Читаем Забытые города майя онлайн бесплатно
Так явственно из глубины веков
Пытливый ум готовит к возрожденью
Забытый гул погибших городов
И бытия возвратное движенье.
В то время, когда легионы Цезаря подчиняли власти Рима непокорных галлов, а из бескрайних евразийских степей надвигались на цветущие области Приднепровья и Балкан орды кочевников-сарматов, на другой половине земного шара, в Новом Свете, появилась одна из величайших цивилизаций доколумбовой Америки — цивилизация майя.
Известно, что все великие культуры древности возникли и развивались в условиях сухого и теплого климата, в долинах крупных рек, чьи ежегодные разливы повышали плодородие почвы и создавали максимум благоприятных условий для земледелия. И только майя, словно бросая вызов судьбе, надолго обосновались в негостеприимных центрально-американских джунглях, выстроив там свои белокаменные города.
За пятнадцать веков до Колумба майя изобрели точный солнечный календарь и развитую иероглифическую письменность, использовали в математике понятие нуля, уверенно предсказывали солнечные и лунные затмения. Уже в первых веках пашей эры майя достигли поразительного совершенства в архитектуре, скульптуре и живописи.
Но вместе с тем их орудия труда оставались крайне примитивными и изготовлялись только из дерева и камня. Майя не знали металлов, плуга, колесных повозок, вьючных и тягловых животных, гончарного круга. Вся гигантская программа их архитектурного строительства была выполнена исключительно мускульной силой человека. По сути дела, если исходить лишь из набора их орудий, они были еще людьми каменного века. И это сочетание интеллектуальных и эстетических достижений с техническим примитивизмом — одна из характернейших черт культуры майя. Ее происхождение окутано пеленой таинственности. Мы знаем только, что появление первой развитой («классической») цивилизации майя относится к рубежу нашей эры и связано с лесными равнинными областями на юге Мексики и севере Гватемалы. В течение многих столетий существовали здесь многолюдные царства и города. Но в IX—X вв. этот период расцвета закончился внезапным упадком. Города на юге страны были заброшены, население их резко сократилось, и вскоре жадная тропическая растительность надежно укрыла своим зеленым ковром памятники былого величия. После X в. развитие культуры майя, правда, уже несколько измененной влияниями со стороны чужеземных завоевателей-тольтеков, пришедших из Центральной Мексики и с побережья Мексиканского залива, продолжалось на севере — на полуострове Юкатан и на юге — в горах Гватемалы. Испанцы застали там в XVI в. свыше двух десятков небольших, постоянно враждующих между собой индейских государств, каждое из которых имело свою династию правителей.
Но «золотой век» юкатанских майя уже безвозвратно прошел. Страна переживала явный упадок. Беспрерывные войны, эпидемии, засухи и неурожаи опустошали некогда цветущие земли этого края.
Города, существовавшие когда-то к югу от Юкатана, в лесах Северной Гватемалы, так никогда и не возродились вновь. О них имели самое смутное представление даже индейцы — ближайшие потомки людей, некогда живших там и говоривших практически на том же самом языке. Ничего не знали о затерянных в глубинах сельвы[*] древних руинах и испанские конкистадоры, вторгшиеся в Мексику и Центральную Америку в XVI в. Это были действительно «забытые города». «Почти забылись преданья о древних городах. Зелень покрыла развалины, и под листьями глухо звенела пустота, словно прогнивший ствол...»[01].
Их пришлось открывать заново много веков спустя, когда археологи начали свои раскопки и исследования в самых глухих областях этой территории. В 1839 г. во влажные тропические джунгли Центральной Америки отправился на поиски древних городов майя путешественник и дипломат из США Джон Ллойд Стефенс. Преодолев на своем пути многочисленные трудности, он открыл и описал множество заброшенных майяских городищ и среди них такие крупные, как Ушмаль и Чичен-Ица. Позднее он изложил результаты своих путешествий в увлекательной книге[02], а документально точные рисунки английского художника Ф. Казервуда — постоянного спутника Стефенса во всех его странствиях — придали ей еще большую достоверность. Учитывая тот огромный резонанс, который вызвала в Европе и США книга Стефенса, можно с полным основанием говорить о том, что именно он положил начало подлинно научному изучению памятников майя.
Во второй половине XIX — начале XX в. низменные лесные области майя, почти безлюдные и труднопроходимые, систематически посещались различными исследователями и путешественниками. Особенно большой вклад в изучение древних майя внесли экспедиции англичанина А.-П. Моудсли и австрийца Т. Малера. Первый из них, побывав на таких крупных майяских городищах, как Копан, Киригуа, Тикаль, Паленке, составил точные планы их центральных участков, зарисовал и сфотографировал основные архитектурные сооружения, каменные скульптуры и иероглифические надписи[03]. Второй — обнаружил и исследовал свыше тридцати новых городищ, включая такие выдающиеся, как Пьедрас-Неграс и Наранхо[04].
Вслед за этими открытиями последовали и систематические раскопки. Львиную долю всех раскопочных работ на территории майя, как прежде, так и сейчас, ведут ученые США. Начиная с конца XIX в. б
В результате всех этих многолетних полевых исследований специалисты получили в свои руки обширные коллекции археологических материалов, освещающих самые разные аспекты майяской цивилизации.
О древних майя известно теперь немало. И каждый сезон раскопок приносит новые интересные находки: башнеобразные каменные храмы, многокомнатные пышные дворцы, изящные скульптуры правителей и богов, богатые гробницы знати. Но весь этот эффектный материал оказался поразительно скупым на социологическую или историческую информацию. Есть здесь и многочисленные иероглифические тексты, высеченные на камне или написанные красками на глине и штукатурке. Однако прочитать их (кроме календарных дат по эре майя) никак не удавалось. Цивилизация майя I тысячелетия н. э. оставалась для нас «великим немым». Мы не знали основных событий ее политической истории, имен выдающихся государственных деятелей, полководцев, ученых, художников и поэтов.
«Архитектура, скульптура и живопись, все виды искусства, которые украшают жизнь, — писал в 1842 г. Джон Ллойд Стефенс, среди руин Копана, — процветали когда-то в этом пышно разросшемся лесу. Ораторы, воины и цари, красота, честолюбие и слава жили и умирали здесь, и никто не знал о существовании подобных вещей и не мог рассказать об их прошлом... Город был необитаем. Среди древних развалин не сохранилось никаких следов исчезнувшего народа, с его традициями, передаваемыми от отца к сыну и от поколения к поколению. Он лежал перед нами, словно корабль, потерпевший крушение посреди океана. Его мачты сломались, название стерлось, экипаж погиб. И никто не может сказать, откуда он шел, кому принадлежал, сколько времени длилось его путешествие и что послужило причиной его гибели»[05].
До сих пор остаются нерешенными даже самые главные проблемы древней культуры майя. Откуда и когда пришли впервые предки майя в Центральную Америку? Где искать истоки их блестящей цивилизации? Какова была ее экономическая база и социально-политическая структура? И, наконец, что послужило причиной ее внезапной гибели?
Лишь сейчас, в наши дни, благодаря совместным усилиям ученых разных стран «забытые» города майя начинают постепенно раскрывать свои тайны. Здесь имеется в виду не только начало подлинного чтения иероглифических текстов майя на керамике I тысячелетия н. э. советским этнографом Ю. В. Кнорозовым[06], но и плодотворное исследование учеными-американистами памятников архитектуры и искусства древних майя.
При должном внимании и строго научном подходе произведения искусства способны немало рассказать о социальных порядках, жизни, философии и религии создавших их людей. Эта информация изначально заложена во всех без исключения произведениях искусства. «Даже неумолимое время — этот великий разрушитель человеческих творений, — подчеркивает известный кубинский философ Энрике Хосе Варона (1849—1933), — оказывается бессильным перед истинными произведениями искусства. Только благодаря им смертный видит в какой-то степени осуществленным наименее реальное из всех своих горячих и постоянных желаний — бессмертие. Очень часто только благодаря им сохраняется наиболее ценное сокровище — душа народа. Что знаем мы о тех громадных восточных империях, о которых до нас через века донеслись лишь отзвуки их падения?.. Но как только современная наука начинает смело разбирать развалины и руины, покрытые пылью веков, из-под обломков обелисков и массивных колонн, из мрака подземелья встает дух античности, оживает настенная живопись, просветляется загадочное лицо сфинкса, пробуждается от своего летаргического сна пантеон чудовищных богов. Одним словом, искусство раскрывает нам загадку древнейших цивилизаций»[07].
Однако и здесь имеются свои трудности и невидимые «подводные камни», что в свою очередь и породило, видимо, столь заметное расхождение в общей оценке искусства древних майя.
Вплоть до недавнего времени большинство зарубежных исследователей считало искусство майя доколумбовой эпохи исключительно религиозным по своей сути и назначению.
«В классический и доклассический периоды, — пишет известный западногерманский искусствовед Ф. Антон, — в равной мере искусство майя всегда было религиозным. Цель строительства храмов, украшения их фасадов и изготовления каменных изваяний богов заключалась в желании задобрить сверхъестественные силы... То, что мы называем «искусством майя», никогда не было таковым в глазах самих майя... Это была молитва в камне или в глине, гимн времени и акт уважения к царям-жрецам, стоящим у власти... Пирамиды, которые вздымались все выше с каждым поколением, и стелы, возводимые регулярно каждые двадцать лет... были чисто религиозными работами...»[08].
«Древнемексиканское искусство, — вторит ему историк искусства из США Пол Вестхайм, — было преимущественно религиозным... И поскольку это было религиозное искусство, его главная функция состояла в том, чтобы создавать ритуальные центры, строить пирамиды и храмы и изготавливать изображения богов и необходимые предметы. Следовательно, и форма и содержание всех произведений искусства определялись только нуждами религиозного культа»[09].
Подобный подход к искусству во многом предопределил и общие воззрения на характер майяской культуры и цивилизации в целом. Появились мнения о том, что у майя не было в I тысячелетии н. э. настоящих городов, а имелись лишь полупустые «ритуальные центры», населенные только группами правящих жрецов и их слугами. Религия объявлялась главной движущей силой развития майяского общества, возглавляемого жреческой теократией. Используя свои обширные познания в астрономии, математике и других областях знания и ссылаясь на «волю богов», жрецы-правители мирными средствами обеспечивали повиновение массы земледельцев. Последние добровольно отдавали своим духовным владыкам часть урожая и охотно принимали участие в строительстве святилищ и храмов.
«Поселения майя, — утверждает Ф. Антон, — не были городами в нашем понимании этого слова, а являлись чисто ритуальными центрами, состоявшими из храмов для богов, дворцов для жрецов-правителей и жилищ для астрономов и художников. Простой люд был разбросан по всей округе и жил вблизи своих полей в маленьких деревянных хижинах с крышами из пальмовых листьев...»[10].
Искусство майя классического периода (I тысячелетия н. э.) представлено главным образом монументальной архитектурой (храмы и дворцы) со ступенчатым («ложным») сводом, стелоподобными каменными плитами и алтарями с резными изображениями и иероглифическими надписями (в том числе и календарными), специфическим стилем настенных росписей и полихромной керамикой.
Многие зарубежные ученые рассматривали и архитектуру и искусство древних майя как чисто религиозные явления. Больше того, стелы, возводившиеся со строгой периодичностью через двадцать, десять или пять лет и испещренные всевозможными надписями календарного и некалендарного характера, были объявлены «наиболее ярким проявлением особой хронологической религии майя». Древние майя якобы поклонялись ходу времени, обожествляя каждый из его циклов, до одного дня включительно. Некалендарные тексты на стелах прочитать до сих пор не удавалось, но и их объявили простыми комментариями к этой «хронологической религии»[11].
