Читаем Забвение онлайн бесплатно

Annotation

Кто ты? Откуда ты взялась? Что ты здесь делаешь? Где я? Это были мои первые мысли, когда я очутился в этой комнате, а напротив меня сидела незнакомка, глазами походящая на обычного проходимца, которого встречаешь каждый вечер в подворотне.

Виктор Райтер

Виктор Райтер

Забвение

Все свои дни я записывал в дневник, который мне дала Док.

Кто ты? Откуда ты взялась? Что ты здесь делаешь? Где я? Это были мои первые мысли, когда я очутился в этой комнате, а напротив меня сидела незнакомка, глазами походящая на обычного проходимца, которого встречаешь каждый вечер в подворотне.

Я в комнате. Горчичные стены. Белоснежная деревянная кровать, сверкающая своим лаком от попаданий солнца, с «королевским» изголовьем, напоминающим гильотину. От этой головной боли только такие сравнения и приходят в черепную коробку.

Слева, там, где окно, весит бежевая штора на шоколадном карнизе, чуть прикрывая ослепительную тюль, сквозь которую на меня падают теплые лучи. Справа мой взор упал на молочный комод с четырьмя выдвижными ящичками. Недурно-недурно!

Передо мной на кровати, напоминающей гильотину, сидит девушка с пошарпанной тетрадью в руках и что-то в ней изучает. Я боюсь проронить и звука, а в мыслях с криком молюсь о том, чтобы она не заметила моего пробуждения. Какой же контраст.

Она молода, ей до 25 лет, кажется вот-вот окончила институт.

Кто же она? Меня не так сильно волнует вопрос «где я», в отличие от вопроса «кто она», т. к. в яме можно оказаться в любой момент, но если с тобой будет правильный человек, то вы когда-нибудь, да выберетесь.

У нее пышные, немного волнистые волосы цвета блонд. Светло-голубые глаза прячутся за нежным локоном, который, если уходить в юмор, так и напоминает аппетитную лапшу.

Как же я голоден! По ощущениям я не ел больше суток. Желудок свернулся до размера детского кулачка.

У нее чуть опухшая нижняя губа. Видно, что посередине она лопнула. Девушка из бойцовского клуба? Или сразу из проекта «Разгром»? А может я сам из этого клуба? Просто во время боя получил больше чем обычно, вот и словил амнезию! Амнезию? О, нет, нет, нет!

— Я знаю, что вы не спите, вы плохо это скрываете, — повернулась и крайне мило улыбнулась девушка. — У вас крайне тяжелое состояние. Ближайшее время вам не разрешается вставать с кровати.

Что же со мной случилось?

— Я могу предположить какие вопросы у вас могут появиться. Можете звать меня Доктор. Вы попали к нам на лечение по просьбе вашей семьи. Целый дом в вашем распоряжении на все время лечения, но сначала нужно поправиться.

Разве у меня есть семья? Целый дом для одного пациента? Неужто я выиграл миллион в казино и сразу же купил себе дом с горничными, которым и заплатил за этот цирк? Ее слова не вносят никакой ясности в происходящее.

— Алек, я не могу этого не рассказывать, как бы мне не было тяжело это делать, но все же, мы ждем пользы от лечения, поэтому вам нужно об этом знать.

Сердце забилось в точности как в фильме ужасов при виде темного коридора и зловещей музыки на фоне.

— Вы с женой и сыном были в кино пару дней назад. Во время сеанса ваш сын вышел в туалет. Его долго не было. Вы решили проверить его. Зайдя в туалет, вы увидели кровь, вытекающую из одной кабинки. Позже, из-за неконтролируемых эмоций, вы налетели на одного мужчину, вошедшего в туалет, который, как вам показалось, виноват. Он оказался с кастетом. Именно им вы получили по затылку. Мужчина уже за решеткой, — максимально монотонно проговорила девушка.

Как же больно. Больнее всего то, что я не помню ничего из сказанного Доком. Потерять сына, которого даже и не вспомнишь…

* * *

Эти два дня ко мне относились лучше некуда. Док постоянно приносила вкусности, мяла мне подушку и застилала белую чистую кровать. Она созванивалась с другими врачами и общалась на счет моего случая, порой, мне даже приходилось услышать пару строк из их обсуждений. Вчера я слыхал как другой врач — мужчина с уж больно знакомым голосом — ругал Дока: «Эти методы уже не работают! Как ты не поймешь это, Док? Уж сильно мала вероятность спасти его.». В эти моменты мне становилось страшно, т. к. в остальных «медицинских» разговорах я улавливал лишь отдельные слова, не понимая всей сути, а здесь — все было ясно.

Мне было тяжело лежать двое суток, практически не вставая. Я не чувствовал себя больным и совершенно не думал, что со мной что-то не так. Хоть я и правда ничего не помнил, но в голове закрадывались мысли, подозрительные мысли.

Почему она не называет своего имени? Почему другой врач обратился к ней также, «Док»? Как долго я здесь буду находится, и можно ли мне наконец увидеть жену, которую я, к слову, даже не помню? Она то точно расскажет мне, что здесь происходит.

Я попросил девушку дать мне телефон, чтобы позвонить жене. На телефоне не было ни единой фотографии, ни единого приложения. Был только один контакт «Моя жена». Неужто я себе утроил «дофаминовое голодание»?

Я позвонил жене. Звонок был необычный, как минимум потому, что мне ответила женщина с очень родным и теплым для груди голосом, и после моего приветствия сказала: «А, это ты, Алек? Прости, родной, я просто тут заработалась совсем!». Я попросил ее приехать, на что получил ответ «Скоро, милый, скоро. Жди меня завтра. Спасибо, что позвонил. Я думала, что и про меня забудешь…».

Услышав жену, я немного успокоился и перестал формулировать подозрительные мысли. Родной голос творит чудеса. Всего пару фраз и так спокойно!

Интересно, если я когда-то и любил эту женщину, смогу ли я вновь ее полюбить?

* * *

На следующий день, наполненный солнечным теплом, в мою прохладную от кондиционера «палату» зашла Док и неприметная женщина, которой по первому взгляду можно дать около 35 лет. Она была в пальто, украшенном бежево-коричневыми квадратиками, в высоких ботинках и черных брюках из приятной ткани, ласкающей ее ноги. В ее руках виднелся длинный зонт. Женщина выглядела немного взволнована и по-матерински напугана. Увидев меня, она рывком очутилась у моей «койки». Док за нами наблюдала.

— Алек, родной, с тобой все в порядке? — наклонилась ко мне «неизвестная». Я кивнул ей как дрессированная годами овчарка, делая вид, что все понимаю и все хорошо.

В одно мгновенье я заметил на ее безымянном пальце левой руки знакомое кольцо. Где-то я его видел. Не один раз.

На пальце виднелся немного поцарапанный символ бесконечности.

* * *

Я вспомнил. Работаю я на одну из самых больших строительных компаний у нас в стране, главным инженером. Деньги получаю немалые по меркам наших дней. Когда сдаем объект — получаем прибавку. Именно перед прибавкой к зарплате я и увидал это кольцо.

Оно блеском зацепило меня в одном из глянцевых журналов (также называемых «скоротать время в пробке»), который читала девушка, сидящая рядом со мной в очереди к стоматологу. Над колечком с математическим символом виднелась надпись «Бесконечная любовь — бесконечная надежда».

Через пару дней кольцо лежало у меня в кармане. Я дал себе слово, что если когда-нибудь и влюблюсь, то подарю это кольцо той самой, избранной.

Оно всегда было со мной.

* * *

Вот бы она сказала свое имя. Неудобно ведь спрашивать у своей жены такие вопросы!

— Ане, дорогой, меня звать Ане. Я все понимаю. Задавай любые вопросы.

— Все, что сказала Док… Это правда?

— Алек, полиция уже ведет расследование. Я даю тебе слово, мы найдем этого ублюдка, — со слезами на глазах выталкивает слова Ане. — Даю тебе слово.

Приподнявшись, я обнял свою жену. Она взахлеб тонула в своих слезах, уткнувшись в мою грудь. У нас было горе. Горе, которое нас объединяло. Разное горе. Меня рвало на части от боли моей жены, ведь только она из нас двоих помнила все досконально. Я же — не помнил ничего.

— Дорогая, успокойся, все будет хорошо, — пытался я отвлечь Ане, не смотря на мои сожженные внутренности от страха неизвестности. — Смотри, какая сегодня хорошая погода, просто благодать! Рядом с домом есть дворик? Может, прогуляемся? Посидим на лавочке и попробуем вместе что-нибудь вспомнить, приятные моменты, например, — в разговор вмешалась Док:

— Алек, простите, что я вмешиваюсь в ваш разговор, но в данный момент вам нельзя сильно расстраиваться. Это может негативно повлиять на ваше самочувствие. Ане, приходите к мужу через 2–3 дня, он уже будет приходить в норму, и совсем скоро ему можно будет прогуливаться по дому, а потом возможно и во дворе пройдетесь. Я верю, что у вас все будет хорошо, но сейчас стоит подождать для улучшения самочувствия.

Жена будто хотела рассказать мне всю мою прошлую жизнь, но не могла — процесс лечения прервется. Ане поцеловала меня в лоб и крепко обняла. Она смотрела на меня со слезами на глазах. Тяжелее смотреть на несчастного, чем им являться.

Через минуту она уже выходила. После нее в комнате от ее ботинок остались следы грязи.

* * *

Сегодня снова отличная погода. Это даже удивительно, ведь по играющему радио, которое я иногда слышу из-за двери в палату, уже два раза говорили про сильный ветер и ливень. Но все же — грех жаловаться.

Док кормит меня четыре раза в день: завтрак, обед, полдник и ужин. Не сказал бы, что меня кормят хуже, чем в какой-либо забегаловке-столовой, наоборот же — все блюда отлично приготовлены. С таким питанием можно и вечно здесь жить!

Тьфу ты! Не дай бог…

В палату с костылями в руках зашла Док. Кажется, они предназначены для меня. Вот он, подарок от красивой девушки!

— Алек, у меня есть для вас хорошая новость.

— Домой? — не успел я на радостях проговорить свою нынешнюю мечту, как тут же ответила врач:

— Вам теперь разрешено ходить по всему дому. Костыли — на всякий случай. При вашем диагнозе возможны проблемы с ногами, они могут кратковременно отняться в любой момент. Не советую ходить без костылей.

— Док, вы серьезно? — встал я с кровати и с распростертыми руками двинулся к ней навстречу, чтобы доказать свои способности, которые казались мне легче простого; мол погляди, я все умею.

После двух шагов, на третий, моя левая нога так покосилась, что меня качнуло, как корабль от громадной волны во время шторма. Док, будто знавшая, что так и произойдет, уже ловила меня в особой стойке полуприседа.

— Алек, послушайте врача, пожалуйста. Я ценю ваше упорство, но здесь оно точно не поможет, — совершенно спокойно, как по мелководью, пропела Док во время поднятия восьмидесяти килограммов чистого мяса.

— Ну ничего, скоро и без костылей ковылять смогу! — оптимистично пытался пошутить над собой.

— Я пошла. Можете прогуляться.

Этот момент настал, я впервые вышел из этой палаты Шарантона. Я радовался как ребенок, хоть я и был на костылях. Сегодняшняя история меня научила — не будь уверен до конца в то, во что ты веришь.

* * *

Меня ослепило. В коридоре было в несколько раз светлее, чем в палате. Сильно щурил глаза, они буквально тлели как угли от жара огня. Полностью раскрыв глаза, передо мной появилось достаточно большое строение, особенно в сравнении с масштабами человека.

Это был длинный коридор, полностью сделанный из светлого гранита. Рядом с потолком, через каждые 15–25 метров, виднелись белые арки. К слову, потолок был очень высок. Не знаю где бы я еще такие увидел, кроме как здесь. Вдоль всей «дороги» пол был украшен в ромбовидные фигуры из коричневых и молочных цветов.

Вдоль всего маршрута, который мне приходилось преодолеть на костылях, я повстречал уже три ланцетовидных окна, недосягаемых для меня даже при помощи прыжка. Они внушали этому зданию характерный антураж.

— Неужели я в замке? — с восторгом, но в то же время со страхом выпустили звук мои губы. Тут же по всему пространству началось разноситься эхо.

Если я в замке, то почему моя комната выглядит весьма современно? Ведь в ней есть даже кондиционер, и, по всей видимости, недавно установленные пластиковые окна! Не у каждого в квартире такое есть, а тут в огромном замке. Странно, странно…

Устав эмоционально и физически от своей прогулки (я не вставал до этого дня), я направился обратно в палату.

Вот ведь, как оно! Живешь в четырех стенах и совершенно не знаешь, что тебя ждет там, за этой большой деревянной дверью.

Скоро я поправлюсь, вернусь домой и буду путешествовать вместе с женой и сыном, каждые выходные будем летать куда-нибудь, теперь это моя мечта — путешествия.

Сынок…

* * *

Я вспомнил. У меня и правда есть сын. Меня не обманули, это не розыгрыш!

Мы были на отдыхе. Это было в горах. На одной из вершин.

Не могу разглядеть сына, также как и не могу полностью лицезреть образ моей жены — Ане. Перед глазами одни контуры заместо людей: женщина и мальчишка, лет так шести.

Неужели и правда, люди в твоей голове могут выцвести, также как и чернила? Тогда почему говорят, что человек — величайшее существо на всей планете? Отбери у нас память и будто не существует жизни вовсе, будто ее не было и не будет! Зачем нам жить, кроме как для воспоминаний? Зачем нам жить без страсти, без глупых слов и ошибок, без страшного и безупречно красивого, если не будет жесткого диска в твоей голове — памяти?

Мы расстелили на землю одеяло и уселись вплотную друг к другу: слева сел я, посередине наш сын, а справа моя любимая женщина. Жена передает мне тарелку и маленький контейнер с едой, проделав такую же процедуру с нашим сыном, мы всей нашей семьей приступили к трапезе.

Это были макароны. Макароны по-флотски — мои любимые! Я никогда не любил блюд, которые нужно готовить весь день и тратить на это свои драгоценные силы (возможно этот устой я хранил из-за долгой холостяцкой жизни), а вот шедевры «пятиминутки» меня всегда устраивали (краткость — сестра таланта), особенно с красивой подачей. Ведь главное, как подать, а не что есть!

С высоты гор солнце кажется совершенно иным, не таким как в городе. Тебе кажется, что вот-вот и ты его достанешь. Один шаг — и оно твое. Неужто люди так глупы, что не забирают это солнце себе в карман?

Мы трапезничаем, глядя на закат.

Я чувствую тепло.

Не то тепло, которое ощущаешь после зимнего бурана, заходя домой, укутываясь в теплый плед и попивая кипяточный чай с лимоном. Это тепло находится где-то в области груди, чаще ближе к шее, но все же — у каждого веет теплом по-разному. Кажется, что ты дышишь этим огнем, наполняя свои воспаленные от табачного дыма бронхи легкостью и беспечностью. Наконец-то можно вздохнуть полной грудью!

Это и есть — семья?

* * *

Настал очередной день, заполненный солнцем, которое так никто и не забрал себе в карман. Док забыла закрыть окно, находящееся за тюлями. Веет прохладный ветерок. Идеальная погода для прогулки, но Ане сегодня не приедет, поэтому двор отменяется.

Сегодня я сам отправлюсь покорять новые вершины, а точнее — пойду исследовать этот замок дальше. Интересно, чем же он удивит меня в этот день? Я найду скелетов в одном из шкафов? Или найду монстра в серебряной клетке? А может я все-таки найду ответы на несколько вопросов?

Я одеваю свой медицинский халат и бахилы, беру костыли и кладу в зубы дневник. Готов. Сегодня я — Шерлок Холмс, немного больной, но Холмс!