Читаем Забвение онлайн бесплатно

Книга «ЗАБВЕНИЕ» повествует о простом русском солдате Первой мировой войны, каких было миллионы, с трудной судьбой, выпавшей на его долю. Он храбро сражался и незаслуженно был предан ЗАБВЕНИЮ. Герой повести прошел две войны: Русско-японскую, Первую мировую, пережил Гражданскую, разруху и геноцид системы против своего народа. Он не пал духом, не озлобился, завещал внукам и правнукам помнить их подвиг, любить свою землю и свято беречь Россию.

1914 год. Первая мировая война

4. 11. 2012 г. Сегодня праздник – «День народного единства». Отмечается в современной России с 2005 года. Праздник был учреждён в память о событиях 1612 года, когда народное ополчение под предводительством Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польских интервентов.

И чего вдруг это событие стало отмечаться? Да и само название праздника меняли не единожды в угоду политической элите. Был он «Днём освобождения», но от кого? Был и «Днём единения», но кого с кем? Стал «Днём народного единства». Народ праздник этот «празднует», не вполне осознав его значение. Однако «Смуту», что была четыреста лет назад в России, помнит. А разразилась она в результате предательства и междоусобной вражды бояр за власть. Подавлена была народным гневом, таким образом сохранилась государственность России. Такие исторические моменты истории забывать нельзя, но лучше – извлекать уроки. Вот с уроками – хуже. Историю государства российского ныне пишут не историки, а «политики», а потому она разная, порой противоречивая, лживая.

На моём столе лежат три календаря: дореволюционный, периода Великой Отечественной войны и 2012 года. Календари разных времён, и праздничные дни в них разнятся. Календари по сути одной страны, одного народа с одной историей, а праздники отмечают разные. Это потому, что календари эти были изданы во времена разных политических устройств. Потому что властвующей верхушке каждого устройства плевать на историю народа, на государство. Важно себя показать, возвеличить. А так не должно быть. Нельзя кроить историю по указке вождей. Народ должен знать свою историю, уважать её, какой бы ни была, бережно хранить и свято помнить. Тогда будут патриотические чувства, гордость за своё отечество, исчезнут «Иваны», непомнящие родства.

Россия не раз находилась на грани потери государственности из-за внутренних распрей властвующей верхушки. Правителям в такие времена не до народа. Государство слабеет, – слабое государство, как Россия, всегда привлекает соседей богатыми ресурсами. Бесконечные внешние и внутренние войны на протяжении веков разоряли страну и народ. Огромные пространства, бездорожье, невежество не способствовали нормальному развитию. Отсталость и убогость во всём – историческая судьба российского народа. Она ничему не учила и не учит его. И память у него короткая. Пример тому последние две мировые войны.

Первая мировая война 1914 года с лёгкостью, свойственной нынешнему поколению, называется – «Забытая война». По какому праву забыли? В ней погибли шесть миллионов российских солдат, геройски сражавшихся с внешним врагом. Они не виноваты в печальном исходе войны. Их предали смутьяны, как всегда рвавшиеся к личной власти. Союзники России по Первой мировой войне помнят и чтят своих воинов:

– французы первыми в честь памяти воинам Первой мировой войны построили Мемориал Вечного огня и 365 дней в году возлагают к нему венки из живых цветов;

– англичане создали Общенациональную книгу памяти, в которую поимённо вписали всех воинов Первой мировой войны;

– в России, после прихода большевиков к власти, верхушка её постаралась быстро уничтожить все захоронения и могилы воинов Первой мировой войны, чтобы скрыть своё предательство.

Пока одни воевали с внешним врагом, другие – смутьяны, подогреваемые извне, желали поражения своей армии. Пользуясь внутренними трудностями в стране, людской бедностью, они путём обманных обещаний совершили переворот и ввергли народ в братоубийственную войну. И сейчас есть те, которые готовы на всё ради власти. Им плевать на народ. Чем хуже дела в стране, тем лучше им. Им нужна СМУТА. В мутной воде им вольготней, их не видно. А народу пора бы поумнеть, начать разбираться в том, кто есть кто, не клевать на пустословие. Заставить власть уважать себя, быть ответственной перед народом. Пора каждому стать ответственным за страну, за своих детей.

Уже более полувека прошло, как закончилась «Великая Отечественная война». Наш народ потерял в ней около тридцати миллионов человек. Ещё не все погибшие на полях сражения солдаты найдены, многие прибывают в неизвестности, а многие их правнуки даже не знают, что была война. Мало осталось тех, кто прошёл через ужасы войны. Заслуги их и подвиги безмерны! Доживать бы им во дворцах, да нет. Некоторые и по сей день прозябают в тесных квартирах, «обласканные» вниманием и заботой местных чиновников.

Какая уж тут гордость, какая ответственность при невежестве и беспамятстве целых поколений.

Тем, кто не знает историю своего народа или страдает забывчивостью, история через сто лет вновь преподала урок – Майдан в Киеве в 2014 году.

Эти события как две капли воды похожи на события, произошедшие в Петрограде в 1914 году. Там действовали те же алгоритмы, и тоже были спонсоры, заказчики и режиссёры. Только Россия уже не та. Не считаться с ней нельзя. И пора бы понять господам из Америки и Европы – русский мужик может долго запрягать, но ездит он быстро и лихо.

Русский мужик воевал и со шведом, и с турком, и с японцем, и с французом, и с германцем, был не раз бит, но побеждённым – НИКОГДА.

На дворе весна сибирская в права вступила, солнцем подогретая. На крышах сосульки слёзы радости пустили. Воробьи хлопочут, веселятся, теплу рады, зиму пережили. О потомстве пора побеспокоиться. В открывшуюся дверь, из кухни на улицу, вдруг ворвался весенний свежий воздух. Аромат его особый, он наполнен энергией пробуждения природы, начала новой жизни.

Вошедшая в дверь пожилая женщина уже с порога громко произнесла голосом с хрипотцой:

– Дедушка, пора вставать, завтракать будем. Я молочка свежего принесла. – Не дожидаясь ответа, подошла к русской печи, где лежал дедушка, тихо спросила: –Никак шибко занемог?

Вторые сутки мучила Петра Васильевича боль в животе – то чуть стихнет, то вновь нарастает. Болезнью и раньше страдал, по весне и осенью, но не так остро. Болячку эту в народе называют катар желудка. Лечил её обычно соком алоэ или цветом пшеницы в ранний час до восхода солнца – помогало. Желудком занемог с проклятого плена – Первой мировой войны.

Вот и сейчас скрутило, пошевелиться нет мочи, не то что подняться с печи. Привыкшего к постоянной работе, безделье тяготило Петра Васильевича больше всего. Неужели пришла пора? Восьмой десяток никак, а время пробежало, будто и не жил. Вечно в напряге, в заботах – время досталось смутное, да военное. Доски добротные заготовил загодя для домовины. Так всегда делали наши предки. В памяти чередой поплыли воспоминания прожитых лет. Всё было так недавно. Быстротечна жизнь человеческая, как вода в половодье кружит и полна неожиданностей.

Кто-то потеребил его правую руку, и будто издалека он услышал до боли знакомый нежный голос

– Петя, проснись! Пора завтракать, и пока роса, начать косить траву.

Это Аннушка будит. Значит, солнце взошло, и птицы уже запели. Вдруг стало легко и радостно. И вновь голос, но с хрипотцой и рядом:

– Слава богу, ты улыбнулся. Вставай!

На Востоке только загоралась утренняя зарница. Синева небесная слегка поблёкла, спрятав застенчивые звёзды в безбрежной вселенной. Солнце ещё не взошло, но жизнь земная пробудилась и зашумела разноголосьем. За ночь воздух остыл, от речки, что неподалёку, потянуло свежестью. Лёгкий туман накрыл водную гладь и низину. Возле шалашей из жердин и зелёной травы, что разбросаны на равнине от Большой речки до Иртыша, уже кое-где поднимался тонкой струйкой к небу дымок костров. Сенокосная пора наступила – ответственная пора для крестьянина. Лето на вторую половину пошло, а там и осень близко. Страда уборочная забурлит, и всякой другой работы невпроворот – знай, поспешай. Упустишь время, не успеешь, туго зимовать придётся.

Пономарёвы на сенокос вышли всей семьёй. Василий Андреевич – глава фамилии был доволен. Сыновья подросли, стали надёжной подмогой. Старший – Пётр неделю назад двадцать первый годок разменял, женить его пора, и невесту хорошую он себе облюбовал. Всё бы хорошо, да с Японией чего-то незамирились. Кабы чего худого не вышло. У Петра и возраст призывной подоспел. Неладно как-то получается. Ну, Бог даст, всё образуется, рассуждал Василий Андреевич.

Возле стола, сколоченного из струганных досок, что стоял неподалёку от шалаша, хлопотала девушка-подросток. Она ловко накрыла на нем немудрёный завтрак: оставшаяся после ужина пшённая каша в котелке, разогретая на костре, крупно нарезанные ломти чёрного хлеба, холодный квас в кружках.

– Февроньюшка, у тебя всё готово? – подходя к столу, спросил отец.

– Да, тятенька, только мальчишек нет, закупались, верно. По тропинке от речки один за другим к шалашу бежали подростки невысокого роста, но крепко сложенные. Впереди Пётр, за ним Фёдор, Никита, замыкал цепочку младший Степан.

– Поспешайте, пора за косы браться, а то солнце скоро покажется, – пожурил их отец.

Когда вышли на свою делянку, уже рассвело.

– С Богом, – промолвил Василий Андреевич, перекрестился и первым начал покос. Ручку прошли дружно. Скошенная трава, влажная от утренней росы, послушно ложилась на землю пышными валками, распространяя запах разноцветья.

– Благодать-то какая! – прошептал Василий Андреевич и начал второй заход без отдыха.

Работали жадно, рубашки уже взмокли под палящим солнцем, спина и руки занемели с непривычки, когда отец подал команду:

– Шабаш, передохнём

Лёжа на траве в тени шалаша, не хотелось даже шевелиться. Вскоре сестра позвала всех к столу. Ели молча, неспеша, поочерёдно, вслед за отцом опуская деревянные ложки в котелок с наваристым борщом. Василий Андреевич изредка давал короткие наставления.

Махать косой становилось всё тяжелей и тяжелей. Казалось, день никогда не закончится. Жара уже спала, на землю легла длинная тень от кустарников, потемнела трава, кузнечики перестали трещать, когда наконец прозвучал голос отца:

– На сегодня хватит.

Братья разом уронили косы и пали на мягкие валки сена. И так изо дня в день – спешили, пока хорошая погода.

Скошенная в первые дни трава уже подсохла, пора убирать в копны. Пересохнет, плохое сено будет. А потому решили до полудня косить, после полудня – копнить.

– Уже неделя минула, как мы на покосе, харчи закончились. Февроньюшка со Степаном в село пусть сполькают. Матери по хозяйству что помогут да продуктов притащат. Ещё неделю надо, раньше не управимся, – так порешил Василий Андреевич.

Вечером, как обычно искупавшись в речке, младшие братья побежали к шалашу. Пётр ещё долго плавал, остужая тело, разогретое за день. Неподалёку, за большим кустом ивы он услышал девичий голос. Девушка тихо, с грустью напевала песню:

«Это же Аннушка, это её голос! – обрадовался Пётр. Сердце его часто застучало. Он тихо вышел из воды, оделся и осторожно приблизился к кусту. Анна сидела на траве, поджав босые ноги. Ему захотелось подойти к ней, обнять, прижать к своей груди, поцеловать. – А вдруг кто увидит, – с горечью подумал он. – Скажут тятеньке, а он строгих правил. Привержен старой вере. Двумя перстами молится и нам велит. Рассердится, сочтёт поступок мой не ко времени, грехом большим, накажет. Лучше не гневить».