Читаем Забыть Александрию онлайн бесплатно

Часть 1. Отум Люмерийская

Глава 1. Падение Старой Королевы

То был мир, в котором цвет небес каждый месяц плавно перетекал из одного в другой. Когда небеса были неприветливого серого цвета, на свет появилась Галатея. Когда небеса были багряными, будто свежая кровь, родился ее будущий муж Магнус.

Галатея происходила из известного рода Драконьих покорителей, она была невысокой коренастой девушкой с волосами, отливающими золотом на солнце. При дворе короля Магнуса с ней приходилось считаться, потому что именно с этой наложницей Король проводил все свои ночи. Помимо Галатеи у Магнуса было пятьсот наложниц, из которых в фаворитки выбилось всего пятеро, и все до единой ее ненавидели. Но больше всех Галатею ненавидела законная жена Магнуса по имени Дора, завидная красавица, к которой муж напрочь утратил всякий интерес.

Малышка Отум, дочь Галатеи, не унаследовала ни ястребиный взгляд матери, ни ее роскошные волосы – у девочки они были тусклого соломенного цвета, да и тело у нее было щуплым. Ей исполнилось всего десять, когда придворные уже вовсю шептались: да, из принцессы Отум не выйдет ни красавицы, ни могучего война, ведь физических задатков у нее нет ни для того, ни для другого. Но Отум была мягкосердечной, кроткой и старательной. Она вставала рано, как велели старшие, и посвящала себя учебе и рукоделию. Отум рано научилась читать, вышивала большие картины, шила платья и рисовала, но это придворных не интересовало. Все, что окружающие подмечали в принцессе, сводилось к тому, что она всего лишь тихая и зашуганная, словом, серая мышка. Ни то, что ее старшая сестра Александрия! Вот, кого во дворце обожали! Во-первых, Александрия была красавицей. Ее белые локоны ниспадали на плечи, а корсеты подчеркивали ее оформившиеся женственные формы. Во-вторых, по поведению она всем напоминала свою мать, Королеву Дору. Александрия никогда не повышала голоса, никогда не ныла, не ругалась, и будучи маленькой уже смотрела на всех так, словно она по положению стоит выше всех, кто живет во дворце.

Все занятия у девочек были в одно время, с утра и до обеда. Из-за разницы в возрасте Александрии давали задания чуть сложнее (в то время, как Отум вышивала птичек ее сестра вышивала корабли, или же когда Отум учила географию родной Люмерии, ее сестра изучала другие страны). Но они все равно были лучшими подругами, и никакая разница в возрасте и вражда матерей им не мешала. На занятиях Александрия всегда помогала сестра, и они неизменно дарили друг другу свои лучшие рисунки и вышивки.

Наверное, в сердце маленькой Отум старшей сестре принадлежало самое большое место. Она проводила с ней очень много времени. Александрия гуляла с ней, завтракала и обедала с ней, рассказывала ей о своих первых влюбленностях, шутила над ней. Александрия для Отум была не только родственницей, но и единственным другом.

Галатея же звала к себе дочь перед сном, да и то ни каждый день.

Отум не любила мать. Она была в курсе слухов о том, что Галатею притащили во дворец наложницей насильно, и, будучи беременной, она ни раз пыталась избавиться от ребенка. Мятежный характер женщины был одной из причин плохого отношения к ней людей во дворце, и то, что Галатея оказалась посредственной матерью, лишь подкрепляло это отношение. Она проводила дни в праздных увеселениях и плетении интриг, отголоски которых тоже доходили до Отум в виде слухов. Девочка не понимала, чем же ее мама так заинтересовала короля.

Когда Галатея принимала дочку у себя в просторной спальне, уставленной вазами с роскошными букетами, она неизменно выгоняла всех служанок и самолично подливала себе вина, а Отум – молока.

– Не доверяй тут никому, кроме меня! – наказывала она каждый раз дочери, лежа на диване в своем шелковом синем халате на голое тело.

– Позвольте, матушка, Александрия никогда меня не обидит, – противилась Отум.

– Ее мать совершила на меня столько покушений, сколько у тебя волос на голове! Поверь, не будь ты от крови короля, тебя бы уже давно отравили! Ну ничего, милая, я сумею нас защитить. Ты обязана мне доверять. И обязана во всем быть лучше Александрии. Пускай отец видит, что ты достойнейшая наследница.

Отум знала, что отец любит ее и так. Александрии он совсем не уделял внимания, а к Отум часто захаживал в гости и дарил ей всякие мелочи. Отец был большим и сильным, у него были доспехи с узорами в виде драконов, множество шрамов и огненно-рыжие волосы. Ей приходилось умалчивать о его визитах, потому что сестра заметно ревновала Отум к отцу. Но, бывало, Александрия видела в комнате сестры новую игрушку, и сама обо всем догадывалась. В ее красивых выразительных глазах что-то угасало. Отум ненавидела видеть сестру расстроенной.

– Как думаешь, почему он не любит меня? – спросила она однажды, когда они сидели наедине.

– Он любит тебя! – уверенно возразила Отум, хотя в глубине души не была в этом уверена. Она обняла сестру, от которой всегда приятно пахло чем-то сладким, и добавила: – Ты просто старшая. Ты унаследуешь нашу большую страну. Он тебя более строго воспитывает.

Александрия на это ничего не ответила, и на объятия, вопреки обыкновению, тоже.

А потом наступил день казни, и Отум уже не знала, что ей думать и что говорить сестре. Она просто перестала что-либо понимать, и тот спокойный мир, полный игр с сестрой, первых достижений и неудач в учебе, окрасился кровью.

Однажды Отум и Александрию без объяснений повезли в карете на Дворцовую площадь, и там было невероятно много людей. Отум никогда не видела столько народа в одном месте, и вокруг стоял такой гул, что у девочки начала кружиться голова. Ее сестра, обычно уверенная и веселая, была бледна, и ее тонкие изящные руки дрожали. Когда карета остановилась, и лакей открыл им дверь, Александрия вжалась в свое сидение и напрочь отказалась выходить.

– Пожалуйста, пойдем! – взмолилась Отум. – Иначе нас будут ругать!

– Нет! Я не могу! – Она замотала головой. – Ты разве ничего не понимаешь?

– Понимаю. Столько людей приходит поглазеть только на казнь, – пытаясь оставаться спокойной вымолвила девочка. – Но ты ведь смелая. Куда смелее меня.

– А вдруг казнят мою мать? – спросила Александрия и разрыдалась.

Отум опешила. Она никогда не видела, как плачет ее сестра. Даже когда Александрию били – а она иногда нарушала правила, и за это даже детям королевских кровей полагалась пара-тройка ударов палкой, – она оставалась невозмутимой. Да и сама мысль, что кто-то во дворце мог заслужить казни, казалась немыслимой. Тем более Королева Дора, неизменно вежливая и величественная, красивая, словно нимфа. Она не сочеталась со словом «преступление».

– Почему должны казнить Королеву?

– Твоя мать постоянно строила против нее козни, – с трудом дыша, прогнусавила Александрия. – Король давно перестал доверять ей… Перестал звать ее к себе…

Прежде они никогда не говорили об этом, и Отум вконец растерялась, не зная, что ответить.

– Вам следует выйти. Король Магнус уже ожидает. Народ ожидает, – напомнил лакей, держащий дверь. Отум кивнула, и дрожащими руками достала из кармана своего платья носовой платочек.

– Держи. Лекси, нам стоит выйти. Иначе отец разозлится.

Александрия шумно высморкалась и заставила себя собраться. Ее лицо покрылось красными пятнами и опухло, но она сумела придать ему собранное холодное выражение. Они вышли из кареты и прошли по «живому коридору», образованному солдатами, чтобы девочек не смела бушующая толпа.

– Да здравствует огненный Король! – кричал кто-то.

– Долой Королеву-отравительницу! – кричали другие.

– Да здравствуют принцессы! – кричали третьи.

– Казнить шлюху Галу! – вопили четвертые.

Отум нашла своей потной ладошкой ладонь сестры и крепко сжала ее, но Александрия выдернула свою руку.

– Нужно сохранять достоинство. Мы – дочери короля, – напомнила она ни то сестре, ни то самой себе.

Они поднялись по ступенькам на деревянный помост. На нем, напротив виселицы, стоял длинный стол, за которым сидел Магнус с главным советником Марком по левую сторону и с наложницей Галатеей по правую. Галатея, отдавая ей должное, выглядела прекрасно: на ней красовалась корона с сапфирами, чуть ли не в два раза больше, чем у короля. А вот Магнус казался раздраженным чем-то, да и оделся он в траурный кафтан.

«Возможно, Александрия и права. Королевы я тут не вижу», – испугано подумала Отум и покосилась на сестру. Александрия продолжала сохранять спокойный вид. Вдруг к Отум подошла служанка Галатеи и попросила ее сесть возле матери.

– Нет! – возмутилась Отум, бросив злой взгляд на мать. – Если Лекси не предложат сесть, я тоже не сяду!

– Не будь дурой, – прошипела Александрия. – Сядь возле мамы. Не зли отца еще больше.

Александрия редко позволяла себе ругаться на сестру, но даже эти злые слова не сумели разубедить Отум.

– Нет! Почему тебя тоже не позвали ко всем за стол?! – Вдруг младшая принцесса поняла, что, возможно, это казнь даже не Доры, а Александрии, и ее глаза наполнились слезами. Не обращая внимания на то, что вокруг поданные, и на то, что на них прямо сейчас взирает отец, девочка порывисто обняла Александрию, уткнувшись ей куда-то в ключицы.

– Отум, довольно! Ну же, соберись. – Сестра довольно строго отстранилась. – Эй, что вы стоите? Отведите ее к матери!

Служанка чуть ли ни силком протащила девочку за стол к Галатее. Стоило Отум опуститься на табурет, обитый бархатом, как мать со всей силы наступила ей на ногу. Отум захныкала, а наложница наклонилась к дочери и, дрожа от ярости, прошептала:

– Что ты здесь устроила?! Если я сегодня услышу от тебя еще хоть один писк, то, будь уверена, я прикажу слугам высечь тебя.

Отум кивнула, и, пытаясь не плакать, посмотрела на Александрию, стоящую напротив стола. Ее осанка была безупречна, а красные глаза безразлично смотрели на короля. Выдержке юной девушки можно было только позавидовать.

Король поднялся со своего места и поднял руку, призывая толпу к тишине. Когда гул стал тише, он провозгласил:

– Приведите Королеву.

На деревянный помост взошла тонкая и высокая Дора. Ее белые волосы развевались по ветру и блестели, словно шелк. На ней была серая льняная сорочка и кандалы на руках. Королева встала рядом с дочерью и ободряюще улыбнулась ей. От этой улыбки все внутри Отум заледенело. Если бы ее мать была на месте Доры, она бы давно уже порвала всех вокруг на мелкие кусочки, испепелила бы всех своих взглядом. Но Дора стояла и улыбалась, и когда она посмотрела в глаза короля, все равно не выказывала страха.

– Дора, принцесса Проспары, Королева Люмерии, первая среди жен. Мать наследной принцессы Александрии. – Король выдержал паузу. – Ты обвиняешься в попытке убийства моей наложницы Галатеи. Попытке убийства меня, своего короля. И в убийстве наложницы Маргит, носившей ребенка. Суд постановил, что ты виновна.

Дора беззлобно усмехнулась. Ее дочь же выглядела так, словно ее загнали в угол. Александрия в отчаянии смотрела то на отца, то на мать.

Галатея же с трудом сдерживала свою радость. Отум была уверена: в душе она танцевала.

– Мне горько признавать, что женщина, с которой я делил трон и постель, виновна в столь тяжких преступлениях. Я вынужден назначить тебе смертный приговор через повешение. Твоя корона королевы перейдет Галатее из рода Драконьих покорителей, а твоя дочь никогда не увидит трона. Я назначаю наследной принцессой свою дочь Отум.

В толпе снова начал нарастать гул. Отум показалось, словно ее огрели по голове. Она перестала понимать на мгновение, где она находится и что происходит, но блаженная улыбка на устах матери привела ее в чувство.

Дора, услышав вердикт о судьбе своей дочери, заметно поникла, но все равно не утратила достоинства. Бывшая Королева, посмотрев на Александрию, что-то прошептала и виновато улыбнулась.

– Есть ли что-то, что ты скажешь перед смертью? – спросил Магнус.

– Да, – хрипло, но звучно произнесла Дора. – Я желаю вам долгих лет правления, мой государь, и новых завоеваний.

Магнус скривил лицо, будто она пожелала ему покрыться гнойниками и поскорее отдать Богам душу, и махнул рукой, давая солдатам знак. Двое из них взяли Дору за плечи и потащили к виселице. Истощенная женщина едва перебирала ногами. Александрия же не сдвинулась с места, просто смотрела ей в спину, дрожа от сдерживаемых рыданий.

– Наглая сука! – проворчал Магнус, садясь на свое место и подливая в свой кубок вино.

– Такое лицемерие, – кивнула Галатея.

Слова родителей показались Отум отвратительными. В ее глазах происходящее было в высшей степени бесчеловечным. Она не могла поверить, что эту милую женщину, которая столько раз угощала ее пирожными, которую так любили все во дворце, которая всегда сохраняла лицо и родила такую идеальную дочь, ведут к виселице, как какую-то разбойницу.

Доре бросили на шею тяжелую петлю.

А потом пол провалился у нее под ногами, и в тот миг тишина воцарилась над Дворцовой площадью. Для королевы все быстро закончилось, но Александрия, чья осанка оставалась такой же ровной, продолжала смотреть. Ее глаза остеклели, будто слезы принцессы застыли вместе с ее выражением лица.

Отум не выдержала и заплакала.

– Ну полно, малышка, – проворковала Галатея. – Злодеи должны быть наказаны.

Магнус встал и они с Марком отправились решать какие-то государственные вопросы во дворец, Галатея встала следом и повела за собой Отум (ей пришлось взять дочь за руку, чтобы та не вздумала побежать к сестре), а Александрия осталась смотреть, как труп ее матери снимают с веревки.

– Бедная девочка, – произнесла Галатея без особой жалости в голосе.

Новая Королева с дочерью уже сошли с деревянного помоста, когда Александрия окликнула Галатею. Та замерла на пару секунд, словно решая, оборачиваться или нет.

– Да, принцесса? – наконец, спросила она, повернувшись к Александрии, догоняющей их.

– Ваше Высочество, где похоронят мою мать?

Галатея до боли сжала руку дочери в своей.

– Отныне я для вас «Ваше Величество». Все, что я знаю – вашу мать без почестей сожгут и развеют ее прах над Великим Океаном. Если вам угодно, можете спросить все подробности у нашего августейшего короля.

Александрия опустила глаза и присела в реверансе, а женщина с Отум двинулись дальше.

«Как?» – стучало в голове Отум в ритм топота коней, когда их карета двинулась с места.

Ее мать, беззаботно улыбаясь, поедала орешки в сахаре из посеребренного блюдца.

– Ты убила мать Александрии! – выпалила Отум.

Мать посмотрела на нее так, словно дочь плюнула ей в лицо, после чего аккуратно поставила блюдце на сидение и, замахнувшись, от души залепила девочке пощечину.

– Не смей так говорить со мной! – заявила она и снова взяла еду в руки.

– Но это правда! Ты долгие годы клеветала о ней перед отцом.

– Это твоя сестричка тебе сказала? – фыркнула Галатея. – Так вот, это твоя сестричка ни слезинки не проронила во время похорон матери. Их род лживый. Запомни это, дитя. Ты можешь доверять во дворце мне одной, ясно?!

– Я не верю, что Королева Дора покушалась на отца! Она бы никогда не осмелилась!