Читаем Забыть о мести онлайн бесплатно

Хлоя Уокер замедлила шаг. Ничего не поделаешь, опять она опоздает в летнюю школу! Зато, когда выложит перед миссис Дункан целую гору своего знаменитого овсяного печенья с изюмом, та наверняка сразу же все ей простит. По крайней мере, Хлоя очень на это надеялась.

Ну вот, она почти на месте. Хлоя едва волочила ноги. Правда, столь странная медлительность не имела ничего общего с ленью. И уж конечно, в крохотном горном поселке Хизер Глен ни одна живая душа не посмеет назвать ее лодырем, какой бы копушей Хлоя ни казалась на первый взгляд. Разве не она после воскресной службы провела целый день за уборкой Дома престарелых святого Патрика? Потратила на помощь старикам единственное свободное воскресенье, а в этот день ей как раз исполнилось четырнадцать.

Наконец-то!

Девочка улыбнулась при виде небольшой кондитерской с вывеской «Домашняя выпечка». Ее кондитерской. Ну ладно, по правде сказать, не совсем ее. Пока. Но вдыхая восхитительные запахи корицы и ванили и глотая при этом слюнки, Хлоя уже в который раз поклялась, что непременно станет хозяйкой этого уютного местечка.

Наблюдая сквозь витрины обычную сутолоку в маленьком кафе, Хлоя вздохнула от удовольствия. Как приятно заглянуть в будущее! Она любила свой городок, это милое заведение и твердо знала, что, если станет усердно трудиться не жалея сил, все получится. Абсолютно все.

В стекле отразился чей-то силуэт, и Хлоя, обернувшись, чуть поежилась под взглядом сверкающих холодной яростью синих глаз. Девочка застыла в изумлении. Когда и чем она успела так его обозлить? И хотя причина гнева так и осталась непонятной, подростка она узнала. Томас Магуайр. Последнее завоевание и боевой трофей ее старшей сестрички Дианны. Тот самый парень, которого ее отец во что бы то ни стало хочет выжить из города. Любым способом.

Угольно-черные волосы падали на выношенный до дыр воротник куртки. Точеные, аристократические черты красивого лица могли бы принадлежать знатному лорду и послужить прекрасной моделью художнику средневековья. Чего нельзя было сказать о костлявых, длинных руках и ногах, неуклюже приделанных к тощему телу. Как же он вытянулся за последнее время! Всего года на два старше Хлои, а взгляд… взгляд умудренного человека, чересчур рано познавшего горькие истины жизни.

Хлоя знала Томаса с раннего детства, однако они ни разу не обменялись ни единым словом. Да и о чем было говорить всеобщей любимице, дочери унижаемого мэра со скандально известным мальчишкой, Томасом Магуайром? Недаром заботливые родители несовершеннолетних дочерей бледнели при одном упоминании о нем. Однако, насколько было известно Хлое, он не заслужил подобного отношения, если не считать того, что имел несчастье родиться в семье всем известного мошенника и подонка. Хлоя втайне считала, что ее собственный отец несправедлив к Томасу, но не смела высказать свое мнение вслух.

Девочки постарше не раз говорили Хлое, что ее сестра спит с Томасом в рощице позади скобяной лавки. Девочка могла только гадать, что это означает. Вот и сейчас перед мысленным взором промелькнули странные, запретные, но оттого еще более привлекательные картины. Деревья, ветер и обнаженные тела. Голова слегка закружилась, сердце заколотилось, как от быстрого бега, но Хлоя тут же постаралась взять себя в руки и отбросить будоражившие душу мысли. Однако голос почему-то отказывался повиноваться. Подумать только, она, неисправимая тараторка и болтушка, сейчас словно язык проглотила! Трудно поверить, что Томас одним взглядом способен превратить ее в глухонемую статую, однако обычно так и бывало при встречах с ним. И как всегда порывистая импульсивная девочка дала себе клятву покончить с дурацкой застенчивостью, причем немедленно.

— Привет!

Она заставила себя улыбнуться той же улыбкой, от которой вчера буквально растаял бедняга Джонни Майерс. Но на Томаса ее приветствие не произвело ни малейшего впечатления. Скорее наоборот — даже не взглянув на девочку, он молча отошел. Потрясенная Хлоя раскрыла рот. Никто и никогда не унижал ее так откровенно! Несмотря на всеобщую симпатию, она ни чуточки не задирала нос, однако только начинавшую пробуждаться женственность уязвило его полное равнодушие.

— Я сказала «привет»! — крикнули она вслед удалявшемуся мальчишке. Тот словно не слышал. — Лень даже поздороваться?!

Он наконец соизволил остановиться и нехотя обернулся. Хлоя вызывающе подбоченилась и хотела бросить еще что-то язвительное, но слова замерли на губах. Только сейчас она заметила за спиной у Томаса туго набитый рюкзак. Со спальным мешком! А на скуле — огромный уродливый фиолетовый синяк!

Сердце девочки сжалось, а горло сдавило, будто в нем застряла съеденная за завтраком булочка. Значит, недаром по городу ходят слухи, что отец бьет его! Похоже, Томас в очередной раз отведал отцовских кулаков! Просто в голове не укладывается! Хлоя росла в семье, где самым суровым наказанием был родительский упрек. Ее в жизни никто и пальцем не тронул. Неужели на свете еще есть люди, способные поднять руку на собственного ребенка?

Прерывисто вздохнув, девочка в отчаянии уронила руки.

— Мне ужасно жаль, — тихо сказала она, почти физически ощущая его озлобленность на весь мир. — Я всего лишь хотела немного поболтать… по-дружески…

— По-дружески, — повторил он, тщательно выговаривая каждую букву, словно не понимал значения слова. Короткий презрительный смешок почему-то больно ранил Хлою. — По всему видать, твоему отцу и в голову не может прийти, что тебе вздумается потрепаться со мной.

Он снова отвернулся. Истертый рюкзак оттягивал широкие худые плечи.

— Ты уходишь навсегда!..

Она знала это. Понимала. Чувствовала. И терзалась тоской и отчаянием. В поселке с населением меньше двух тысяч человек все про всех сразу и незамедлительно становилось известно. О Томасе Магуайре мнение жителей городка было единодушным — яблочко от яблоньки недалеко падает. Ему суждено повторить судьбу отца. Что бы он ни говорил и ни делал — все воспринималось в штыки. Жестоко и нечестно, конечно, но этого уже не изменить. Хлою душил невыразимый стыд за отца, всеми силами стремившегося избавить городок от «паршивой овцы».

Ее доброе отзывчивое сердечко разрывалось от горя. Она не должна допустить несправедливости!

Приходилось почти бежать, чтобы не отстать от Томаса. Минуты через две они оказались в сосновой роще. Высокие раскидистые деревья заслоняли солнце. На земле лежали косые тени. Вода в ручье перекатывала камешки, заглушая журчанием городской шум. Тихий мирный пейзаж. Отчего же так скверно на душе?

— Куда ты идешь? — спросила Хлоя, задыхаясь.

Но Томас и не подумал замедлить шаг.

— Отвали.

Хлоя крайне редко подчинялась приказам. И, как всегда, неукротимая потребность любой ценой исправить зло и уладить все проблемы перевесила оскорбленное самолюбие.

— Не убегай!

Томас пренебрежительно фыркнул и, не ответив, зашагал дальше.

— Когда-нибудь люди поймут тебя. Томас, вот увидишь! Пожалуйста, дай им шанс.

Он остановился и уставился на нее жестким пристальным взглядом.

— Ты ничего обо мне не знаешь!

Почему сердце так тревожно забилось? И что в нем такого, в этом парне? Это прекрасное лицо с глазами много страдавшего человека? Шрамы и рубцы, невидимые глазу, но оттого не минее болезненные?

— Витаешь в облаках, ну и живи как знаешь, а меня не трогай! — пробурчал он, однако постарался идти с ней в ногу.

— Послушай, если ты всего лишь постараешься быть таким, как все, люди перестанут отождествлять тебя с отцом. Я точно это знаю.

— А мне их мнение до лампочки, неужели не ясно?

Хлоя присмотрелась к нему повнимательнее. Господи, его глаза вонзаются в нее словно два клинка! За что такая ненависть? И… нет, она не ошибается — его терзает нестерпимая, мучительная, щемящая боль.

— Неужели не ясно? — повторил он, наклонив голову. На черных волосах играли солнечные блики, не давая возможности хорошенько разглядеть его лицо. Ощетинился, как еж, а на самом деле совсем беззащитен! Даже Хлоя в свои четырнадцать сумела это понять.

— Ясно, — прошептала она, принимая в эту минуту на свои плечи груз его бед. Обычное дело — она всегда чувствовала чужое горе сильнее, чем другие, И сейчас страдания Томаса стали пыткой и для нее.

— Наконец-то, — бросил он, уходя.

Пора. У него нет времени ни на чужие фантазии, ни на глупеньких толстушек, глядящих на него с нескрываемой собачьей преданностью. День за днем ему приходилось напрягать все силы и волю, чтобы как-то выжить. После смерти матери, единственного человека, которого Томас любил, он, имевший несчастье остаться с этой швалью, папашей, давно потерял надежду на то, что кто-то благородный и добрый спасет его от убожества и нищеты. Пришлось заодно узнать еще одну горькую истину: соседи, все до единого, уверены, что он ничуть не лучше своего гнусного старика.

И несмотря на все это, Томас верил в волшебные сказки. Мечты сбываются, сбываются, убеждал он себя, забиваясь под кровать, его единственное укрытие, куда, как надеялся мальчик, отец не догадается заглянуть. Кто-то выручит его. Кто-то полюбит…

Но все проходит. К тому времени, как Томас подрос и понял, что не у всех отцы пропивают последний цент и бывают готовы убить собственного ребенка, попросившего кусок хлеба, вера в любовь и иллюзии развеялась в прах. И он не желал помощи ни от кого в этом городишке.

Сам! Он всего добьется сам! А потом возвратится в Хизер Глен. Вернется и отомстит всем и каждому, кто когда-то смотрел на него с презрением.

Пятнадцать лет спустя…

Холодок восторга неизменно охватывал ее даже сейчас, через пять лет, прошедших с того дня, как она купила кафе. Хлоя отперла замок «Домашней выпечки», переступила порог и замерла, не обращая внимания на свист ветра, взвихрившего снежинки, нанесенные в открытую дверь, и на свои ледяные, покрасневшие от холода руки: очередная пара перчаток опять куда-то запропастилась.

Лицо расплылось в дурацкой улыбке, делавшей Хлою похожей скорее на шестнадцатилетнюю девчонку, чем на взрослую, почти тридцатилетнюю женщину. Удовлетворенно кивнув, Хлоя нырнула в зал. Сегодня она прибежала засветло, а ее подручная еще не появлялась. Пока здесь тихо, стулья аккуратно прислонены к столикам. Но меньше чем через час здесь будут толпиться требующие завтрака посетители, а в воздухе разольются ароматы свежесваренного кофе, зазвенят смех и веселые голоса.

Хлоя удовлетворенно вздохнула. Все это ее! Да, конечно, она в долгах по самые уши! Никогда еще ей не приходилось справляться с таким количеством проблем одновременно и все же она счастлива как никогда в жизни!

Не теряя времени, Хлоя проворно включила нагреватель и освещение, нажала на кнопку радиоприемника и надела передник. Осталось собрать волосы в пучок — и она готова. Да уж, тут не до модных нарядов! И кто бы мог предположить, что дочь мэра сможет довольствоваться такой малостью! Но иного она не хочет.

— Немного рановато, девочка, не находишь?

При звуке ворчливого, чуть надтреснутого голоса Хлоя обернулась.

— Нужно же кому-то держать тебя в ежовых рукавицах!

Огастина улыбнулась, показав широкую щель между передними зубами.

— Как хорошо, что кое-кто в этом городе ничуть не изменился и по-прежнему терпит нахальных девчонок!

Хлоя помрачнела. Она прекрасно поняла, на что намекает Огастина. Слухи о том, что «Сьерра риверз», могущественная фирма, выбрала Хизер Глен для постройки нового курорта, приняли поистине угрожающие размеры. Но жителям поселка это пришлось по вкусу. Многие начали скупать пустующие земли вокруг городка, надеясь продать их корпорации по завышенной цене. Отец и сестра Хлои, заразившись золотой лихорадкой, вложили безумные деньги в это весьма ненадежное предприятие.

Городок нищал на глазах. Туристы здесь почти не появлялись, потому что Хизер Глен был довольно далеко от шоссе и цепочки голубых озер Мэмет Лейке. Строительство курорта могло бы возродить живописный шахтерский поселок. Хлое было невыносимо видеть, как не слишком богатые друзья и родные тратили все что имели на землю, за которую, если слухи окажутся ложными, никто не даст и цента. Ей очень хотелось узнать, кто разносит эти сплетни и есть ли в них хотя бы доля правды.

Огастина с гримасой отвращения на морщинистом лице швырнула на прилавок газету. Огромные буквы заголовка бросались в глаза даже издали: «Компания „Сьерра риверз“ начинает строительство курорта в Хизер Глен! Наш город спасен!»

Презрительно фыркнув, старуха исподлобья посмотрела на Хлою.

— Слава Богу, хоть ты еще не потеряла голову! И, надеюсь, не вляпалась во все это?!

— Нет, разумеется, — вздохнула Хлоя и, поправив непокорную прядь волос, шагнула к кухне. Обычно веселая и жизнерадостная, она никак не могла объяснить, почему на душе кошки скребут при одной мысли о новом предприятии, которое должно возродить жизнь старого города и обогатить его обитателей.

— У меня нет выбора.

— Неужели? Забавно слышать, особенно от тебя. — Огастина разразилась хохотом, таким громким, что даже закашлялась.

Тут старуха заметила, как раздражена Хлоя, и решила ее поддержать.

— Солнышко, — пробасила она, — ты же всю жизнь поступаешь по-своему. Разве нет? Не женщина, а воплощенное упрямство и своеволие! И всегда была такой, с тех пор как начала говорить.

— Я имела в виду деньги, — невольно улыбнулась Хлоя. — У меня нет свободных средств. Сама знаешь, сколько приходится ежемесячно отстегивать мистеру Торнтону.

— Он все еще пристает к тебе с арендной платой? — нахмурилась Огастина. — Ну и наглец! Он же прекрасно знает, что ты тратишь все свободное время и деньги, чтобы удержать на плаву «Тин Худ»! Не будь тебя, этим ребятишкам, включая его собственных обормотов, некуда было бы податься после школы, разве что шататься по улицам и творить пакости.

— Думаю, ему на это наплевать, главное, чтобы я вовремя платила.

Хлоя приготовила все необходимое для пользующихся заслуженной популярностью булочек с черникой и обернулась к Огастине.

— Не могу сказать, что осуждаю его за это. Я вовсе не хотела запаздывать со взносами, но так уж получилось. Вечно я залезаю в один долг, чтобы заплатить другой. И каждый раз надеюсь, что все как-то образуется. Но когда-нибудь мои дела наладятся.

— Наладятся?! У тебя? Хотела бы я дожить до этого дня! — Огастина энергично стянула тесемки фартука на несуществующей талии. — И держись подальше от теста.

Хлоя как раз успела проглотить большой кусок теста. Восхитительно! Огастина укоризненно покачала головой, а Хлоя едва удержалась, чтобы не сунуть в рот еще ложку теста.