослал от твоего имени гонцов…

— Молодец, Белоянище, — медленно проговорил князь. Его суровый взгляд обрушился на волхва, но медвежья голова ничуть не дрогнула. — За что я тебя ценю, волхв, так это за твою… Скажем так, предусмотрительность… Ну, ладно, богатыри — дело хорошее, ну, а как же твои мудрые волхвы? Куда же они смотрят?

— Волхвы, князь, не колдуны, они редко вмешиваются в людские дела. Они решают совсем другие задачи…

— Какие задачи они будут решать, если твоя нечисть изведет род людской? — возмутился князь.

— Волхвам все едино, что люди, что нелюди. Если род людской сгинет, значит, такова воля богов, и волхвы смиренно примут ее! — твердо ответил Белоян.

— А ты? Ты тоже так считаешь? — князь внимательно посмотрел на Белояна.

— Ну, что ты, княже, я дело особое. Я ж не настоящий волхв, — в голосе Белояна послышалась усмешка. — Я ж даже не человек, как видишь! Я хороший, добрый мишка!

Белоян ласково погладил себя по медвежьей голове и добавил:

— И я людей люблю! Хоть и не знаю — за что…

— Славненькая, хорошенькая девонька, — приговаривала старуха, разжигая огонь под котлом внушительных размеров. — Скоро мы сварим супчик, хороший, вкусненький супчик, а потом мы покушаем этот супчик, ох, покушаем… И все благодаря тебе, девонька, ласточка моя… Без тебя рази я отведала бы такого супчика? Нет, не отведала… Благодарствую, девонька, порадовала ты старую, ох, порадовала…

Девонька по имени Виста стояла рядом, крепко-накрепко привязанная к огромному столетнему дубу, что каким-то чудом вырос здесь, на болоте. Тучи озверевших комаров кровожадно гудели над ней, и время от времени она отчаянно вертела головой, разгоняя их голодную свору. Вот только делала она это больше по привычке, потому как вовсе не чуяла укусов, ибо все чувства без остатка поглотил страх. Древний, животный страх, от которого дрожали коленки и слабели конечности. А причина страха стояла рядом, бубня что-то под нос и деловито хлопоча над котлом.

Все утро старуху преследовал горящий взгляд Висты, и будь в нем хоть толика силы, гореть бы ей давно уже синим пламенем. Но где там, проклятая ведьма даже не смотрела в ее сторону. А Виста никак не могла опомниться после произошедшего. Еще бы! Вчера вечером девушка едва не таяла, поражаясь гостеприимству старухи. Та и пропарила гостью в баньке, сытно накормила-напоила, спать уложила. А поутру Виста очутилась в прочных путах…

Утомившись сверлить старуху полным ненависти взглядом, Виста зло сплюнула и отвернулась. Ее взгляд бесцельно скользнул по неказистой избушке, перескочил на пару огромных свай, подпиравших избу, и девушка остолбенела, боясь поверить глазам. Сваи поросли густым мхом, так что увидеть, из чего они сделаны, было невозможно даже сейчас, при ярком дневном свете. Но зато теперь Виста отчетливо разглядела то, что поначалу приняла за обнажившиеся корни. Гигантские толстые пальцы вырастали из основания свай, завершаясь крутоизогнутыми мощными когтями, глубоко вонзающимися в мягкую, заболоченную землю. Если бы курица могла вырасти до размеров дома, эти когти могли бы принадлежать ей.

Старые ночные страхи, навеянные рассказами матери, вспыхнули с удвоенной силой, едва Виста вспомнила, кому могли принадлежать такие когти, и кто именно живет в таких избушках. Последние сомнения относительно своей судьбы и назначения этого громадного котла рассеялись без следа — ведьма, или вернее, баба-яга, собиралась ее съесть. На завтрак или уже на обед!

Пока старуха начиняла котел разнообразными приправами, Виста в очередной раз проверила крепость сыромятных ремней. Если бы удалось освободить руки! Впервые в жизни она пожалела, что ее родной клан Серебристых Клинков больше полагался на отточенную сталь, чем на магию. Почему, спрашивается, из немалого количества кланов Ночных Лезвий, процветавших на родине, ее угораздило попасть именно в этот? Девушка тяжело вздохнула. Если бы она попала хотя бы в клан Серебряных Теней! Она слышала, что там упор делается на боевую магию, и члены клана могут творить волшбу безо всяких рук, силой одного взгляда! Правда, они были весьма слабы в рукопашной схватке, но так ли это важно для Ночных Лезвий? Ведь их сила проявляется в скрытности и внезапности, а не в открытом бою. Попади она в свое время к Серебряным Теням — сейчас бы ведьма узнала, где тут у них раки зимуют!

Поговорка пришла в голову легко и естественно, и Виста мысленно похвалила себя за хорошую подготовку, впрочем, могло ли быть иначе? Ночные Лезвия всегда тщательно готовятся к любому заданию, ибо внимание к мелочам и скрупулезность в деталях есть залог успеха. В особенности, когда отправляешься за тридевять земель, в совершенно незнакомую страну… Конечно, Висте было проще, ведь ее мать родилась и выросла на Руси. Пусть и заочно, по рассказам матери, но все же Виста была немного знакома с этой лесной страной. Скорее всего, славянское происхождение и определило решение старейшин послать сюда именно ее…

— Вкусненькая моя девочка, — продолжала радоваться ведьма. — Давненько уж я не кушала славненького, мяконького, нежненького девичьего мясца, ой-ой-ой, давным-давно. Разве тут, на болоте, разживешься приличной едой? Не-е-ет, где там. Ходють одни тощие, да костлявые, тьфу! Никаких зубов на них не напасешься! Горе одно!

— Ты что-то путаешь, ста… бабушка! — Виста еще надеялась выкрутиться из беды и удержалась от резких слов. — Это у меня мяконькое и нежненькое? Ты же, вроде, и в баньке меня парила вчера, неужто не разглядела?

Баба-яга подозрительно скосила на пленницу глаза, призадумалась, вспоминая крепкие мускулы, тонкими змеями обвивавшие тело девушки, и закивала.

— Твоя правда, девонька, запамятовала я совсем, прости старую, склероз, понимаешь, замучил вконец. Триста годков намедни стукнуло, рази все упомнишь, но теперь, кажись, припоминаю… Ты же жилами вся перевитая, как мужик какой-нибудь! Спасибо, что предупредила, надо будет отварить, как следует, да приправ, конечно, поболее.

Старуха с укоризной посмотрела на девушку.

— Как же тебя, милая, угораздило такими страшенными жилами обрасти? Порядочные девушки должны быть мягкие, нежные, иначе кто же их замуж возьмет? Хорошо, что ко мне попала, а то пришлось бы тебе в девицах всю жизнь маяться!

Виста мысленно выругалась. Людоедский юмор бабы-яги изрядно раздражал, но она была вынуждена сдерживать гнев. Изобразив на лице искреннюю заботу, она продолжила.

— Бабушка, а почему ты в суп соли не кладешь?

— Ишь чего, соли ей подавай! — сварливо отозвалась ведьма. — Соль нынче в цене! В город ее везут издали, а ко мне и вовсе перепадает от случая к случаю. Когда вот такие дурехи по лесу плутают… Разве что из твоих запасов взять?.. Аль на потом оставить?

Старуха крепко задумалась.

— Сыпь, бабуля, сыпь, не жалей! Иначе сладость не отобьешь ведь!

— Много ты понимаешь! В ней, в сладости, самый человечий вкус… — возразила баба-яга и с подозрением уставилась на нее. — Хотя тебе-то, козявка, откуда знать?

— Отчего же не знать, бабушка, знаю. Очень хорошо знаю, приходилось и мне отведывать. Меня учили все кушать, все, что ходит, летает или ползает! Из всего, что мы пробовали, думаю, человечина не самая худшая еда!