Читаем Забыть и вспомнить онлайн бесплатно

Дверь ударилась в стену и захлопнулась так, что гул прошелся по всему дому. Блейк долго стояла неподвижно, глядя на брата неверящим взглядом.

– Незачем пытаться прожечь во мне дыру, – совершенно спокойно произнес Эмилиан, будто вообще ничего не заметил.

Сначала его ничуть не удивило поведение сестры. Она была словно яростный ураган, заточенный в теле очаровательной девушки. Сестра постоянно демонстрировала решимость и скорость, которой не обладали многие его бывалые бойцы. Энергия из нее не ключом била, а фонтаном. А теперь такое странное поведение Блейк на секунду заставило его насторожиться, задуматься о причине. Сестру словно подменили. У нее обычно рот не закрывался ни на минуту, а теперь она стояла как каменная.

– Что случилось? – спросил Эмилиан, поднимая на нее внимательный взор.

Мужчина знал, что сестра должна что-то сказать. Чувствовал ее непреодолимое желание высказаться. Они смотрели друг другу в глаза, и он ожидал, что она начнет говорить первой. Но Блейк молчала, не в силах подобрать нужных слов, чтобы хоть что-то ответить. Хотя блеснувшие беспокойством глаза ее выдавали. Они говорили о многом.

– Ты отвлекаешь меня от важных дел, – только и подстрекнул он, а она все молчала. Казалось, даже моргать разучилась. – Мы могли бы побеседовать позже? Или у тебя что-то важное, раз ты пришла ко мне?

– Н-не знаю… – еле выдала Блейк. Эмилиан вздернул бровь: давно он не видел сестру в таком состоянии. Если она попадала в плохую ситуацию, то делилась этим, и ему не приходилось словно клещами вытягивать из нее слова. – Не знаю, с чего начать…

– Начни с главного, – вздохнул мужчина, явно не ожидающий от сестры хороших новостей. – Тебя что-то беспокоит, Блейк? Ты почему-то сама не своя последнее время. И я настаиваю на том, чтобы ты…

– Жива, – быстро выдохнула Блейк, прерывая его речь. – Жива наша Луна.

Он замер на какое-то мгновение и насторожился. Нет, наверное, ему послышалось.

– Я… Я видела ее…

– Какого дьявола? – рыкнул Эмилиан сердито.

От сказанного мужчина внутренне задрожал. Он неоднократно давал всем без исключения понять, что это запретная тема для разговора, и до сегодняшнего дня никто не спрашивал о смерти его жены. Своими словами сестра насыпала соль на рану, которая, как казалось ему, давно уже затянулась, и ударила побольнее.

– Ил…

– Не смей произносить ее имя вслух! – резко перебил ее мужчина и с размаху опустил кулак на стол, давая тем самым понять, что разговор ему неприятен.

Эмилиан нахохлился. Его глаза потемнели и приобрели жутковатый цвет. От него вдруг повеяло несокрушимой мощью и нерассуждающей силой, и Блейк почувствовала, как едва ощутимо встрепенулось в ней ее волчица.

– Альфа, – проскрипел голос девушки. Сгорбившись, она стискивала зубы, словно пыталась сдержать в себе готовый вырваться наружу крик огромной боли и мучения, и прижимала белые от напряжения пальцы к вискам. – Альфа, прекрати!

По лицу Эмилиана заходили желваки. Вновь стала нарастать боль.

Его сердце болело сознанием человеческой утраты. Трудно, физически невозможно было поверить, что мужчина больше не увидит свою жену рядом. Ее смерть – одно из самых кошмарных мгновений за всю его жизнь. Впервые за долгое время он позволил себе больше не сдерживать слез. Эмилиан рыдал, рыдал безумно.

Когда умерла его истинная пара, с ним умерла часть его собственной души. Он сошел с ума, и только их маленькая дочь удерживала его в этом мире, а еще страх оставить ее одной. Именно поэтому он взял клятву с доверенных лиц быть верными своей девочке и найти виновного в смерти его любимой. Эмилиан до сих пор не нашел убийцу. Убийцей мог оказаться кто угодно. Это мог быть оборотень или человек, который связан с ним или его женой.

Альфе было жутко находиться в лесном домике. Все произошло именно там. Он был один с ней, когда у нее преждевременно начались схватки. И так как это были первые роды, Эмилиан страшно тревожился, благополучно ли все кончится. Роддом находился далеко от их дома, и он не мог придумать ничего лучше, чем обратиться за подмогой. Однако удача оказалась не на его стороне, и ему пришлось пожинать плоды своего дурного выбора. Зачем он бросил роженицу одну в пустом доме?

Эмилиан вернулся. Метнулся было к ней, но только растерянно обвел взглядом комнату и задержался на Сабине, его экономке, которая должна была принять роды, в немом вопросе.

– Где? – попытался было что-то сказать женщине, но слова замерли у него на губах.

В нем еще была жива растерянность, но она быстро уступала место страху. Вместо жены он увидел недоношенного новорожденного ребенка. Он кричал и плакал не переставая. Мысли роились в голове, и первым порывом было броситься к малютке, но он быстро выскочил на улицу, словно убегая от соблазна. Крутанулся на месте, пытаясь угадать, куда же делась жена. Эмилиан носом перерыл все вокруг, но не нашел никаких подозрительных следов. Она как будто растворилась в воздухе. Луна! А вскоре истинная связь разорвалась с такой силой, что он не смог ее удержать. Просто не успел понять, что происходит. Его сердце, которое по инерции билось в его груди, перестало ощущать жизнь. Ему стало невыносимо тяжело и горько, но через мгновение боль отступила, в глазах посветлело. И тотчас молотом ударила в его сознание одна единственна догадка – душа любимой ушла в мир иной.

В тот день он умер вместе с ней.

Эмилиан смутно помнил, что делал следующие дни. Самый сильный из волков в одночасье превратился в слабака. Безумца. Он перекидывался из одной своей сущности в другую. Волк, живущий в нем, тоже хотел умереть. Ему стали не нужны ни власть, ни богатство, ни сестра… Все это было ни к чему.

Но в какой-то момент к нему пришла ужасная мысль. Ребенок. Дочь. Их плоть и кровь. Совсем одна. После нескольких дней скитаний он вернулся домой. Слишком тяжело для него проходили первые часы нахождения рядом с ней. Дочь пахла его любимым ароматом, поэтому, свернувшись в клубок, он уткнулся в нее носом, жадно вдыхая ее запах, а из его звериных глаз лились горькие слезы.

Он долго просил прощения у дочери. Затем дал ей обещание жить дальше и находиться возле нее безотлучно и беречь как зеницу ока.

Этого хотела бы его любимая.

– Что за чепуху ты несешь? – брызгая слюной, завопил Эмилиан.

– Я знаю, это кажется бредом, но я видела ее своими собственными глазами! – не отставала Блейк от него по напряженности чувств.

– Она мертва! – выкрикнул он. – Людей не воскрешают.

– Но это правда, – настаивала на своем девушка. – Сам знаешь, я бы не стала тревожить тебя из-за пустяков.

Альфа вскочил, и губы его дрожали:

– Замолчи. Я не желаю говорить о ней.

– Я бы сама не поверила, если бы мне такое рассказали, но я ее узнала. И убеждена, что это она, а не кто-нибудь другой.

– Уйди, Блейк!

– Я предчувствовала, что ты мне не поверишь, поэтому сделала снимок.

Она достала из заднего кармана джинсов телефон и, открыв галерею, ткнула пальцем в последнее фото.

– Сделано вчера, – заметила Блейк, протягивая девайс. – Можешь проверить сведения.

Эмилиан выхватил аппарат из ее руки и тут же уткнулся носом в экран.

Желудок ухнул куда-то вниз. Дух перехватило.

«Нет, этого не может быть», – подумал он с неверием.

– Это не фотошоп, – поспешила сестра заверить своего брата, будто услышала его мысли.

– Может, просто двойник, мало ли похожих людей? – упрямо проворчал мужчина, но чем дальше он листал фотографии, тем страшнее ему становилось.

Приступ слабости буквально свалил его с ног, и он рухнул обратно в свое кресло.

– Луна!

– Я свидетель, Эмилиан, – подтвердила Блейк.

– Нет, – мотал он головой. – Нет, нет.

Альфа всматривался в образ любимой. Исхудавшее, осунувшееся лицо и проемы глаз заставили почувствовать душевное смятение и острую боль. Им овладела растерянность от увиденного. Ему нестерпимо захотелось увидеть наяву женщину, по которой он тосковал во сне, поговорить с нею, хорошенько расспросить ее.

– Но разве такое возможно? – воскликнул Эмилиан. – Это нереально!

Сестра лишь развела руками. Она тоже находилась в шоке, так как никогда подобное не представляла.

– Мне нужно к ней, – решительно заявил мужчина, отбрасывая телефон на стол.

– Успокойся, – остановила его девушка, поймав за руку. – Сгоряча ты ничего не решишь, нужно трезво обдумать сложившуюся ситуацию. Ведь ситуация, надо признать, не самая… лучшая.

Эмилиан задумался. Блейк, как всегда, была бесконечно права. Надо все взвесить, прежде чем принять решение, найти выход и решить эту проблему.

Несмотря на полный мрак, он почувствовал, как в истерзанном сердце вновь зародилась надежда. Он был готов пытаться что-то делать и надеялся на успех.

Подумать только!

Это было слишком. За гранью нормального понимания. Эмилиан был озадачен, подобное никогда не случалось. Он не знал что и думать. Истинная пара, которую он считал мертвой, оказалась живой.

Несмотря на то, что было почти девять вечера и рабочий день давным-давно окончился, я только возвращалась домой. Хотя Мелисса, у которой я снимала маленький одноэтажный домик вот уже третий год, звала меня скоротать время в ресторанчике, я отказалась. После работы ныли не только руки, но и все тело, и, как правило, я мечтала лишь об одном – добраться домой, принять горячий душ, съесть ранее приготовленный мной ужин и забраться в постель.

В этом небольшом городке мне по воле случая удалось встретить Меллису Дэвис. В то время она только переехала к своему новоиспеченному мужу и выставила недвижимость на аренду. Будучи расположенным в лесистой местности, рядом с домами, в несколько раз превышающими его стоимость, этот дом не привлекал никакого внимания. После пары-тройки часов блужданий по городу он сразу мне понравился. Вокруг строения – старый, но ухоженный сад: несколько яблонь и вишен, а еще кусты сирени возле веранды.

Сам дом внутри был очень уютным по расположению комнат и обстановке. Во всем был виден вкус и рука современной и хорошей хозяйки. В доме чувствовался достаток. Мне было достаточно просторной спальни с большой кроватью посередине, примыкающей к ней ванной с уборной, кухонькой и светлой гостиной со старым диваном и камином.

Я сразу сообщила девушке, что денег у меня нет, но она была рада тому, что хоть кто-то заинтересовался ее жильем, поэтому она устроила все так, что мне не надо было платить первый месяц. Однако я пообещала в скором времени исправить оплошность и найти работу. Было трудно начать поиски в неизвестном городе, но я все-таки смогла. Я подрабатывала в барах, кафе и ресторанах, работала баристой, поваром, официанткой и уборщицей. Тогда я не чуралась любой работы. Трудилась в вечерние смены официанткой в неплохом ресторане, где оставляли достойные чаевые, а ночью бежала через весь городок в ночной клуб, где разливала и разносила выпивку, и каждый мог отвесить шлепок по заднице. Мне приходилось терпеть, ведь платили довольно хорошо, я смогла встать на ноги и нормально платить за аренду. А по выходным убирала те самые дома богатеньких, успевая на два-три адреса в день.

Я понимала, что моя работа совершенно не престижна, но так уж сложилась жизнь, что разделилась на две половины – до и после. Жизнь до окончания университета – и жизнь после неожиданного провала в памяти. И все, что было в моей жизни в этот период провала, я перестала помнить. Я не помнила ничего. Совершенно ничего. Полная потеря памяти. Мне пришлось учиться жить заново на новом месте без близких и родных.

Я выплыла из своих воспоминаний, когда оказалась на пороге дома. Открыла дверь ключом и устало ввалилась внутрь.

– Какое счастье… снова дома! – выдохнула я, сбрасывая туфли на низком каблучке. Спина разламывалась, пальцы на руках опухли, ноги гудели, голова от голода и напряжения шла кругом.

Достав из комода в спальне махровое полотенце, быстро скинула с себя одежду и направилась в ванную комнату. Приятная прохладная нега окутала тело, и я блаженно застонала. Как же мне этого не хватало! Я простояла под холодным, а потом и под горячим душем, наверное, около часа, поворачиваясь то так, то эдак, чтобы смыть какое-то липкое ощущение. Затем резко закрыла кран и вышла.

Надевать одежду не хотелось, и я просто замотала волосы, соорудив на голове тюрбан из полотенца. Вытерла ладоней запотевшее зеркало над раковиной умывальника и тяжело вздохнула. Из слегка поцарапанной прозрачной глубины на меня смотрело лицо с грустными, уставшими глазами. Выражение какой-то затравленности делало меня на несколько лет старше. И хотя мне было чуть за двадцать, из зеркала на меня смотрела взрослая, много пережившая женщина. И это мне не нравилось совсем. Кожа белая, глаза голубые, волосы темно-русого цвета… Сейчас казалось, что мои и без того неяркие природные краски поблекли.

– И за что мне все это… – вздохнула я и почувствовала, как лицо непроизвольно краснеет и выступают непрошенные слезы на глазах.

Когда же все станет лучше? Когда же я начну радоваться повседневной жизни, начну больше отдыхать, посвящать время семье и друзьям?

Каждый день, без преувеличений, именно каждый день несколько лет подряд я задавала себе эти вопросы и не находила на них ответа. Я была одна, в чужом городе, и мне не к кому было обратиться за помощью, советом. Я потеряла связь с родными и не могла ее восстановить, но полагала, что со временем смогу во всем разобраться.

Однажды, возвращаясь поздно домой, я представила, что скоро моя жизнь станет спокойной и размеренной, мне больше не придется куда-то бежать и что-то искать, что я наконец-то смогу разобраться с оставшимися мелкими проблемами. Дни проходили в каком-то лихорадочном ожидании, вот только на чудо я не надеялась. Я теряла надежду, и душа леденела от этого.

Прежде я переживала по каждому пустяку. Мне казалось, что если что-то пойдет не так, я ничего не смогу поделать и все останется таким, какое оно есть. И это пугало больше всего остального. Но на каком-то подсознательном уровне я понимала, что это не мое, меня будто вырвали из обычной жизни, и все это просто кошмарный сон, но почему он никак не кончается – вот, что меня удивляло.

За всеми этими мыслями я простояла возле зеркала достаточно долго. Желудок жалобно заурчал, так как в последний раз, когда что-то в него попадало, было утром. Мой график работы был таким плотным, что иногда мне не хватало времени толком поесть.