Читаем Заговор онлайн бесплатно

Май Цзя (род. 1964) – известный китайский писатель. Его настоящее имя – Цзян Бэньху. Сейчас он возглавляет Союз писателей провинции Чжэцзян. Перу Май Цзя принадлежат несколько романов и рассказов, номинировавшихся и получавших призы различных литературных конкурсов, но знаменитым его сделал именно роман «Заговор».

В 2008 году этот роман получил самую престижную награду Китая в области литературы – премию Мао Дуня, ее вручают раз в несколько лет. Из более чем двухсот романов было отобрано всего четыре финалиста, среди них был и «Заговор». Три других произведения рассказывали истории из сельской жизни, и объявление победителем шпионского романа стало для всех неожиданностью.

«Заговор» посвящен людям, наделенным особыми талантами и работающим в специальном подразделении органов государственной безопасности. Действие происходит в середине XX века. Роман состоит из трех частей, в каждой из них рассказываются истории от лица разных людей, и все они объединены собравшим эти повествования журналистом. Три части романа раскрывают три принципиально разных метода работы разведки. В один узел сплетаются прослушивание радиопередач и семейные неурядицы, дешифровка кодов и любовь, математический гений и страсть. Работники спецслужб предстают перед читателем с необычной стороны. Автор показывает истинную жизнь этих бойцов невидимого фронта.

Произведение отличают запутанная интрига и тонкий психологизм. Захватывающий роман, написанный легко и с большой долей юмора, был хорошо встречен читателями.

Роман пользовался такой популярностью, что его решили экранизировать. В 2005 году на его основе был создан сорокасерийный телевизионный сериал. В 2007 году на Тринадцатом шанхайском кинофестивале Май Цзя получил приз за лучший адаптированный сценарий. В 2012 году на экраны вышел фильм «Слушающий ветер» (английское название «Молчаливая война»), основанный на первой части романа «Заговор». В этой картине снимались звезды китайского кинематографа Тони Леунг и Чжоу Сюнь. Фильм также пользовался успехом и всколыхнул очередную волну интереса к роману.

Следует упомянуть, что «Заговор» переиздавался несколько раз, в связи с чем его структура претерпевала изменения. В первоначальном варианте роман делился на три части, вторая и третья части состояли из двух глав. Позднее, когда на экраны вышел сериал, автор поменял местами главы и почти в два раза сократил содержание самой длинной, второй части. Однако в третьем издании Май Цзя вернул тексту первоначальную структуру, отказавшись лишь от последней главы третьей части: по его мнению, эта часть выбивалась из общей концепции романа и стилистически, и композиционно, и по содержанию (впоследствии Май Цзя преобразовал эту часть в самостоятельное произведение).

В настоящем издании приводится именно эта, итоговая версия, предложенная для перевода самим автором.

Иногда бывает, что жизнь странным образом меняется, как будто огонь внезапно натолкнулся на воду или, наоборот, вода столкнулась с огнем, когда человек, которого ты не видел несколько десятков лет, вдруг случайно встречается тебе на улице или же незнакомец неожиданно становится лучшим другом. Я верю, что в жизни каждого бывали такие моменты. И в моей тоже. Откровенно говоря, эта книга – результат такой неожиданной, случайной встречи.

Эта неожиданная встреча была очень интересной.

Случилось это двенадцать лет назад. В то время я был юнцом неполных тридцати лет, в организации занимался простой работой и никогда не выполнял поручений, связанных с полетами на самолете. Но однажды мой начальник отправился в Пекин с докладом еще более высокому начальнику. Содержание доклада было написано черным по белому, мой руководитель всю дорогу его повторял, старательно запоминая, и заучил его практически наизусть, так что мне не требовалось его запоминать. Но уже накануне встречи большой начальник изменил тему того, о чем хотел бы услышать в докладе, мой руководитель растерялся и велел мне прилететь и на месте помочь подготовить материалы. Так мне впервые выпала честь лететь на самолете. Как писал какой-то поэт, «с помощью Неба» я менее чем за два часа добрался до Пекина. Ранг моего начальника был все-таки не очень высок, поэтому он лично прибыл в аэропорт, чтобы встретить меня, естественно, это было сделано не только из приличий, но и потому, что он хотел «поскорее ввести меня в курс дела». Однако только я вышел из аэропорта и уже должен был встретить начальника, как два товарища из органов безопасности нагло встряли между нами и без разъяснений потребовали, чтобы я «прошел с ними». Я спросил, в чем дело. Они ответили:

– Пройдемте с нами и узнаете.

Говоря это, они подталкивали меня идти с ними, а мой начальник разволновался даже сильнее, чем я сам. По дороге он беспрестанно спрашивал меня, что случилось, но разве ж я знал? Я был почти уверен, что произошло таинственное «похищение» или же просто ошибка. Я несколько раз повторил «господам» свое имя, что иероглиф Май – как в слове «пшеница» майцзы и Цзя – как в слове «семья» цзятин. Родители выбрали мне такое имя из скромности, вероятно, в надежде, что и я буду скромным. Потому что мое имя Май Цзя связано с полем, пашней, крестьянством, оно очень простое.

«Господа» не испытывали к моему имени никакого интереса. Они ответили:

– Нам нужны именно вы, никакой ошибки.

Звучало это странно, но резон в их словах был, потому что меня им описали в подробностях, какая уж тут ошибка? Вызвали их, чтобы меня забрали, два человека, с которыми я сидел рядом в самолете и чью беседу подслушал. До меня постоянно доносился их говорок, благодаря которому я словно вернулся в свой далекий родной край. И, заслышав их такой знакомый говор, я сам завел с ними разговор. Кто же мог знать, что этим я навлеку на себя неприятности и два товарища из органов безопасности задержат меня, словно злодея?

Они были сотрудниками отдела безопасности аэропорта. Имели ли они право задерживать меня – это другой вопрос, более глубокий, но, кажется, совсем не важный. Главным было то, как мне выбраться оттуда. Они отвели меня и моего начальника в свой офис, который состоял из двух комнат – внутренней и внешней. Внешняя комната была небольшая, когда мы вчетвером в нее вошли, она стала казаться еще меньше. Когда все уселись, полицейские начали допрашивать меня: имя и фамилия, организация, в которой работаю, семейное положение, политические взгляды, социальные связи и т. д. Казалось, что мой статус в одно мгновение стал подозрительным. К счастью, мой начальник тоже тут присутствовал, он снова и снова «твердо и авторитетно» подтверждал, что я не лицо без определенных занятий, а государственный кадровый работник, «строго соблюдающий закон и дисциплину». Поэтому допрос закончился, можно сказать, довольно быстро.

После этого полицейские сменили тему. Все их вопросы сконцентрировались на том, «что я видел или слышал в самолете», и я даже не знал, с чего начать. Так как я впервые имел честь лететь на самолете, то увиденного и услышанного было много, мелкого и незначительного, впечатления были хаотичны. Откуда я мог знать, о чем следовало говорить? После моих просьб полицейские стали спрашивать меня более направленно. На самом деле их волновал один вопрос: что я слышал из разговора «земляков»? Только тут я осознал, что случайно встретившиеся мне земляки, вероятно, являются необычными людьми и мой нынешний непривычный опыт имеет непосредственное отношение к тому, что я услышал и, главное, понял из их тайного разговора. Они думали, что их «птичий язык» местного наречия никто не поймет, и, словно в безлюдной местности, смело обсуждали свои секреты, не предполагая, что рядом есть уши, которые слушают и слышат абсолютно все.

Тогда они забеспокоились.

В тот момент они и решили, что называется, «начать чинить хлев, когда овцы уже пропали»1 – исправить все, пока еще не поздно.

Однако, говоря по правде, я не услышал в их речи ничего необычного. Они не сразу начали говорить на нашем местном наречии, да и я не сразу распознал в них земляков. К тому же это был мой первый полет на самолете. Но, после того как прошло первое любопытство, я понял, что вокруг нет ничего интересного. Поэтому, когда самолет взлетел, я почувствовал, что делать нечего, посидел как дурак и, естественно, надел наушники и начал смотреть кино. Только сняв наушники, я услышал их разговор – и словно родителей встретил, сразу же придвинулся к ним. Откуда же я мог знать, что они обсуждают? Такие мои слова походили на увертки, но говорю как есть: в моих словах не было лжи.

На самом деле, подумайте, если бы у меня были недобрые намерения, разве полез бы я к ним с дружескими чувствами? И к тому же, раз уж я к ним обратился, стал бы я это делать после того, как они разговаривали уже длительное время? И еще – поскольку я к ним обратился сразу, как услышал их говор, то мог ли услышать начало и конец их разговора? Хотя и говорят, что устные показания не принимаются в качестве доказательства, но, если рассуждать спокойно, нельзя сказать, что мое утверждение – «не слышал, о чем они говорят» – не заслуживает всестороннего рассмотрения. Моя преданная заинтересованность не пропала зря, я удостоился славословий со стороны своего начальника. Полицейские уже собирались заканчивать, они склонились друг к другу головами и пошептались. Один из них сходил во внутреннюю комнату, а когда вышел, был готов отпустить меня. Однако я должен был гарантировать следующее: так как дело касалось государственной тайны, я не должен распространяться ни о чем, что слышал, иначе за последствия отвечаю сам. Я, естественно, на все согласился и наконец «покончил с этим».

На самом деле, как можно «покончить с этим»?

В последующие дни это событие постоянно маячило в воспоминаниях, словно призрак, рождая ощущение таинственности и страха, от которого волосы вставали дыбом. Я не представлял, что за люди эти земляки, обладавшие таким загадочным авторитетом и тайнами, что ни одной фразы не стоило слушать? Я, можно сказать, повидал на своем веку, но с таким не то что не сталкивался, а, честно говоря, боялся увидеть. Выйдя из полиции, я первым делом достал из кармана визитки, оставленные мне двумя земляками, разорвал их и выкинул в урну. В урну аэропорта. Не стоит и говорить, что визитки наверняка были фальшивые, поэтому можно сказать, что они и так были мусором. Я так хотел их выкинуть потому, что это был не просто акт выкидывания мусора. Я надеялся таким образом превратить в мусор все неприятности, доставленные мне земляками, чтобы они катились ко всем чертям! Для меня это было важно, потому что я был обычным человеком, больше всего боявшимся пересудов и скандалов.

Но у меня было предчувствие, что они еще будут искать меня.

Как и следовало ожидать, вскоре после того, как я вернулся из Пекина, раздался звонок от этих двух земляков (я-то им оставил настоящий адрес и телефон). Они по очереди приветствовали меня, давали мне объяснения, приносили свои извинения, утешали и вежливо пригласили меня к себе. Надо сказать, что их учреждение находилось рядом с уездным городом нашего района, вероятно в горах. Я еще до этого слышал, что в том уезде есть крупная, очень загадочная организация, находившаяся в ущелье. После того как они там обосновались, больше никто в то место не ходил и даже жившие в горах крестьяне целыми семьями переехали. Именно поэтому никто не мог сказать, что же это за организация. Мнений было много: кто-то говорил, что они разрабатывают ядерное оружие, другие – что это походный дворец главы центрального правительства, еще судачили, что там располагаются органы государственной безопасности, – не было единого мнения. Когда тебя приглашают в такое таинственное место, есть от чего прийти в волнение. И хотя я еще не совсем оправился от пережитого страха, но все еще был взбудоражен. Однако время шло, а я все медлил, видимо, по-прежнему еще боялся.

Позже, во время празднования Дня образования КНР2, за мной приехали на машине со словами, что меня пригласили на обед. Я спросил:

– Кто пригласил?

Приехавший человек ответил:

– Наш директор.

– А кто ваш директор?

– Съездите и узнаете.

Точно так же говорили и полицейские из аэропорта. Я сразу же почувствовал, что это, вероятнее всего, те два земляка. Я поехал, и оказалось, что это действительно так. Кроме того, там были еще люди, говорившие на нашем наречии, – мужчины и женщины, молодые и старые, человек семь-восемь. Это была встреча земляков, которая проводилась каждый год вот уже лет пять или шесть. Отличие было в том, что в этом году к собранию присоединился я.

К этому моменту, можно сказать, сформировалась первопричина этой книги, дальнейшие события произошли со временем.

В данной истории рассказывается история особого подразделения 701.

Число «семь» удивительное, по своему характеру оно, скорее всего, черное. Черный – совершенно точно некрасивый цвет, но и не вульгарный. Он тяжелый, таинственный, цвет нападения, гнева, независимости, тайн и фантазий. Насколько мне известно, во многих странах в названиях организаций, выполняющих особые миссии, есть цифра «семь», например: Седьмое подразделение Директората военной разведки Великобритании MI-7, седьмой отдел Министерства госбезопасности бывшей ГДР, седьмой советник президента Франции, Седьмое управление КГБ СССР, японский Отряд 731, Седьмой флот США и т. д. Что касается Китая, то в нем есть особое подразделение 701. Это была разведывательная служба, созданная по образцу советского седьмого управления КГБ. Его характер и задачи были «особыми». При нем было три «особых» отдела – отдел радиоперехвата, отдел дешифровки, оперативный отдел.

Отдел радиоперехвата занимался техническим обеспечением, отдел дешифровки – расшифровыванием тайных кодов, а оперативный отдел, естественно, отвечал за оперативные действия, осуществление разведывательной деятельности. Радиоперехват означает слушать «звуки за горизонтом» – бесшумные звуки, голоса тайн; дешифровка – это расшифровывание кодов и книг без иероглифов, толкование непонятных записей; оперативная работа – это маскировка, проникновение в «логово тигров», открытые столкновения. Внутри этой системы людей, занимающихся радиоперехватом, обычно называют «слушающие ветер», тех, кто работает над дешифровкой, – «смотрящие на ветер», а оперативных работников – «ловцы ветра». Говоря по существу, люди, занятые в разведке, все контактируют с «ветром», разве что методы отличаются у разных отделов.