Читаем Задушевный разговор онлайн бесплатно

Иолай.

Старуха.

Аристомах, 16 лет.

Девушка-рабыня, 15 лет.

Раб-египтянин, за 60 лет.

Тень.

Гром, блеск молний.

Г о л о с. И настал день, и родила Алкмена в день этот двоих сыновей. Первым родился сын Зевса, и был наречён он именем Алкид. Вторым был сын Амфитриона, и назван он был Ификлом. И были похожи братья как две капли воды.

Старик (Долго смотрит на девушку, потом на юношу. Трёт глаза. Такое чувство, что он никого не узнаёт и не знает, где находится. Вдруг он выпячивает вперёд грудь, отчего становится ещё больше и шире. Поднял руку, указывая на юношу). Ты, Аристомах, внук Гилла, потомок великого Геракла, сына громовержца Зевса… Ты в третьем поколении плод семени Гераклидов. Тебе предстоит отвоёвывать венец и земли царства твоих предков.

Аристомах (смотрит на старика, откладывает письменные принадлежности. Тихо себе). Начинается… (Плюёт в сторону.)

Старик (с пафосом). Ты слушаешь меня, Аристомах?!

Аристомах (скороговоркой). Да, Иолай, сын Ификла и Автомедусы, племянник и соратник Геракла, внук Амфитриона, победитель Олимпийских игр и супруг прекраснейшей Мегары. Я слушаю тебя… о… великий!

Иолай (повелительно). Тогда пиши. (Большая пауза, во время которой старик клюёт носом.)

Раб-египтянин (Иолаю). Хозяин, там пришла нищая женщина. Она так стара, что своим видом может напугать самого Кербера. (Виновато.) Я отдал ей свою ячменную похлёбку. Я надеюсь, ты не накажешь меня за это, хозяин.

Иолай (равнодушно). Зачем ты мне всё это рассказываешь, раб?

Раб-египтянин (с поклоном). Она хочет посмотреть на тебя… о… великий.

Иолай. Пусть смотрит из скотного двора.

Раб-египтянин. Она слаба зрением. Если верить её речам, глаза её смотрят на этот свет больше ста лет. (Опускается на колени в поклоне.) Прошу твоего разрешения привести эту женщину сюда, хозяин. Дабы она смогла увидеть всё твоё величие. К тому же она умна и может развлечь тебя беседой.

Иолай. Раб, ты напрашиваешься на десяток ударов плетью. Ну. да ладно. (Аристомаху театрально.) В последнее время я мало кого вижу и не бываю вне дома… (Рабу.) Зови её… Пусть посмотрит на меня и убирается прочь. И никаких пустых разговоров… Я занят!

Раб кланяется и уходит.

И о л а й (поправляет край тоги. Ещё больше выпячивает грудь. Подушку из-под головы передаёт Аристомаху). Посмотрим, так ли она уродлива, как сказал раб. На своём веку я видывал множество чудовищ…

Входит старуха, за ней – раб-египтянин.

Старуха (входя без поклона). Да хранят боги хозяина этого дома, его родных, (рабу) а также этого щедрого раба за то, что он поделился со мной своей пищей.

И о л а й. Начнём с того, что эту пищу даю ему я. Ты хотела посмотреть на меня, старуха? Вот он я, смотри и уходи! Я занят.

Старуха (Иолаю, не кланяясь). Позволь мне задать один вопрос, мудрый старец, хозяин этого богатого дома, человек, дающий похлёбку своему рабу.

И о л а й. Спрашивай и уходи, старуха.

Старуха. О гостеприимнейший из смертных… не сын ли ты Ификла? Не тот ли герой, что сражался плечом к плечу вместе со славным Алкидом и правил его колесницей в поединке Алкида с Кикном, колесничим которого был сам бог войны Арес?

Иолай (с блеском в глазах, гордо). Это я, старуха.

Старуха. И имя твоё Иолай?

Иолай. Иолай перед тобой. Смотри и уходи, старуха.

Старуха. Я ухожу, Иолай, племянник Алкида.

Аристомах. Перед тобой, женщина, племянник богоподобного Геракла.

Старуха (как бы уходя). Да… да… Алкида. (Аристомаху.) Если назвать глиняный горшок золотым сосудом, он не станет от этого золотым сосудом, а так и останется глиняным горшком.

Иолай. Что ты мелешь, старая ведьма?

Старуха. Так! Это я себе… чтобы не запутаться, славный племянник Палемона.

Иолай (гневно). Геракла!

Старуха. Ах… да… да… Геракла, Палемона, Алкида. Какая разница?.. Однако я знала твоего дядю как Алкида. Точнее… ещё когда он звался Алкидом. (Пауза.) Или Пале- моном?! Я запуталась и забыла, о чём мы говорили.

Аристомах. О Геракле, бабушка.

С т а р у х а. Ах… да… да… да… Алкид! Я держала его на руках, когда он был малюткой. Я даже кормила его своей грудью… Я нянчилась с ним… (Иолаю.) И с твоим отцом тоже.

Иолай (растерянно). Ты была одной из нянек в доме Амфитриона? Ты нянька Алкида?

Старуха. И Ификла… твоего отца. Твой отец был ласковым ребёнком. Он часто улыбался, почти не плакал и уже тогда отличался весёлостью характера. Казалось, во всём свете не найти было более спокойного ребёнка. Он уже тогда был умнее твоего дяди. Как говорится, ласковое телятко двух маток сосёт. Он был смирен, послушен и любил спать. Во всём доме, я не побоюсь соврать, во всём городе не было женщины, которой не хотелось бы взять его на руки и пожмякать, а то и дать ему свою грудь. (Хихикает, с нежностью.) Так нежен, красив и мил был твой отец малюткой. Чего нельзя было сказать о его брате-близнеце, тучном Алкиде. Беспокойном, грубом, непослушном ребёнке. Он то и дело царапался, пытаясь ухватить няньку за мочку уха зубами. Одной из нянек он выколол глаз пальцем. А своим криком он не давал спать всему дому. Испорченный ребёнок! Амфитрион боялся наказывать мальчишку. Как-никак сын Зевса. А уж твоего-то папеньку частенько по попке хлопали. Сейчас, через много лет, я могу сказать, что твой отец был более достоин быть принятым в сонм богов, Иолай.

И о л а й (Аристомаху и рабам). Уйдите все! (Раб-египтянин, девушка и Аристомахуходят.) Я хочу говорить с тобой, старуха. Как твоё имя?

Старуха (бормочет). Если обозвать золотой сосуд глиняным горшком, он от этого не станет глиняным горшком, а так и останется золотым сосудом. Или тебе трудно называть меня старухой?

И о л а й. Хорошо, старуха! Расскажи мне поподробнее, каким был мой отец в детстве.

Старуха. Твой отец рос болезненным ребёнком, Ио- лай. У него была страшная болезнь. Впрочем… он её затем перерос. Чего нельзя сказать о его брате. Тот был болен хронически.

И о л а й. Алкид был болен? Не знал об этом. Говори, что это за болезнь.

Старуха. Болезнь близнецов.

Иолай. Впервые слышу о ней, старуха. Она заразна? Как её лечат? В чём её зерно?

Старуха. О да… Это одна из самых заразных болезней на свете. С ней очень трудно бороться. В большинстве случаев она неизлечима. И чаще всего она встречается у близнецов.

Иолай. Геракл никогда не говорил мне, что болен.

Старуха. Он и сам не знал этого.

Иолай. Хороша болезнь!.. Болен, а не знаешь, что болеешь. Значит, у Геракла ничего не болело?

Старуха. В том-то и дело, что можно прожить всю жизнь, да так и не узнать, что болен. (Пауза.) А начинается всё с младенчества… Когда двух прелестных, похожих как две капли воды, близняшек отец несёт на руках по городской улице, редкий прохожий не остановится и не посмотрит на две очаровательные одинаковые мордашки. Все дивятся, шепчутся, то и дело указывают на парочку: «Как похожи, как похожи! Дар богов!»

Иолай. Эдак можно сглазить малюток!

Старуха. Ты прав. И дети заболевают. Нет, они не маются животиками, не страдают температуркой, не вскакивают по ночам от страшных снов… Нет… Внутри их обоих в тот момент, вот здесь, под сердцем… образуется зародыш. Зародыш этот есть обманное чувство избранности. Эти два маленьких существа уже с детства обречены на то, чтобы на них невольно обращали внимание, оглядывались на них, восхищались ими, говорили о них, что они избранники богов. При этом им ничего не надо делать для этого. Им нужно было только родиться… Только и всего… Вдобавок ко всему твой отец, которого нарекли Ификлом, был сыном царя, хотя и изгнанного, но царя. А уж его брат-близнец, названный в день рождения Алкидом, и того паче, был сыном самого бога – метателя молний. Где уж тут не зазнаться!..

И о л а й. Я тебя не понимаю, старуха.

Старуха. Болезнь эта есть не что иное… как щемящее необузданное стремление к славе, стремление быть всегда первым, стремление к тому, чтобы на тебя везде, где бы ты ни был, обязательно обращали внимание. Причём идти к этому – любой ценой. Подсознательное чувство избранности, неуправляемая жажда власти. Вот что такое болезнь близнецов. Потому что, если бы, идя по улице, отец нёс двух разных по внешности сыновей, никто бы не обратил на них никакого внимания. Таких мальчишек тысячи, а близнецы – дар богов.

И о л а й (тускло). Мой отец не был подвержен этой болезни.

Старуха. Сын Зевса и сын Амфитриона оба были больны этим недугом, только в разной степени. (Пауза.) Только вот одному досталось всё, а другому – ничего… Одному – слава, другому – забвение. Одному, первому по рождению, помогал сам верховный повелитель Олимпа. Меч ему подарил Гермес, лук и стрелы – Аполлон, золочёный панцирь сделал ему Гефест, а Афина сама соткала ему одежду! А теперь скажи, Иолай, кто и когда помогал твоему отцу? Кто? Кто помогал второму сыну Алкмены?

Иолай. Меч ему выковал лучший оружейник в Фивах, лук и стрелы ему подарил его отец, одежду соткала мать.

Старуха. А панцирь?

Иолай. А панцирь он купил себе сам.

Старуха. Вот и посуди, Иолай. Кто был более достоин стать бессмертным? Ификл или Алкид?!