Читаем За стеклом онлайн бесплатно
За стеклом
Подглядывать, посматривать, наблюдать (вуайеризм) – хорошо это или плохо? Человек так устроен, что ему все любопытно, он изучает, наблюдает, делает выводы. Увлекательная книга, в которой автор ставит героев в ситуацию, когда они или за ними подсматривают. К чему это приведет? Для этого надо прочитать книгу.
Дом и досуг / Образовательная литератураВуайеризм (от фр.
В детстве к вуайеризму имеет склонность не менее 35% мальчиков и около 8% девочек. При этом они стремятся не к удовольствию, а к познанию, узнают, в чём разница между девочками и мальчиками, мужчинами и женщинами.
В русском языке терминология вуайеризма ещё не сложилась. Также не принята какая-либо система русскоязычной классификации вуайеризма. Наиболее полно категории вуайеризма отражены английскими терминами:
Braless – без верхней части нижнего белья;
Downblouse – "выскочившая" случайно грудь из одежды;
Nudists – нудисты;
Upskirt – под юбкой;
VPL (Visible Panty Line) – видимая линия трусов – следы от трусов на одежде;
Window – подглядывание в окна домов;
Shower – подглядывание за принимающими душ;
Sunstrip – следы от купальника на загорелом теле;
Pantyhose – колготки;
Stocking – чулки;
Footfetish – ножки;
Locker – подглядывание из-за дверей / из шкафа
WC (Toilet) – подглядывания за посетителями туалета.
Как утверждают специалисты, подглядывать любит каждый мужчина, женщины же менее подвержены вуайеризму. Вид обнаженных женских половых органов является для мужчин ключевым раздражителем, вызывающим половое возбуждение на основании генетически заложенной программы. У женщин аналогичная реакция часто отсутствует. Вероятно, поэтому вуайеризм у женщин встречается намного реже, чем у мужчин.
Разница между вуайеристами мужчинами и женщинами велика. У мужчин путь от «картинки» до состояния полной готовности занимает считанные минуты. Женщины обладают более острым чувством сопереживания.
В современном мире (с начала 1990-х гг.), все более зависящем от визуальных средств коммуникации, где эротическое телевидение, видеочат – часть повседневной жизни, вуайеризм вышел за прежние границы. Теперь подглядывание не считается сексуальным расстройством, это норма, здоровое и всеобщее явление, которому подвержены оба пола.
К разновидностям вуайеризма можно отнести увлечение стриптизом, варьете ("Мулен Руж" был пионером в этой области более 100 лет назад), различного рода эротическими шоу и фотографиями. Элементы вуайеризма присутствуют в конкурсах красоты, иллюстрированных календарях, журналах, на ТВ, рекламе, в фильмах, живописи и т.д.
Необходимо отличать извращенную форму сексуального поведения от возбуждения. В одном случае это отклонение, в другом – норма!
По утверждению Патти Бриттон, если люди откроют в себе возможность быть более отзывчивыми, то все, что мы видим, чувствуем, осязаем, воображаем, может стать источником неведомых ранее ощущений. Нужно только постараться освободиться от стереотипов. Говори себе: "Мое ощущение эротики принадлежит только мне, мои желания безупречны. Все, что меня возбуждает – достойно, если это нравится мне и не мешает другим".
Желаю вам приятного чтения.
– Тебе завтра надо пересказ «Мцыри». Ты это помнишь?
– Да, – удрученно сказал Антон и пнул ногой гору желтой листвы.
– Ты уже читал?
– Да.
– Перескажи, – не отставала она от него.
Оксана знала, что Антон не очень любил читать, ему больше нравилось мастерить и как в детстве заниматься выжиганием. В седьмом классе на восьмое марта он подарил ей доску для хлеба, выжег на ней оленя, красиво получилось. Мама не решилась использовать доску и поставила ее на холодильник.
– Ну же! – потребовала девочка.
– Там мужик, он ехал на Кавказ.
– Какой еще мужик? Как его зовут?
– Да почем я знаю. Вот скажи, почему на Кавказе вечно воюют? Они и с собой разборки устраивают, воруют людей, грабят, нападают.
– Жизнь такая, это периферийная зона, между Черным и Азовским морями. Снизу Турция, Сирия, Иран, а сверху Россия. Ясно?
– Да. А вот…
– Не читал? – спросила его.
– Ну…
– Сейчас зайдем ко мне, переоденусь и к тебе. Ты понял? Будешь мне читать вслух.
Антон – хороший мальчишка, они сидят вместе за партой, Оксана даже в шестом классе в него влюбилась. Правда, ненадолго, он ее как-то в раздевалке отлупил, порвала ему куртку. Но, несмотря на это, они остались друзьями. Он на пятом этаже живет, она на третьем.
Оксана уже бы бросила его, но он старается, пыхтит и учит формулы, скрипит и переписывает домашку. «Ах», – вздыхала девочка, рассматривая его мятые брюки.
Через полчаса они уже были у него в квартире.
– Оксаночка, – так всегда называла девочку мама Антона.
Она появилась, и коридор сразу показался таким крохотным, что даже повернуться негде. Женщина властным взглядом посмотрела на сына, а после, расплывшись в улыбке, обняла Оксану как дочь и прижала к себе.
– Кхе-кхе, – задыхаясь от объятия, девочка захлопала глазами.
– Руки мыть и обедать. После ваши уроки.
Ее массивная рука потрепала Антона за голову, волосы встали дыбом. Оксана засмеялась, ведь в школе он такой серьезный, а тут словно щенок. После обеда хотелось вытянуть ноги, но надо начинать делать уроки, с Антоном это всегда получалось долго.
Оксана привыкла возиться со своим младшим братом, он сейчас перешел в третий класс. Сама научила его азбуке, а после складывать числа, умножению, а теперь по вечерам вместе читают книги. Да, именно книги для Оксаны были фишкой. Она их таскала отовсюду, даже с помойки. Мама ругалась, но понимала, что книги в магазине стоят огромных денег, а многие их просто выкидывали, потому что перестали читать.
– Ты мне хотел показать.
Девочка напомнила Антону, что тот еще месяц назад обещал отдать книги, что лежали у них на балконе. Теть Наташа, это мама Антона, так и говорила, чтобы она взяла себе, что ей надо, а остальное она сдаст в макулатуру.
– Они там.
– Покажи, – попросила Оксана.
– Идем, – они вышли на узкий балкон. С правой стороны стояло с десяток коробок. – Вот.
– Это все?
– Ну да. Ройся, только потом все сложи обратно.
– Ладно, ладно, а ты того, топай, читай. Вслух, чтобы я слышала.
– А может…
– Нет, вслух, дикцию тренируй.
Тут было на что посмотреть. Конечно же, журналы с вязанием Оксана сразу отложила в сторону, туда же и по шитью с выкройками. Чего только тут не было, и про коммунизм, и отчеты партии, и тома с Лениным. Опустошив коробку, она взялась за следующую.
– О, интересно.
– Что? – донесся из комнаты голос Антона.
– Читай! – громко приказала она ему.
Здесь в основном были старые открытки городов эпохи социализма. Смешно смотреть на пустынные улицы, где мало машин, не то что теперь. Лица людей были открытыми и какими-то счастливыми, и опять в голове промелькнула мысль: «не то, что теперь». Пересмотреть все открытки нет времени.
– А можно я их возьму? – крикнула Оксана.
– Забирай все, – тут же последовал ответ Антона.
– Точно?
– Да, мама разрешила.
И Оксана стала отбирать наиболее интересные, а после махнула рукой и, освободив одну коробку, просто аккуратно сложила их, туда же она положила с десяток книг.
– Все, больше не войдет.
Прибрав за собой, Оксана решила провести инвентаризацию в другое время.
– Помоги.
Антон, пыхтя, вытащил коробку в коридор.
– Ладно, я пойду, – надевая шлепанцы, сказала девочка, – а ты чтобы дочитал. Получишь двойку, во, – и она показала кулак. – Помоги отнести.
– Мам, я сейчас, – крикнул он и, надев кеды, уже собрался открыть дверь.
– Стой, стой, лапочка. Вот, на, – протянула теть Наташа ей кулек с пирожками, – чай попьешь.
Наталья Васильевна еще раз прижала к себе щуплую девочку, та ойкнула.
– Ну все, беги. А ты шустро обратно, – сказала она своему сыну.
Оксана поставила коробку в угол комнаты, тут же появился Максим, ее брат и, радуясь как сокровищу, начал разбирать содержимое. Девочка отмахнулась, все равно ведь не отстанет, пока все не посмотрит.
– Только чтобы был порядок, – попросила его и, уже больше не обращая на него внимания, села за уроки.
«Преобразование рациональных выражений», – прочитала она и, вздохнув, углубилась в параграф. Через полчаса она заметила, что Макс, который обычно шумит и бегает, притих. Она посмотрела в его сторону, а тот сосредоточенно рассматривал какие-то фотографии.
– Что там у тебя?
Он дернулся и спрятал их за спиной.
– Хм, – Оксане стало интересно, что это там у него такое.
Она встала и, подойдя, попросила, чтобы тот показал их, но мальчик соскочил и бросился к себе в комнату.
– Отдай! – только и успела крикнуть, когда он прошмыгнул мимо нее.
Борьба длилась недолго, Оксана научилась с ним справляться, не надо ничего вырывать, надо просто повалить его и прижать всем телом, а он будет трепыхаться и визжать.
– Отдашь? – он еще немного подергался, но, понимая, что сестра не отпустит, вытянул руку с фотографиями. – То-то же.
Она встала и на всякий случай, для профилактики, дала ему подзатыльник.
– Ко мне в комнату не заходи! – приказала она брату и, довольная, что забрала свое, вернулась в комнату. – Так, что тут у нас.
Макс часто таскал у нее, но в основном сладости. Она прятала их, а он всегда находил, словно знал, где они лежат. Оксана села на диван и посмотрела на содержимое фотографий.
– Ой.
Тихо произнесла она, взглянув на то, что было изображено на фото. Старые, еще черно-белые фотографии, многие пожелтели, потрескались и даже были такие, которые порвались. Пальчики затряслись от волнения, и дышать стало тяжело. Оксана встала и захлопнула дверь.
– Ко мне не заходи, – на всякий случай еще раз сказала брату и вернулась на диван.
Старые фотографии есть в каждом домашнем альбоме, но не такие. Оксана покраснела, еще раз покосилась на дверь, но та была плотно закрыта.
На фотографии была запечатлена девушка, ей, наверное, лет двадцать или чуть больше. Пышные волосы, такие носила ее мама. Девушка облокотилась на белую стену и внимательно смотрела в объектив. Оксане казалось, что она смотрит на нее, стало как-то не по себе. Отвернулась, немного глубоко подышав, опять посмотрела на фотографию. Обнаженная фигура девушки, словно магнит, притягивал ее.
Оксана отложила фотографию в сторону и взяла другую. Там эта же девушка, но она уже лежала на животе и смеялась, словной ей рассказали анекдот. Оксана улыбнулась и взяла следующую фотографию. На всех снимках была одна и та же девушка. Она то сидела на корточках, то плавала в воде, то шла среди кустов.
Что-то в этом было удивительное. Оксана смотрела на снимки, которым как минимум лет двадцать. Она присмотрелась и охнула от удивления. Девушка была чем-то похожа на теть Наташу, маму Антона.
– Неужели? – произнесла девочка и стала пересматривать снимки. – Точно!
Это была Наталья Васильевна, но только в юности, такая тонкая, даже хрупкая. Ее глаза смеялись, Оксане показалось, что она слышит ее смех.
– Но что случилось?
Спросила она, вспомнив маму Антона, такую властную и объемную женщину. От той хрупкой девушки остались разве что только глаза, да и то они уже потускнели. Здесь она веселая, счастливая. Оксана провела пальцами по фотографии.
– Время, – сказала она и, положив один снимок, взяла другой.
Время все расставило по местам, теть Наташа сломалась, ее любовь рассыпалась. Оксана несколько раз слышала, как Наталья Васильевна отчитывала своего мужа. Мама говорит, что он под каблуком. Что это такое, Оксана не понимала. Девушка на снимке сломалась. Стремилась быть лучше, муж, ребенок, машина, квартира, работа, уважение. Но за это заплатила дорогую цену. Она потеряла себя.
Оксане стало как-то грустно. Отложила в сторону фотографии, подошла к коробке и, перебрав открытки, нашла еще один снимок. На нем девушка обнимала юношу, это был дядь Тарас, ее муж.
– Какой же он смешной.
Оксана развеселилась, присмотрелась к жилистому мужчине, и ее сердечко вдруг застучало. Она весь вечер думала, что делать с фотографиями, вроде могла оставить себе, ведь их хотели выбросить. И все же, они не ее. Оксана так и не решила, что делать, и поэтому спрятала их в шкафу среди своей одежды, уж сюда брат точно не доберется.
– Тебе сегодня надо стихотворение выучить.
– Опять?
– Да, сегодня Брюсов «Тени прошлого». Все, топай, начинай, оно короткое, сейчас приду.
Антон встал и, покосившись на мать, ушел в свою комнату.
– Да… – протянула теть Наташа, – мужикам нужен кулак.
Оксана все же решила отдать фотографии. Она достала из сумки пачку старых снимков и положила их на стол.
– Я их нашла среди открыток. Они ваши, – и, улыбнувшись, добавила, – а вы были красивой.
На душе сразу стало легко, будто избавилась от ноши.
Полная женщина взяла снимки, на лице промелькнули ноты брезгливости, но они тут же сменились безразличием.
– Было дело, – сказала мама Антона и, сев на стул, который заскрипел под ее весом, продолжила. – Дура была, сверкала голой задницей словно кобылица, а оно-то во как получилось, – и провела рукой по своему брюху.
Оксана всегда считала, что у человека либо животик, либо живот. Последняя стадия – брюхо. Именно третье и было у мамы Антона. Она помолчала, а после, как ни в чем не бывало, стала рассказывать про свою молодость. Как любила и была любима, как мечтала, танцевала до упаду, а после голышом купалась.
– Ладно, это уже не важно. Хочешь чайку?
Оксана отрицательно закачала головой и, поблагодарив за обед, пошла проверять, что там успел выучить Антон.
– Мне снится прошлое. В виденьях полусонных встает забытый мир и дней, и слов, и лиц. Есть много светлых дум, погибших, погребенных…
– Это тебе что, молитва? – возмутилась Оксана, услышав его заунывную речь. – Читай строками, это же стихи. И интонация. Так легче запомнить. Давай, начинаем.
Антон все же выучил стихотворение, за это время Оксана решила примеры по алгебре и взялась за физику.
– Ладно, пыхти дальше сам, я пошла. И, кстати, у тебя хорошо получается, – от этих слов Антон зачесал в затылке, мол, ерунда, могу и лучше.
Она пришла к себе домой. Через час пришла Юля, и они вместе убежали к Кире. Вернувшись домой, она вспомнила про коробку, что все так же стояла в углу комнаты. Оксана разобрала ее, поставила на полку для чтения книжки, к ним она вернется чуть позже. Открытки положила в тумбочку, Сазонова собирает их, после отнесет. Взяла первую книжку и, открыв ее, стала читать.
Глаза пробежали несколько страниц.
– Социализм…
Люди строили утопию, забыв про человеческий характер, хотели все усреднить и тем самым добиться прогресса. Даже сейчас везде присутствует усреднение. Законы для большинства, товары для большинства, даже медицина для большинства. Если выпадаешь из общего списка, то ты либо аппозиция, либо больной.
– Что делать?
