Читаем Загадка с девятью ответами онлайн бесплатно
Клинтон Дриффилд
перевод Е.Александрова
Доктор Рингвуд отодвинулся на стуле от обеденного стола и поглядел на каминную полку. Стрелки стоящих там часов сказали ему, что сегодня он опоздал к обеду сильнее, чем обычно. Глаза доктора смотрели устало – было заметно, что за последнее время он мало спал,- да и все движения его выдавали крайнюю степень утомления.
– Принесите мне кофе в кабинет, Шепстоун,- приказал он.- И телефон.
Усталой походкой он пересек холл, щелкнул выключателем и на мгновение, будто в нерешимости, замер на пороге. В камине полыхал веселый огонь, под ногами расстилался мягкий ворс ковра, а большие глубокие кресла манили в свои объятия, обещая покой и отдохновение от дневных забот. Доктор подошел к столу, снова на секунду замешкался и в конце концов взял новый медицинский журнал, еще завернутый в почтовую бумагу. Затем вынул из коробки сигару, механически ее обрезал и опустился в кресло перед огнем.
Вошедший в кабинет Шепстоун придвинул ему под локоть маленький столик и поставил туда кофе. Потом на минуту исчез, вернулся назад, неся в руках телефон, и воткнул вилку в розетку.
– Поставьте сюда, Шепстоун. Звонок должен непременно разбудить меня, если мне случится задремать.
Шепстоун выполнил приказание и уже был готов покинуть кабинет, как вдруг доктор Рингвуд снова заговорил:
– Туман, часом, не рассеивается?
Шепстоун покачал головой:
– Нет, сэр. С тех пор как вы вошли, стало только хуже. Туман очень густой, сэр. Даже фонаря в двух шагах не видно.
Доктор мрачно кивнул.
– Остается надеяться, что сегодня вечером я никому не понадоблюсь. Даже днем в такой туман трудно отыскать дорогу в незнакомом городе. Но днем, по крайне мере, повсюду люди. Есть к кому обратиться за помощью. А по вечерам, полагаю, кроме полисменов на улице никого не бывает.
На лице Шепстоуна отразилось сочувствие.
– Да, для вас это весьма затруднительно, сэр. Если случится поздний вызов, думаю, вам следует позвать меня, сэр. Я пойду с вами и помогу найти дорогу. Буду очень рад послужить вам. Отправляясь в лечебницу, доктор Кэрью настоятельно просил меня всячески вам содействовать.
Усталая улыбка пробежала по лицу доктора Рингвуда.
– Сомневаюсь, что вы больше меня разглядите в супе, Шепстоун. На полпути домой я перестал видеть тротуар под ногами. Так что едва ли ваше знание окрестностей вам сильно поможет. Но все равно, спасибо. У меня есть карта города. Постараюсь по ней найти дорогу.- Он немного помолчал и, когда Шепстоун снова собрался уходить, добавил: – Поставьте на столик графин скотча и содовую. Больше мне сегодня от вас ничего не понадобится.
– Хорошо, сэр.
Когда слуга скрылся за дверью, доктор разорвал обертку журнала, швырнул ее в огонь и развернул журнал. Потягивая кофе, он принялся просматривать содержание, но через пару минут объемистый том соскользнул ему на колени, и доктор целиком отдался покою окружающей обстановки.
"Благодарение богу, мне не пришлось стать терапевтом,- размышлял он.Специализация – тоже нелегкая нива, но у врача общей практики и вовсе собачья жизнь".
Доктор подобрал журнал, но в этот момент его чуткое ухо уловило отзвук звонка у парадного входа. Раздражение исказило его черты и еще больше усилилось, когда он услышал, что Шепстоун впустил посетителя. Через минуту отворилась дверь кабинета, и на пороге показался дворецкий.
– Доктор Тревор Маркфилд, сэр.
Когда в комнату вошел гладко выбритый мужчина лет тридцати, лицо Рингвуда прояснилось. Он поднялся с кресла, чтобы приветствовать вновь прибывшего.
– Входи, Тревор. Садись вот здесь, у огня. Я с самого приезда собирался тебе позвонить, но ни минуты свободной не было. Эта эпидемия гриппа съела все мое время.
Тревор Маркфилд сочувственно кивнул, подходя к камину и протягивая руки к пламени. – Я бы и раньше к тебе заглянул, но только сегодня "гром случайно услышал, что это ты временно заступил на место старого Кэрью. Кажется, такая работа немного не по твоей части, не так ли?
– Кэрью наш старый друг, и когда он слег с аппендицитом, то попросил меня приглядеть за его практикой. Я не мог отказаться. Это было настоящее испытание! За последние пять дней я и двух часов спокойно не поспал и чувствую, что следующий пациент сильно рискует. Я готов перегрызть ему глотку, и безо всякой анестезии.
Угрюмые черты Маркфилда немного разгладились.
– Неужто так плохо?- спросил он.
– О, да будь это все по-настоящему серьезные случаи! Вчера, например, меня вызвали в два ночи, когда я только вернулся от пациента с рецидивом гриппа. К маленькому мальчику. "Он страшно болен, доктор! Приезжайте немедленно". Оказалось, что это тяжелый случай переедания. "Сегодня его именины, доктор. Разумеется, в такой день мы должны были позволить ему делать все что угодно!" К тому моменту, как я туда добрался, мальчишка уже вытерпел положенные муки и был совершенно здоров. Конечно никаких извинений за ложный вызов я не дождался. Как же, врачу спать не положено! Думаю, в следующий раз мне предстоит столкнуться со смертельным случаем вросшего ногтя на ноге. Чертовски обременительно вот так попусту тратить время, когда ты достаточно квалифицирован, чтобы спасать людей при последнем издыхании!
– Все еще веришь в ценность человеческой жизни? Война сильно поколебала эту идею,- проговорил Маркфилд, потирая озябшие руки.- На войне нет ничего дешевле человеческого существования. Хорошо, что вместо практики я занялся наукой. Мне бы никогда не научиться сочувственно склоняться над ложем больного.
– Выпьешь стаканчик?- предложил доктор Рингвуд, махнув рукой в сторону графина на столике.- Вечер просто отвратительный!
Не заставив себя упрашивать, Маркфилд палил себе почти полстакана виски, плеснул туда чуть-чуть содовой и с явным удовольствием залпом выпил этот коктейль. Поставив стакан на стол, он вернулся к камину и сел в кресло.
– Да, вечерок просто дьявольский,- подтвердил он.- Если бы я не знал этот район как свои пять пальцев, то непременно бы заблудился. Давно я не видал такого ту?.
– Я в еще худшем положении, потому что города совсем не знаю,- заметил доктор Рингвуд.- А эпидемия даже к пику не приблизилась. Повезло тебе, что ты теоретик. Работаешь в Крофт-Торптопском исследовательском институте, если не ошибаюсь?
– Да. Я приехал сюда три года назад, в тысяча девятьсот двадцать пятом. В борьбе за пост главы химического отдела Силвердейл меня опередил. Я получил должность рангом ниже.
– Силвердейл?- удивился доктор Рингвуд.- Парень, который занимается алкалоидами? Который недавно выделил новый вид конденсата? Мне, кажется, знакомо это имя.
– Да, это он. Но он меня не слишком-то занимает. Я время от времени у него обедаю, но помимо этого за пределами института почти не видимся.
– Помнится, мне приходилось несколько раз с ним встречаться. Он неплохо играл на банджо. Всегда чисто выбрит аккуратно одет, верно? Сейчас ему, должно быть, около тридцати пяти. Кстати, он ведь теперь женат, не так ли?
По лицу Маркфилда скользнула легкая презрительная гримаса.
– О да, женат. На француженке. После того как они переехали сюда, я пару раз встречался с ней на любительских спектаклях. Поначалу с ней довольно весело, однако постоянно терпеть ее общество, думаю, крайне утомительно. Я с ней много танцевал на вечеринках, но потом темп стал для меня чересчур скор. Мужчине необходимо проводить и вечерок-другой наедине с собой, а ей требовался партнер для танцев такой же неугомонный, как и она. Теперь она наша в Институте новую жертву – молодого Хассендина.
– А сам Силвердейл ей не может помочь в этом деле?
– Нисколько. Он терпеть не может танцевать. Вообще странная они парочка! Насколько я смог заметить, у них нет ничего общего, и они, кажется, договорились не мешать друг другу идти своим путем. Вместе их никогда и не увидишь. Она повсюду появляется с этим ничтожеством Хассендином. Он болтается за ней как привязанный, настоящая хряпка! А Силвердейл осваивает новые просторы в лице Эвис Дипкар. Это одна девушка из нашего Института.
– И что, это у них серьезно?- равнодушно поинтересовался доктор Рингвуд.
– Полагаю, он был бы рад разводу, если ты об этом. До сомневаюсь, что ему удастся его получить, несмотря даже на скандальное поведение Ивонн. Судя по всему, она держит подле себя этого Хассендина просто ради развлечения, хотя и афиширует это повсюду как свою "победу". А хвастаться тут особенно нечем. Хассендин – один из этих псевдоромантиков, которые на каждом углу кричат о своей ненависти к мирской суете, и такой же бесхребетный, как филе камбалы.
– Да, нелегко, должно быть, Силвердейлу,- апатично заметил доктор Рингвуд.
Тревор Маркфилд издал полный презрения смешок.
– Только настоящий осел может сунуть голову в петлю, приготовленную для него женщиной! Силвердейл попался на главную приманку – и в самом деле очень привлекательную – и не заметил того, что кроется за ней. И вот, чем все это кончилось! От женщины есть прок, только если используешь ее по прямому назначению. А если на ней женишься, она начинает требовать слишком много внимания и сил. И характер у них по большей части чертовски сварливый.
Доктор Рингвуд, явно испытывая скуку, попытался сменить тему:
– А что, Институт – хорошее место?
Маркфилд горячо кивнул:
– Первый класс! На оборудование деньги ручьем текут. Я только что вернулся с новой исследовательской станции, которую они выстроили для проведения сельскохозяйственных экспериментов. Это в нескольких милях от города. Мне предоставили там помещение для работы, которую я провожу в этой области.
Прежде чем Рингвуд успел ответить, на столике задребезжал телефон, и он с приглушенным проклятием шагнул к аппарату.
– Доктор Рингвуд слушает.
Выслушав своего собеседника на другом конце провода, доктор помрачнел.
– Хорошо. Я приеду и проведу краткий осмотр. Адрес Лодердэйл-авеню, двадцать шесть, вы сказали?.. Приеду как можно скорее.
Опустив трубку на рычаг, он повернулся к своему гостю:
– Мне нужно уходить, Тревор.
Маркфилд поднял глаза.
– Ты сказал "Лодердэйл-авеню, двадцать шесть"?- переспросил он.- Черт возьми! Это же дом Силвердейла. Надеюсь, с Ивонн все в порядке? Не дай бог, вывихнула щиколотку или еще что-нибудь в этом роде!
– Нет. Одной из горничных стало плохо, а вторая разволновалась, потому что никого из семьи нет дома, а она не знает, что делать с больной. Так что надо ехать. Но ума не приложу, как я найду дорогу в таком тумане! Где это место?
– Примерно в двух милях отсюда.
– Да, придется поплутать,- проворчал Рингвуд, думая о тумане и незнакомой местности.
– Послушай-ка,- после минутного размышления наконец заговорил Маркфилд.- У дверей стоит моя машина – я ведь только что с исследовательской станции. Если хочешь, я покажу тебе дорогу к Силвердейлам. В такой вечер у меня, пожалуй, больше шансов, чем у тебя. Ты поедешь сзади и будешь ориентироваться по свету моих задних фар. А вернуться домой, я думаю, тебе не составит особого труда. Тебе придется только выбраться на главную улицу и потом уж все время ее держаться.
Доктор Рингвуд даже не пытался скрыть своего облегчения.
– Это очень благородно с твоей стороны, Тревор. Позволь только мне перед выходом взглянуть на карту. Я возьму ее с собой. Думаю, я как-нибудь сумею найти дорогу назад.
Страдальческим взглядом окинув уютную комнату, он направился к окну.
– Туман еще сгустился,- сообщил он, выглянув наружу.- Больше черепашьей скорости не разовьешь.
В несколько минут доктор Рингвуд обулся, приказа! Шепстоуну в его отсутствие принимать телефонные звонки и вывел из гаража машину. Маркфилд тем временем успел завести мотор и дожидался приятеля в воротах.
– Потеряешь меня из виду – сигналь изо всех сил,- посоветовал он.- Если я услышу твой клаксон, то остановлюсь и просигналю в ответ. Таким образом, если что-то случится, мы сможем поддерживать связь.
Тревор забрался на водительское место, и автомобиль его медленно покатил по дороге. Доктор Рингвуд устремился следом. Стена тумана стала еще плотнее, и огни фар виднелись впереди двумя мутными кругами. Лишь только его машина тронулась, доктор Рингвуд почувствовал, что оборвалась его связь с реальностью. Теперь от целого мира остались лишь бледные огоньки впереди да несколько метров дороги под колесами. Обочины шоссе растаяли в тумане; ни единое окошко не светилось сквозь густую мглу. Время от времени лишь тусклая звезда фонаря повисала высоко над головой, но слабые лучи ее даже не достигали земли.
Один раз свет путеводных фар почти исчез из виду. Доктор Рингвуд подобрался поближе к машине друга, передвинул ногу с акселератора на тормоз и перешел на ручное управление газом. От тумана у него начали слезиться глаза и запершило в горле. Даже в салоне воздух был спертым и колючим, и сквозь него плыли темные полосы мглы, разрываемой лучами передних фар.
Доктор еще в самом начале пути полностью утратил ориентацию и теперь напряженно цеплялся взглядом за путеводные огни машины Маркфилда. Раз или два он заметил рядом со своими колесами полосы трамвайных рельсов и понял, что они едут по главному шоссе, но этого было явно недостаточно, чтобы определить их точное местонахождение. А то, что туман поглощал все звуки, довершало ощущение полной изоляции. И если бы не слабый гул мотора, могло бы показаться, будто мир внезапно онемел.
Внезапно доктора оглушил клаксон Маркфилда. Ему пришлось резко нажать на тормоз, чтобы избежать столкновения со стоящей впереди машиной. Призрачная, почти лишенная человеческих очертаний фигура скользила мимо него и скрылась где-то позади в белесой дымке. И снова впереди тускло затеплились путеводные огни.
Наконец, автомобиль Маркфилда плавно заскользил вдоль тротуара и мягко остановился. Доктор Рингвуд, подъехавший сзади, остался на своем месте, ожидая, пока его проводник вылезет из машины и подойдет к нему.
– Мы как раз у поворота на Лодердэйл-авеню.
Рингвуд даже не пытался скрыть восхищение.
– Да ты просто замечательный лоцман!- проговорил он.- Ты за весь путь ни разу даже не засомневался.
