Читаем За зелёной звездой (СИ) онлайн бесплатно

========== Пролог ==========

С детства Фита любила слушать и наблюдать. Ей было около двенадцати лет, когда она оказалась на Северном Континенте. Тогда, прижимаясь к матери, как в раннем детстве, и засыпая под сияющим небом нового мира, она не знала что проснётся до зари. Впрочем, рассвет не наступил ни на следующий день, ни через неделю.

Впрочем, неотоняне быстро привыкли к Планете, а Планета к ним. Фита была единственной, кто сумел тогда понять, что требуют эти маленькие светящиеся женщины со стрекозьими крыльями, и даже ныне она была из тех немногих понимающих их язык.

Феи любили поговорить, и не только о бытовых мелочах, но и рассказывать сказки и легенды. Одни не гнушались и послушанных баек спрайтов или даже драконов. В ответ Фита могла пересказывать о магических исследованиях. Бытовые беседы сменялись рассуждениями о трудных временах, сменяющих друг друга в ожидании всеобщего благоденствия.

— У каждого своя дорога преодоления, но иногда сложно вспомнить начало долгого пути.

— А нужно ли вспоминать то, от чего так бежал? -

Легенды опутывали северные земли так же, как и великая Жемчужная река, несущая тепло всему материку даже долгой Ночью.

Став старше, Фита пересказывала истории Неотона и Планеты самым младшим своим ученикам. И сёстрам, когда те были совсем маленькими. Сначала Данне, потом Фариде.

Данна не особо любила её сказки, но всё же одна из историй запала ей в душу. Тогда никто и предположить не мог, насколько правдив окажется вымысел. Фита не сомневалась, что загадочные события захватят и Фариду. Уж слишком много было неразгаданных тайн вокруг, чтобы она осталась не у дел.

Фита была из тех волшебниц, что действуют осторожно и опыту предпочитают наблюдение.

***

Сердце Жемчужной страны и Жемчужного города Жемчужный Замок был огромен — все шестнадцать его башен возвышались над столицей и виделись далеко за её пределами. Он сверкал, подобно белому снегу.

Раньше во время полярного дня в Жемчужной стране снег выпадал нечасто. А благодаря Жемчужной реке, паутиной оплетающей почти весь Северный континент, даже в тёмное время года температура опускалась не намного ниже точки замерзания обычной воды. А летом и вовсе было тепло, и снег, если выпадал, быстро таял. Но тех пор, как царевна Данна стала владычицей Южного континента, в начале последней трети каждого месяца она насылала на Жемчужный Замок настоящую снежную бурю. Впрочем, это было всего лишь весточкой для родных, ведь на остальную территорию даже в пределах Жемчужной страны, своё колдовство Данна никогда не распространяла, а для могущественных волшебников, которые обитали в этом грандиозном сооружении, никакая метель не могла считаться неудобством.

А ведь не так уж давно Данна нашла прозрачный кристалл, в котором драконы-оборотни признали осколок меча Ледяного Великана. Согласно легенде, которую рассказала Фита, удар этого клинка и создал когда-то бездонную пропасть Каньона. Когда предмет попал в руки Данны, он стал её частью, наделив возможностью превращаться в настоящего ледяного дракона. Однако вместе с этим у неё появилась потребность в холоде, причём в таком, которого было не найти на Северном континенте. И потому она отправилась на противоположный полюс, где жили её новые сородичи.

Фариде не было и трёх лет, когда Данна покинула Жемчужный Замок. Покинутые покои еще год покрывала корка сверкающего и нетающего льда. До тех пор, пока на Южном континенте не прошла коронация и новообращённая ледяная драконица не заняла престол Сердца Зимы. Фита объяснила, что именно благодаря особенностям мировоззрения и воспитания, а также полному слиянию с сущностью осколка ледяного меча их прародителя дочь пришельцев и удостоилась такой чести.

Фарида всегда хвостиком ходила за самой старшей из трёх сестёр, Фитой. Но та была всегда доброжелательна. Ей даже нравилось отвечать на различные вопросы девочки. Именно она научила её читать и писать. Родители только радовались, что при огромной разнице в возрасте им нравилось проводить время вместе.

Когда Фарида была младше, она не сомневалась, что старшая сестра знает всё на свете. Но даже по прошествии многих лет мнение о Фите не сильно изменилось. Фарида была полностью уверена, что если о каких-то явлениях становилось известно, Фита об этом не только узнавала сама, но и могла доступно объяснить.

А ещё Фита помнила родителей матери: их бабушку, от которой, как все говорили, Фариде досталась внешность, и дедушку, благодаря которому ей доступна магия стихий. Декарус Лироне умер в небывалом для чистокровного рина возрасте трёхсот восьмидесяти семи лет. До этого он обучал Данну и нынешнего наставника Фариды магии стихий. После смерти Декаруса бабушка, вечно юная Терали, ушла к Жемчужной реке, и больше никто её не видел. И было это всего за пару лет до рождения Фариды.

Фарида с большим сомнением воспринимала то восхищение, с которым при ней вспоминали Терали, и постоянные разговоры о сходстве с ней. Ей казалось, что они нарочно так говорят, чтобы она не переживала, что никогда не будет истинным воплощением красоты и изящества, каким видела старшую царевну.

— А ты в кого пошла? — спросила когда-то Фарида.

Не то, чтобы Фариду сильно волновал этот вопрос, но один только вид склонившейся над книгой сестры вгонял в сон. Возможно потому девочка и не любила книги, что те поглощали большую часть свободного времени Фиты. Другую же часть Фарида отвоёвывала у фей и работ учеников-чародеев.

— Ну… У меня глаза мамины, — ответила Фита, а потом со смехом продолжила: — Да кого у нас только в родне не было?!

Если светло-карий цвет глаз ей действительно достался от Лонсии, то как объяснить лёгкие волосы цвета белого мёда? Впрочем, если вспомнить рассказы матери о богах-хранителях Неотона, и Риллина, бабушка отца, и Тогрен, дед матери, были белокуры.

Кроме книг и всевозможных растений, у Фиты в комнатах жили феи. Маленькие сильфиды со стрекозьими крыльями всё время что-то напевали. Фита как-то пыталась научить Фариду их языку, но затея эта с треском провалилась. Однако феи перестали прятаться при виде девочки, а два дня назад она совершенно случайно получила от них красивую жемчужину, из которой Фарида сделала кулон.

В последнее время с Фитой Фарида, сколько ни пыталась исправить ситуацию, виделась только за ужином, когда семья собиралась за круглым столом. Накануне была затронута тема, давно волнующая не только царскую семью, но любого любопытного подданного.

— Вам удалось встретиться с кем-нибудь из элиты Янтарной страны? — спросила Фита.

Этот вопрос на памяти Фариды задавался не впервые. Но всё же достаточно редко. Он разнообразил обычный спор отца и сестры о каких-нибудь чародейских мелочах.

— До сих пор молчание, — ответила царица.

— Я сомневаюсь, что они вообще пожелают выйти на контакт, — нахмурился царь. — Если бы я их не видел, не поверил бы в их существование.

Несмотря на то, что торговые отношения с Янтарной страной насчитывали уже почти три столетия, было совершенно непонятно, кто ей управляет. Торговые гильдии заботились лишь о своём процветании, а в городах кипела жизнь. Известно, что и гильдии, и граждане платили небольшой налог, но вот кому, никто не мог сказать.

Фарида бывала в Янтарной стране, но так как отец использовал телепортацию, им не приходилось выходить на улицу. Но по многочисленным разговорам ей было известно, что основное население Янтарной страны составляли спрайты, создания похожие на эльфов, но ростом не выше ребёнка двух лет от роду. Выходцы с Неотона, если и попадали туда, редко оставались жить в Янтарной стране, переселяясь в Жемчужную страну и земли более дальние.

Именно неотоняне, в том числе отец Фариды, триста лет тому назад основали Жемчужную страну, отреставрировали древние развалины Жемчужного Замка. По словам отца, не выглядела старой, а то, что некоторые башни были будто срезаны, только добавляло этому месту загадочности. Вокруг замка не осталось и намёка на другие строения, и не было никаких следов тех, кто жил здесь раньше.

Башня, в которой они жили, снаружи осталась такой же, какой неотоняне её увидели изначально. На стене зала, в котором их семья собиралась по вечерам, барельефом выступала какая-то надпись. Но не исключено, что это был только декоративный орнамент. Но одно выяснили точно: магии в нём нет.

Фарида замечала, что мать иногда подолгу глядит на ту самую стену, будто надеялась, что тайна, заключённая в ней, выйдет на свободу. Но белый сверкающий камень стены оставался равнодушно нем.

========== Глава первая. Невозможное ==========

На берегу, перед самой линией прибоя, замерла смотрящая вдаль девушка. Дыхание её было прерывисто от сотрясавших тело рыданий и быстрого бега, а из покрасневших светло-бирюзовых глаз катились быстро высыхающие на солнце и ветру слёзы.

Чувство потерянности переполняло её, когда она смотрела на лазурное небо с белоснежными перьями облаков, и зеленеющий лес, подступивший к узкой песчаной полосе, упирающейся с обеих сторон в буровато-серые, покрытые паутиной трещин, из которых выбивалась изумрудная трава, скалы. И острая обида сжимала сердце, стоило взглянуть на синее море. Тёплый, но достаточно сильный ветер пас на его волнистой поверхности стада пенных барашков. Он же трепал выбившиеся из причёски пряди рыжевато-каштановых волос и края длинной, но лёгкой туники, подпоясанной кожаным ремешком.

Под босыми ногами был нагретый палящим солнцем белый песок. Пока девушка бежала, то не замечала под ступнями раскалённой земли, но теперь, когда парус скрылся за горизонтом, она будто опомнилась и шагнула в набегающую волну. Морская вода была тёплой, почти горящей, но всё же после раскалённого солнцем песка успокаивала обожжённые стопы.

Девушка кинула в сторону скрывшегося корабля пустую створку ракушки, вложив в этот бросок всю оставшуюся в ней злость и обиду. И, как ни странно, это нехитрое действие ей помогло.

Теперь, успокоившись, она задумалась, а что, собственно, тут делает? Что это за бухта? Что за корабль оставил её здесь? И почему? И кто собственно она сама?

Нужно ли о чём-то теперь жалеть? Но о чём, если память пуста, а все мысли и чувства вдруг пропали, потонули в морском прибое?

Девушка вошла в море по пояс и легла на воду. В небе над ней пролетела чайка. Качаясь на волнах, девушка прикрыла глаза. Вода приглушала звуки, волны убаюкивали, а состояние невесомости расслабляло. Течение медленно сносило её в сторону скал, но девушку это не пугало. Когда нога оказалась в кочующих водорослях, девушка сделала пару гребков руками. Однако морская трава и не думала отпускать свою добычу, а попытка избавиться от неё второй ногой закончилась неудачно. Она лишь сильнее запуталась.

Резкие движения привели к тому, что держаться на поверхности стало куда более трудной задачей. Но по-настоящему страшно ей стало, когда водоросли, оплетя ещё и руки, потянули девушку в глубину.

Горько-солёная вода обожгла носоглотку. Девушка всеми силами рвалась вверх, к светлому небу, яркому солнцу, а главное, к воздуху, которого стало катастрофически не хватать. Уши болели, а голову будто сжали в тиски. Краем сознания она заметила, что бирюзовая пустота вокруг сменилась глубокой синевой.

***

Из высокого и широкого окна лился яркий холодный свет. Он заставлял сверкать гранёные капли горного хрусталя, россыпь которых соединяла в себе свисающая с потолка люстра.

Фарида, откинув одеяло, сидела на кровати и глядела на свои детские руки, будто всё ещё не могла поверить, что сон был всего-навсего игрой подсознания. На часах было раннее утро, а за окнами – середина лета. Сон немного потускнел, но, своему удивлению, девочка как наяву помнила раскалённый песок под ногами.

— А вот и весточка от Данны, — заметила она вслух, хотя в комнате никого, кроме неё, не было.

Не считать же живым существом зависший неподалёку маленький, не больше её кулака, полупрозрачный огонёк. Но даже если предположить, что элементаль, он же осколок духа стихии, разумен, обращаться к нему вслух не было нужды. Впрочем, Фарида принадлежала к числу тех немного странных людей, которые нередко разговаривают с неодушевлёнными предметами, при этом вполне ясно осознавая, что те не ответят.

Было ещё довольно рано, обычно Фарида просыпалась несколько позже, но странный сон не выходил у неё из головы. Она сняла со спинки кровати цепочку с кулоном-жемчужиной, и, надев его, побежала умываться. Под струями воды она явно ощущала путы водорослей, и это пугало. Сон будто решил преследовать её наяву. Фарида спешно переоделась и выбежала из комнаты.

Беспричинный страх охватил её посреди коридора. Хотелось спрятаться или убежать, следуя крику матери, что раздавался у неё в голове. Но она знала, что это не может быть настоящим голосом. И мысленный зов вряд ли мог быть таким. Фарида, которая как раз хотела поговорить с матерью, замерла и помотала головой, отгоняя наваждение. Уши заложило, но в голове звучал тонкий писк, а перед глазами заплясали тучи чёрных точек.

«Да что со мной?» — со страхом думала она, садясь на пол и сглатывая обильно выделившуюся слюну.

Когда в глазах вновь прояснилось, Фарида спрятала за ворот выбившийся жемчужный кулон и, опираясь на перила, спустилась по широкой лестнице. Царские покои находились этажом ниже. Время было раннее, потому Фарида бы очень удивилась встретьона на лестнице не только какого-нибудь гостя, но и кого-то из родных. С одной стороны, она была рада, что её не увидят в таком состоянии, но с другой, навеянные сновидением чувство одиночества и ужас развеялись бы значительно быстрее, увидь она хоть кого-то. Например, кота, как вчера.

Фарида нечасто ходила по башне босиком, но сверкающий белый пол в коридорах и на лестницах был гладким, камень хранил в себе тепло Жемчужной реки.

Для обитателей Северного Континента словом «жемчуг» назывался несколько иной материал, пусть и имеющий сходство с теми камнями, что добывали из моллюсков обитатели других мест. Поговаривали, что это застывшая вода из чудесной белой реки. Но в это мало кто верил, потому как Жемчужная вода испарялась, не оставляя следов. А находясь в каком-либо сосуде, через некоторое время теряла мягкое белое свечение, становясь образцом чистоты и прозрачности. Фарида задавалась вопросом, как из Жемчужной воды сделали твёрдый как камень материал, но никто не мог этого объяснить. Ей оставалось надеяться, что когда-нибудь они, пришельцы, смогут постигнуть эту тайну.

Оказавшись в зале, девочка привычным взглядом скользнула по тёмно-синим с золотым орнаментом в виде птиц стенам. На этом фоне белели скульптурные группы, изображавшие семьи представителей живущих в Жемчужной стране антропоидов. В центре располагался окружённый креслами деревянный стол, на котором стояла ваза с жёлтыми и красными цветами. Когда Фариде было лет пять, они со старшей сестрой и матерью часто сидели за ним, читая или рисуя.