Читаем Задержавшиеся онлайн бесплатно

Тяжёлую, ветвистую зелень, нависавшую с обеих сторон пыльной дороги, постепенно сменили цветущие кустарники и деревья. Гибкие ветви глицинии соединялись над широкой дорогой фиолетовым куполом. По крайней мере, мне показалось, что это была глициния, хотя разглядеть окружавшую меня красоту в полусвете ночи было непросто. Как зачарованная, я смотрела на фиолетовый лунный свет, проникавший сквозь ветви, переплетённые, как тела ненасытных любовников. Гроздья цветов щекотали нос своим приторным ароматом, расслабляя, соблазняя. А вот расслабляться мне не стоило, я должна была помнить о том, кто я такая и зачем направляюсь в город мечты. Усилием воли я в очередной раз закупорила ту часть моего сознания, где бушевал потный, животный страх. Ему не было места в душе беспечной наследницы с богатого севера, очаровательной Джулии Фортескью. Меня ждала пышная придворная жизнь: роскошный дворец, приторная глициния, шуршащие шелка, локоны на обнажённых плечах, восхитительное будущее. Богатые, галантные мужчины с титулами, напомаженными волосами и сладкими, многообещающими улыбками будут елозить взглядом по моему декольте. Омываемая их взглядами, я буду кружиться в бальных залах города мечты. Душный бархат, тяжёлые изумруды, потупленные глаза. Ага. Это всё про меня. Проще всего играть те роли, в которых ты совершенно не похожа на саму себя. Тогда настоящей тебя как бы и не существует, и становится намного проще запереть удушающий страх.

Я постучала вознице, и он остановил карету.

— Мы уже подъезжаем к Аллеле… как её там? — спросила я.

Укор на лице возницы был заметен даже в темноте. Мне было проще простого угадать его мысли: "как она посмела с таким неуважением говорить о священном городе богини?"

— Алалирее. Да, госпожа. Осталось всего пять миль, — пробормотал Кен, всё ещё не простив меня за то, что я осмелилась исковеркать название города мечты.

— Остановишься за пятьсот ярдов до ворот города, и я пойду вперёд одна. Если не увижу стражи, то подам тебе знак, и ты тихо проедешь мимо ворот. Извини уж, но нам придётся переночевать в лесу. Мне нужно, чтобы охрана заметила, что мы подъедем к городу именно с севера.

— Да, госпожа.

— Да, госпожа кто?

— Да, госпожа Джулия.

— Отлично, Кен. Я предчувствую, что мы станем друзьями.

— Мне приятно это слышать, госпожа Джулия.

Какой послушный мальчик!

Через какое-то время возница снова остановил карету и помог мне выбраться на душистую траву. Осторожно задирая ноги, я попыталась разглядеть растения, ласкавшие мои лодыжки.

— У них даже обочина сплошь заросла цветами! Боюсь, что я им тут всё передавлю в темноте, так что уж лучше пойду по самой дороге. Надеюсь, что никому не вздумается подъезжать к воротам в такую темень.

Оглядываясь на клубящуюся вокруг темноту, я направилась вперёд бесшумной, крадущейся поступью. Стараясь не шуметь, Кен сдерживал усталых лошадей, заставляя их двигаться за мной медленным, неслышным шагом. Через какое-то время я сделала вознице знак остановиться и приблизилась к воротам Алалиреи: они были закрыты наглухо, и вокруг чувствовалось лёгкое облако охранной магии огня. Я подавила привычную волну тошноты и снова пригляделась к воротам: никого. Ни стражников, ни очевидного наблюдения. Видимо их не интересует, кто шляется около ворот города мечты по ночам. Ну что ж, именно на это я и рассчитывала. Отступив на несколько шагов назад, я зажгла крохотный магический светлячок и помахала им вознице. Через пару минут мы успешно проскользнули по дороге мимо ворот. Вздохнув с облечением, я запрыгнула обратно в карету. Хоть въезд в город и был защищён, но за самой дорогой, по-видимому, никто не наблюдал, что меня очень порадовало, так как тащить карету через лес мне, мягко говоря, не хотелось. А появиться я должна была именно с севера.

Проехав несколько миль, мы свернули в лес. Лошади недовольно фыркали, нещадно волоча за собой карету по неровному покрову. Схватившись за сидение, я постучала вознице.

— Эй, нам только за деревья заехать, в чащу-то нам не надо!

Выскочив наружу, я включила магический фонарь и осмотрелась. Увы, мне приходится возить с собой такие вещи, как магические фонари и светлячки, так как полезной магии во мне ни капли, а вот бесполезной — хоть отбавляй. Убедившись, что нас не видно с дороги, мы с Кеном отвязали лошадей, которые тут же испробовали и оценили мягкий травяной покров.

— У нас есть часов пять, так что давай постараемся вздремнуть, — предложила я.

Дождавшись, когда возница устроится поудобнее, я критически осмотрела его и забралась обратно в карету. Не могу сказать, чтобы я ему доверяла, но это, в основном, было связано с тем, что я не доверяю никому. Магии в нём не было, он был обычным жадным, любопытным пареньком.

Спала я беспокойно, то и дело проверяя, спит ли Кен и не видно ли нас с дороги. Перед глазами прыгали обрывки прошлого, как будто прощаясь со мной перед тем, как в Алалирее появится томная и кокетливая Джулия Фортескью. Грустно, конечно, но что поделаешь: работа у меня такая. Повторюсь: если приходится притворяться, то уж лучше это делать до конца. Либо полная правда, либо абсолютная ложь. Полуправда высасывает из тебя все соки.

Часа через три я всё-таки провалилась в глубокий сон, поэтому, когда Кен разбудил меня, громко постучав по дверце кареты, я вскрикнула от неожиданности и подпрыгнула на скамье, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

— Что случилось?

— Пора вставать, госпожа Джулия.

Я откинулась на сидении и глубоко задышала, пытаясь успокоиться. Нет, так не пойдёт. Если я хочу преуспеть в Алалирее, то мне надо расслабиться. Давайте рассуждать разумно: нет никакого смысла себя нервировать. Обычно на заданиях я спокойна, бесстрастна и, чего уж скрывать, цинична. Да, признаюсь, это не обычное задание, но позвольте мне притвориться, что это не так. В противном случае моё сознание взорвётся, сметая с пути все мои хорошие намерения и с таким трудом достающееся самообладание.

Я выскользнула из кареты, критически осмотрела общипанный лошадьми травяной покров и присела на землю. Несколько минут глубокого дыхания, растяжек и физических упражнений отвлекли меня от тяжёлых мыслей. Кен осуждающе косился на меня.

— Не нравится — не смотри, — отрезала я.

— Ну что вы, госпожа, я же вам добра желаю. В Алалирее очень строгие нравы, там дамы на траве не валяются… то есть, простите меня, не упражняются. Вы там когда-нибудь бывали?

Я отрицательно покачала головой. — А ты?

— Нет, что вы! Откуда же мне! Но я многое о ней слышал. Вам там не следует садиться на траву и так… двигаться. Я не знаю, зачем вы туда едете, но я не уверен, что вам там понравится. Мне подождать, пока вы устроитесь?

— Спасибо за заботу, Кен, но у меня всё будет в полном порядке.

Спрятав усмешку, я закончила упражнения. Полного порядка у меня не будет уже никогда, но молодому, заботливому парню об этом знать не обязательно.

Мы перекусили остатками хлеба и маринованного мяса и запили всё это водой. Немного побродив по окрестностям, мы нашли небольшой ручеёк и смыли с себя дорожную пыль.

— Нам пора, — вздохнула я.

Кен критически осмотрел мой дорожный костюм и осторожно намекнул:

— А ваш мужской костюм…?

— Это не мужской, а дорожный костюм, и мы с тобой сейчас переоденемся.

Глядя на то, как отпрянул Кен, я заливисто засмеялась, спугнув стайку лесных птиц.

— Кен, до того, как ты встретился со мной, ты женщин когда-нибудь видел?

Паренёк покраснел и выпятил грудь:

— Да я не только видел, я ещё и … — Он покраснел ещё сильнее и замолчал.

— Не злись. Я сама переоденусь, но тебе придётся помочь затянуть мой корсет и шнуровку. Самой мне никак.

Поморщившись при виде ужаса на его лице, я вздохнула. Парню определённо нужна помощь. Я состроила самую игривую гримасу, на которую была способна в данный момент, и доверчиво наклонилась к его замершей фигуре.

— Я знаю, какой ты, Кен… ты отнюдь не простак. Ты сильный, уверенный в себе мужчина, который хорошо знает женщин и разрешает им иметь слабости. Только такой сильный мужчина, как ты, может наплевать на условности и помочь мне в этом сложном задании. Я так благодарна богине Алали, что та послала мне в пути именно тебя.

Прошептав это признание мягким, соблазнительным шёпотом, я убедилась в произведённом эффекте и потупила глаза. Однако о последнем я тут же пожалела, так как Кен неожиданно вскочил и вздёрнул меня на ноги, воскликнув:

— Конечно, госпожа. Неужели вы думаете, что меня испугают какие-то… кнопочки или бретельки. Вы можете полностью на меня положиться.

Было очевидно, что на его жизненном пути никогда ранее не возникали устрашающие препятствия вроде тех самых кнопочек и бретелек. Я умудрилась справиться с улыбкой, сложив руки на груди и томно потупившись. Вот я какая, Джулия Фортескью. Профессионализм — страшное дело.

Воинственно выпятив грудь, Кен скрылся за деревьями, оставив меня переодеваться. Не могу сказать, чтобы я была довольна собой. Кен — хороший, простой парень, и просить его зашнуровывать мой корсет действительно было возмутительным нарушением правил приличия. Однако выхода у меня не было: корсет предстояло затянуть по бокам и сзади несколькими нитями. Натянув на себя нижнюю юбку, чулки, корсет и туфли, я снова позвала Кена. Тут же растеряв воинственность, бедняга попытался двигаться боком, не глядя на мою полураздетую фигуру.

— Кен… Иногда в жизни бывают экстремальные обстоятельства, в которых только истинные мужчины остаются мужчинами, — с усталым придыханием проговорила я. Сверкая глазами, Кен решительно развернулся ко мне, как будто собирался вытаскивать меня из пропасти, и занялся моим корсетом. При этом его глаза, не переставая, скользили по округлостям моей фигуры, но меня это ничуть не расстроило. Иногда хочется сделать хорошему человеку приятное.

Еле справившись со шнуровкой корсета по причине дрожащих рук и блуждающих глаз, Кен пригляделся ко мне.

— Вы прекрасны, госпожа Джулия.

Не знаю насчёт "прекрасного", но ужасного во мне уж точно ничего не было. Прогулявшись к ручью, я присмотрелась к своему отражению и удовлетворённо кивнула. Аккуратно забранные волосы золотисто-шоколадного цвета и закрытое коричневое платье создавали очень подходящий образ наивной и благообразной скромности и беззащитности. Только мои странные двухцветные глаза, серые в нижней части радужки, коричневые — в верхней, привлекали внимание. Однако смотреть людям в глаза молодой скромнице отнюдь не обязательно.

Перед тем, как забраться обратно в карету, я протянула Кену тяжёлый мешочек с деньгами. Его глаза загорелись:

— Это всё — мне?

— Ты оказываешь мне огромную услугу, Кен. Ты помнишь, что сказать страже? — Парень кивнул. — Хорошо. И помни: ты должен уехать из города, как только я попаду во дворец герцога.

Через несколько минут мы осторожно выбрались на дорогу. Как и ожидалось, на въезде в город нас остановили стражники.

— Приветствуем северных гостей!

Уфф! Отлично! Они заметили, что мы прибыли с севера.

Я услышала торжественный голос Кена:

— Госпожа Джулия Фортескью прибыла из северной провинции и направляется во дворец герцога Алалиреи.

Какое-то время вокруг нас царила тишина. Приоткрыв занавесь, я увидела, как стражники недоверчиво осматривают обычную дорожную карету без знаков и регалий. Нетерпеливым голосом я выкрикнула: — Что там за задержка, Кен? — и высунулась из окна кареты.

Стражники поклонились. — Приветствуем вас в Алалирее, госпожа Фортескью. Простите нас за задержку. Мы несколько удивлены, что вы не в своей именной карете.

Я вскрикнула и задёрнула занавесь, и стражники тут же засуетились, услышав мои плохо сдерживаемые рыдания. Кен с глухим стуком спрыгнул на землю и начал перешёптываться со стражей, рассказывая им заранее подготовленную историю. Через пару минут мы уже двигались по улицам города. Да, знаю, мне следовало найти карету получше и облепить её чем-то достоверным, похожим на семейные регалии, но у меня не было на это времени.

Через несколько минут я снова выглянула из окна и ахнула, захваченная цветовым великолепием. Аллеи из глициний и азалий, арки из чайных роз, аромат дикой вишни, прекрасные дома, каждый из которых является творением волшебной архитектуры. Так вот он какой, город мечты. Приторная, навязчивая красота, да простит меня Алали. У жителей не остаётся другого выхода, как быть счастливыми. По крайней мере, так говорится в легенде. Непонятно, зачем им вообще стражники у ворот, ведь если верить слухам, то богиня Алали сама вышвыривает всех неугодных из этого города. Например, таких, как я. Тех, кто не вписывается в удушливую красоту Алалиреи, кто чувствует себя, как чернильная клякса на полотне классического художника. Как не вписываюсь в Алалирею я. Да, меня впустили сюда, и, может быть, я продержусь здесь несколько дней, но, уже сейчас, только въезжая в город, я чувствовала, как будто надеваю на себя чужую кожу. Потешившись моими играми, богиня избавится от меня. Да, мне разрешили закончить расследование, но я подозреваю, что богиня не знала, что для этого я начну мутить священные воды её божественной Алалиреи.

Возница свернул на широкую центральную улицу, и я задохнулась от восторга: в самом её конце виднелось море, пронзительно синее, спокойное, без единой морщинки. Оно сливалось с горизонтом, затягивая тебя в пронзительную синеву. Божественное море Алалиреи. О, богиня, я никогда не думала, что увижу его.

Между тем, магия города мечты уже затягивала меня. Не волнуясь о том, кто я и зачем приехала, Алалирея закрутила вокруг меня свои чары. Как молодая девица, неразборчиво флиртующая на балу со всеми кавалерами, Алалирея расплёскивала вокруг меня своё приторное тепло. Хорошо, что я способна это почувствовать. Обычный человек уже целиком и полностью сдался бы на её милость, пожирая глазами всё то, что было щедро предложено его взгляду. Но я — не обычный человек. Я — сенивисса, чувствующая и видящая всю глубину магии. Это — уникальный дар, о существовании которого знают только единицы. Будем надеяться, что среди них нет моих врагов.

Прищурившись, я позволила себе прочувствовать окружившую меня магию. Её было так много, что в любой другой ситуации мне уже стало бы плохо, но магия Алалиреи пощадила меня.

Возница притормозил, и я услышала его восторженный возглас, за которым последовало почти слёзное бормотание. Да, именно так реагируют на Алалирею обычные люди. Полагаю, что Кен увидел дворцовые сады. Идеальная, захватывающая дух геометрия цвета и формы могла быть создана только самой богиней. А запах…