Читаем Загадка для Леонардо (СИ) онлайн бесплатно

В начале XVI века Италия, озаренная закатным светом Высокого Возрождения, в политическом отношении представляла собой жалкое зрелище. На ее территории размещались десятки небольших государственных образований, без конца враждовавших друг с другом. Коварный и хитрый папа Александр VI Борджиа правдами и неправдами расширял пределы своих владений, поставив во главе папской армии своего сына Чезаре, герцога Валантинуа. Летом 1502 года ситуация накалилась до предела: Чезаре задумал захватить город Болонью, не входивший в Папскую область, и владетельные князья Италии замерли в ужасе...

***

Бешеный ветер, налетевший с севера, пронесся над всей долиной Валь-ди-Кьяна, вырвал с корнем несколько десятков деревьев, сорвал черепицу с сотен крыш, вздыбил воды мелких озер. В городе Монтепульчано, славном своим благородным вином, ветер, однако, не успел натворить больших бед: лишь разбросал фрукты у уличных торговок, да сорвал с петель плохо державшийся ставень одного из окон постоялого двора старого Занотти. Через минуту из окна, потерявшего ставень, выглянул постоялец -- мужчина средних лет с умным некрасивым лицом, желая понять, что случилось. В то же мгновение его почти оглушил необыкновенно сильный удар грома. За громом последовала огромная, на полнеба молния. А затем хлынул ливень -- сплошной серой и ледяной стеной.

Постоялец успел отпрянуть от окна до начала дождя, но лишь для того, чтобы увидеть, как из лишённого ставней проёма на изножье кровати под ним льёт дождевая вода. Пробормотав под нос несколько нелестных слов в адрес старика Занотти, слишком бедного или слишком жадного, чтобы застеклить окна в своем заведении, постоялец пошел к двери. Ставень не мог улететь далеко, его надлежало подобрать и вернуть на место.

Через десять минут постоялец вернулся в комнату вместе с хозяином, Лукой Занотти, и его единственным слугой Пьетро, на которого было жалко смотреть: бедный малый промок так, что его впору было выжимать, как губку, хотя и он пробыл на улице всего несколько минут -- ставень, который он держал в руках, валялся у стены соседнего дома. Оставляя грязные следы на сухом полу, Пьетро подошел к окну и долго, так что у постояльца едва не закончилось терпение, прилаживал ставень. Наконец сложная операция была завершена, ставни заперты. В комнате сразу воцарился полумрак. Постоялец хотел дать два карлино слуге, но седобородый Занотти перехватил монетки с проворством юноши, пообещав прислать горничную вытереть пол.

Горничная так и не появилась, но постоялец и не заметил этого. Он зажег свечу и целых полчаса после ухода хозяина и слуги он рылся в своем дорожном мешке, вынимал какие-то документы из шкатулки для бумаг, даже заглянул под кровать. На его выразительном лице можно было наблюдать смену чувств от недоумения и недоверия к разочарованию и отчаянию. Не найдя желаемого, он сел за стол и обхватил голову руками. За окном ревела гроза, и казалось, что преступления и грехи людей снова переполнили чашу терпения Господа, и разверзлись хляби небесные. Посидев так минут пятнадцать, постоялец внезапно поднял голову, как человек, которому померещилась надежда, вскочил и почти выбежал из комнаты в длинный темный коридор, отсчитал две двери от своей и постучал в третью.

Когда дверь наконец отворили, на пороге показался пожилой мужчина в простом темном платье. Длинные седые волосы, расчесанные на прямой пробор, делали его похожим не то на древнего пророка, не то на апостола.

- Прошу прощения за внезапный визит, мессир Леонардо, - поклонился неожиданный гость. - Мое имя Никколо Макиавелли, я посол Флорентийской республики и волею случая ваш временный сосед.

Леонардо молча поклонился в ответ.

- Я никогда не посмел бы нарушить ваш покой, посвященный умственным трудам, если бы не чрезвычайное обстоятельство.

Словно подтверждая слова Макиавелли, раздался оглушительный раскат грома.

- Входите, - просто ответил да Винчи и посторонился, впуская гостя.

Комната Леонардо почти ничем не отличалась от комнаты Макиавелли - разве что тем, что была чуть меньше. На столе лежала раскрытая тетрадь, ее страницы были покрыты какими-то вычислениями. Да Винчи предложил гостю присесть, сам сел напротив. Несмотря на не прекращающуюся бурю за окном, в комнате царило углубленное в себя спокойствие. Если личность жильца способна повлиять на ауру жилища, то в этой бедной простой комнате ощущалась спокойная сила гения.

Это спокойствие помогло Макиавелли собраться с мыслями.

- Мессир, - начал он почти обычным своим голосом, - у меня похитили письмо, в котором Флорентийская республика, которую я имею честь представлять, предлагает Венеции наступательный союз против Чезаре Борджиа. Это письмо представляет собой государственную тайну. О нем знают лишь семь членов магистрата и я. Если оно попадет в руки Чезаре Борджиа, последствия для всей Италии страшно даже представить. Я долго думал, каким образом похититель сумел до него добраться, и пришел к выводу, что за мной шли по пятам с момента отъезда из Флоренции. У Чезаре повсюду шпионы, в том числе и в нашем городе. Один из этих шпионов заметил, что окна магистрата светятся в неурочный час, и понял, что происходит нечто необычайное. В половине второго ночи письмо было дописано. Решено было, что я выеду из города через час, глубокой ночью, дабы остаться незамеченным. Но наши расчеты не оправдались, и люди Борджиа следовали за мной по пятам.

- Вы рискнули отправиться в столь опасное путешествие один?

- Нет, со мной был Джакомо - мой верный слуга, одинаково хорошо владеющий дубиной и кинжалом. Но на рассвете он начал жаловаться на недомогание: тошноту и резь в желудке. В конце концов ему стало так дурно, что нам пришлось остановиться в Монтепульчано. Полагаю, это была часть ловко задуманного плана: слугу отравили.

- Где он сейчас?

- В лечебнице при монастыре. Монах-лекарь подтвердил мое предположение и велел Джакомо съесть угля. По его словам, уголь помогает при ядах. Утром я оставил беднягу в лечебнице и снял комнату на этом постоялом дворе. После обеда я навестил Джакомо. Ему и впрямь стало легче, но он был еще слаб. Лекарь сказал, что полностью он восстановится к завтрашнему утру. Я вернулся сюда, заперся в своей комнате и вытащил из дорожной шкатулки для бумаг, с которой не расставался, то самое письмо. Тут началась гроза, сорвала ставень, в комнату хлынула вода. Я спрятал письмо в шкатулку, запер ее, запер дверь и побежал на поиски хозяина. Старик Занотти был в своих покоях вместе со слугой Пьетро - тот передвигал стол подальше от окна.

Беспрерывные молнии за окном заставляли вспыхивать контуры ставней белым светом, а ливень молотил с такой силой, что их задвижки дрожали.

- Занотти велел слуге Пьетро забрать с улицы ставень, - продолжил Макиавелли, переведя дыхание. - Слуга сделал это с быстротой молнии. Мы вернулись в комнату самое большее через четверть часа. Слуга вернул ставень на место и ушел вместе с хозяином, а я хотел вернуться к письму, но в шкатулке его уже не было. Шкатулка была незаперта. Письмо похитили в эту четверть часа!

И знаете что, мессир Леонардо? Кто бы это не сделал, этот человек пришел не с улицы, потому что пол был совершенно сухой! Я обратил на это внимание, когда увидел, какие грязные следы оставляет на полу Пьетро. Письмо украл кто-то, находящийся в гостинице. И оно еще здесь: надо быть безумцем, чтобы отправиться в путь в такую бурю. У меня есть время до ее окончания, чтобы вычислить, кто же из постояльцев старика Занотти является шпионом Борджиа и похитителем письма. И я прошу вашей помощи. Я знаю, что нет тайны, которую не мог бы разгадать ваш гений....

Завершив этот монолог, Макиавелли вытер пот со лба и вопросительно взглянул на собеседника, но лицо Леонардо оставалось бесстрастным.

- Вы полагаете, - спросил он после долгого молчания, - что люди Борджиа отравили вашего слугу, дабы вы остались один и без защиты? А сам отъезд был внезапен?

- Да. Голоса членов магистрата разошлись, и решение было принято в последний момент. Более того, я даже жене не сказал, куда отправляюсь.

- В дороге вы останавливались где-либо, чтобы перекусить или выпить?

- Нет. Мы планировали сделать первый привал сегодня в полдень.

- Тогда недомогание Джакомо вне сомнений имеет случайный характер и никак не связано с делом. Ведь чтобы отравить человека перед путешествием, надо знать, что он в это путешествие отправится. А если ни вы, ни ваш слуга не знали этого до глубокой ночи, откуда это могли знать агенты Борджиа?

- Есть еще одна возможность. Я не могу отделаться от этой мысли. Измена! Что, если среди членов магистрата есть тайный агент Чезаре? Это страшный враг! Настойчивость и отвагу льва он соединяет с коварством и хитростью лисицы. Его цель - подчинить себе всю Италию и стать ее королем, я уверен в этом... Изменнику хватило бы времени, пока я собирался в дорогу, поднять своих людей и дать указания.

- Но не хватило бы времени отравить слугу, не говоря о том, что проще было бы отравить вас, а не Джакомо. Вы видели людей, которые вас преследовали?

- Нет. Это профессионалы высокого класса. Они идут за мной по пятам, но они незаметны, не отличимы от окружающего пейзажа. И кто-то из них сейчас здесь, на этом постоялом дворе, возможно, за стеной...

- За стеной никого нет. Я живу здесь уже два дня, и не слышал ни единого звука. В комнате, смежной с вашей, вчера вечером поселились два торговца из Пизы. В угловой комнате уже неделю, по словам хозяина, живет бродячий лекарь весьма подозрительного вида. Вот и все постояльцы.

- Любой из них может быть агентом Чезаре или, еще вернее, орудием в руках его агентов. Из страха или корысти они могли украсть письмо и передать его слугам герцога Валантинуа. Кстати, это могли сделать и слуги. Это могли сделать все, кроме Занотти, Пьетро и вас, мессир.

- Наоборот, вы должны подозревать меня в первую очередь. Я знал, кто вы, еще до того, как вы постучались в мою дверь. Зная, кто вы, нетрудно догадаться о вашей миссии, а вот этот инструмент откроет любой замок - и на дверях, и на шкатулке.

Леонардо да Винчи встал, подошел к стоявшему на лавке у стенки дорожному мешку и вытащил оттуда длинный тонкий предмет, похожий на шило, но с приплюснутым прямоугольным окончанием.

- Я назвал его сacciavite, и этот инструмент весьма пригодится механикам.

- Верю, мессир, но воры открывают замки и без диковинных инструментов, простыми ножами. А вы, даже если и могли отпереть замки, не стали бы похищать письмо: зачем вам это?

- Из страха или корысти. Из любопытства. Могу предположить еще десяток мотивов.

- Но зачем, мессир?

- Чтобы вы поняли: подозревать надо всех - или же никого. Вы позволите осмотреть вашу комнату?

- Конечно.

В комнате секретаря Флорентийской республики Леонардо первым делом внимательно осмотрел ларец для бумаг. Он запирался на серебряный замок простой работы, без всяких украшений.

- Вы говорите, что когда обнаружили исчезновение письма, шкатулка была незаперта. Однако на замке нет ни малейших следов царапин, - заметил Леонардо. - Стало быть, шкатулку отперли не ножом или иным приспособлением, а ключом.

- Очень странно. Ключ от него я ношу на шее под одеждой, ни на секунду с ним не расставаясь. И он весьма непростой формы.

- Значит, вы оставили шкатулку не запертой, - убежденно ответил Леонардо.

- Это невозможно. Я никогда не оставляю ее незапертой, это уже привычка.

- Не торопитесь, пусть отвечает ваша память, но не самолюбие. Смотрите: воротник вашей сорочки застегнут затейливой фибулой: чтобы она держалась в горизонтальном положении, ее иголку нужно пропустить через ткань несколько раз. Позвольте взглянуть... так и есть, фибула застегнута весьма аккуратно.

- Вы хотите сказать, что для того, чтобы извлечь цепочку с ключом из-за пазухи, я должен был расстегнуть сорочку, а потом в спешке заколоть ее кое-как?

- Да. Чтобы столь аккуратно заколоть фибулу, нужна спокойная рука и лишние полминуты. В условиях потока воды из окна, заливающей постель, ее у вас не было. Ведь вы "побежали", а не "пошли" или "отправились" за хозяином.

- Черт возьми... О, простите, мессир... Я отчетливо помню, как расстегивал ворот сорочки и вытаскивал ключ, отпирая ларец. Вслед за тем я снова спрятал цепочку с ключом под одеждой и застегнул фибулу, уколов палец - игла в ней очень острая. Я часто колюсь ею, но фибулу мне подарила жена на годовщину свадьбы и я ношу ее, чтобы ей было приятно. Гм... Да, если бы я застегивал ее в спешке, то снова уколол бы пальцы и точно бы это запомнил. Неужели я в спешке забыл запереть шкатулку?

- Похоже на то.

- Тогда я жалкий глупец, заслуживающий все, что с ним произошло. Но нет! Я уверен, что запер ее, хотя и не помню, как это произошло. Видимо, я сделал это механически.

- Теперь осмотрим дверной замок, - предложил да Винчи, ничего не ответив на последнюю реплику собеседника.

Леонардо и Макиавелли со свечами в руках вышли в темный коридор и склонились над железным дверным замком. Его внешняя сторона которого была покрыта множеством царапин, поставленных несколькими поколениями обитателей постоялого двора, открывавшими дверь в полумраке или же рукой, дрожащей от усталости или вина. Старые и новые царапины перепутались, и прочесть эту клинопись не смог даже Леонардо да Винчи.

- Вернемся к ларцу, - предложил он, и Макиавелли, погруженный в свои мысли, покорно кивнул.

За окном снова прогрохотал гром, и в его раскатах флорентийскому секретарю померещилась дьявольская насмешка.

Леонардо открыл шкатулку, и, спросив позволения хозяина, вынул лежащие там бумаги. Это были копии договоров, счета и некая рукопись.