Читаем За каменной стеной (СИ) онлайн бесплатно

— Диляра, я выдаю тебя замуж.

Голос отца разбивает на осколки моё хрупкое спокойствие.

— Замуж? — я потрясенно смотрю на родное лицо и нервно кусаю губы.

Но, кажется, отец равнодушен к моим переживаниям.

— Замуж, — папа кивает головой и поджимает свои тонкие губы.

Это знак, который мне нужно понять — любые споры бессмысленны.

Решение принято, и я должна смириться.

Как всегда.

— И кто же этот «счастливчик»? — горько вопрошаю.

Отец сощуривает глаза и смотрит сквозь меня.

— Папа? — зову его и замираю в ожидании судьбоносного ответа.

Он тяжело вздыхает.

Смотрит мне прямо в глаза.

Папа делает так всегда, когда собирается сказать то, что вызовет у меня неприятные чувства.

Я стараюсь подготовиться к этому, но понимаю, что это невозможно.

Мои нервы слишком обнажены.

Слишком много событий случилось со мной за последнее время.

Отец подходит ближе и отвечает:

— Руслан Садыков.

— Садыков? — обреченно переспрашиваю и обхватываю свой округлый живот. — Папа, ты с ума сошел? Неужели ты думаешь, что он согласится взять меня в жены?

— Приедет и узнаем, — отец строго глядит на меня, — но и ты, дочка, постарайся. Если хочешь, чтобы с тобой и твоим ребенком все было хорошо.

Меня охватывает паника.

Руслан Садыков.

О, Всевышний, почему именно он?

Хмурюсь и прокручиваю в голове всю информацию, что знаю об этом мужчине.

Он вдвое старше меня, владеет строительным бизнесом в нашем регионе.

Дома его фирмы красуются в нашем городе, выделяясь на фоне серых зданий неповторимым дизайном…

Я видела его всего пару раз, и Руслан Садыков оставил о себе неизгладимое впечатление.

Надменный, властный и влиятельный.

Неудивительно, что он, насколько я знаю, ни разу не был женат.

И я не представляю, что должно случиться, чтобы Руслан Садыков согласился взять меня в жены!

Меня, восемнадцатилетнюю вдову, носящую под сердцем, ребенка…

— Может тебе стоит накинуть сверху пиджак? — отец напряженно смотрит на меня.

— Зачем? — я провожу рукой по своим распущенным волосам. Мягкий шелк струится под моей ладонью. Вот он, дополнительный бонус от беременности — густые, гладкие волосы, как в рекламе. Некая компенсация ужасного первого триместра.

— Чтобы живот прикрыть, — отец тяжело вздыхает. — У некоторых до седьмого месяца его не видать, а тебя расперло на пятом месяце.

— Рашид, — вмешивается мама. — Ты вспомни меня, точно так же было.

Папа поджимает губы.

Я стараюсь не реагировать на его недовольство, но разве может сердце дочери оставаться равнодушным к чувствам родителей?!

Грудь мою обжигает от обиды.

— Вспомнил, — отец поправляет галстук. Окидывает отражение пристальным взглядом, потом косится на меня.

Я застываю под его взглядом.

На мне — красивое, дорогое платье, подчеркивающее мою располневшую грудь и мой милый животик. Между прочим, я влезла в свой 44 размер! Правда, раньше это платье так не обтягивало мою фигуру.

Поднимаю на отца глаза.

— Может, мне и, правда, стоит переодеться? — неуверенно спрашиваю.

— Нет, не нужно. Садыков любит красивых, фигуристых баб, — грубо бросает отец и идет к двери.

— Рашид, что ты такое говоришь? — возмущается мама и сочувственно вздыхает. — Диляра — наша дочь!

— Вот именно, дочь! Ты мне так и не смогла родить наследника, Гульнара!

Мама меняется в лице. Бледнеет. Губы у неё дрожат, как у маленького ребенка, и я бросаюсь ей на помощь:

— Папа! Перестань, пожалуйста! Сейчас нам всем лучше успокоиться перед встречей с Садыковым.

— Я спокоен, — отец строго смотрит на мать, потом на меня. — Диляра, не забывай, что это — твой последний шанс. Веди себя, как и подобает татарской жене. Покорно, тихо, скромно.

Меня корёжит от слов отца.

Такой же совет он давал мне, когда я выходила замуж за Фаиза.

И что я получила взамен?

От одних только мыслей об этом меня начинает трясти.

Вовремя вспоминаю, что для ребенка и так достаточно переживаний.

Вздыхаю, медленно втягивая в себя воздух (я изучала техники релаксации, и эта сейчас наиболее возможная для меня), и мне становится чуть легче.

— Смотри не устраивай таких фокусов при Садыкове, а то подумает, что ты какая-то припадочная, — раздраженно добавляет папа и скрывается за дверью.

— Дочка, не слушай его, — мама берет меня за ладонь.

Я смотрю в её выразительные синие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, и испытываю противоречивые чувства.

Мне горько за упреки отца, и мне больно от того, что мама позволяет так обращаться с собой…

Хотя, к слову, я тоже недалеко ушла от неё.

Такая же терпила, как модно сейчас называть всех тех, у кого не хватило сил и поддержки противостоять угнетениям.

— Он здесь! — доносится громкий голос отца.

Я нежно обнимаю живот. Ощущаю под ладонью легкий толчок. Сердце до края наполняется любовью к этой маленькой жизни.

Эта любовь придает мне сил.

Я отбрасываю в сторону сомнения и иду.

Я сделаю все для тебя, мой малыш.

Затаив дыхание, подхожу к лестнице.

Я спускаюсь на первую ступень и четко ощущаю, что атмосфера в нашем доме разительно изменилась.

Запах мускуса, амбры и кожи висит в воздухе и будоражит моё и без того обостренное обоняние.

Этот аромат проникает в меня, нагло забирается под платье…

Вздрагиваю от этих странных ощущений и легонько глажу свой животик.

Не бойся, малыш. Твоя мама защитит тебя.

С этими мыслями я преодолеваю последнюю ступень и останавливаюсь.

Окидываю коридор внимательным взглядом. Безошибочно угадываю, что отец пригласил нашего гостя в гостиную.

Там у него свой бар с элитным алкоголем.

Хотя, какая разница? По мне, пойло, сколько бы оно не стоило, остается пойлом.

Слышу позади себя шаги матери.

Даже спиной ощущаю её нервное состояние.

Это не то, чтобы я хотела чувствовать.

Мне нужна поддержка, но знаю, мама не в состоянии дать её, потому как сама нуждается в ней.

Вздыхаю и заворачиваю в гостиную.

Взгляд мой мгновенно останавливается на важном госте.

Руслан Садыков сидит за столом и что-то подписывает.

На мужчине — дорогой костюм темно-синего цвета. Пиджак расстегнут. Галстука нет.

Как и части волос на голове.

Он что, лысый?

Садыков закрывает папку и устремляет на меня сосредоточенный взор.

Замираю.

Какие у него цветом глаза?

Не могу разглядеть.

Но то, как он смотрит на меня…

Ощущаю себя бандерлогом под взглядом удава Каа.

— А вот и Диляра, — отец, в это время стоящий возле бара, поворачивается ко мне. Почти улыбается. Вижу, что улыбка дается ему с трудом.

Еще бы.

Для него я — самое большое разочарование в жизни.

— Здравствуйте, Руслан Даниярович, — вежливо здороваюсь, делаю шаг. Как примерная девочка, переплетаю пальцы и останавливаюсь в центре комнаты.

— Здравствуй, Диляра, — приглушенно отвечает Садыков. Он, вдруг, резко поднимается на ноги.

Боже мой.

Кажется, я что-то упустила.

Потому что я не помню, чтобы Руслан Садыков выглядел столь…

Мощно.

Широкие плечи, фигура перевернутый треугольник… Наверняка под рубашкой прячутся сильные руки.

Но почему он встал из-за стола?

Я с напряжением наблюдаю за тем, как Руслан Садыков идет ко мне.

Краем глаза замечаю, как отец нервно смотрит на него.

Страх и злорадство (вот так, папа, я снова не оправдала твоих надежд!) обжигают мою душу.

— Присаживайся, Диляра, — Садыков властно, будто он здесь хозяин дома, указывает в сторону стула.

Я покорно опускаюсь на стул. Взор мой тоже опущен. Я помню, как надо вести себя.

Тихо, покорно, стыдливо.

Так я себя и чувствую на самом деле.

Скорей бы все это закончилось!

Садыков возвращается за стол.

Отец все еще стоит возле бара.

— Вы не оставите нас вдвоем?

Я вся сжимаюсь от вопроса гостя.

Мысль о том, что он хочет уединиться со мной, вызывает у меня дрожь по телу. Зябко передергиваю плечами.

— Да, конечно, — легко соглашается отец.

— И поставьте чайник, а то ваша дочь замерзла, — бросает ему вслед Садыков.

Самоуверенность гостя обескураживает меня.

Интересно, он со всеми так разговаривает?

А со мной тоже будет так общаться?

Нервно кусаю губы.

— Не стоит. Они и так у тебя яркие, — раздается голос Садыкова.

— Кто? — я вскидываю голову и непонимающе смотрю на гостя.

Он тоже смотрит на меня.

Нет, даже не смотрит, а бесстыдно изучает мое лицо.

Хорошо хоть, что у него хватает такта не спустить взгляд ниже, на мою грудь.

Правый уголок его губ приподнимается в улыбке:

— Твои губы, Диляра.

Щеки обжигает румянцем. Одна надежда, что сквозь тональный крем он будет не столь заметен.

— Знаешь, что это? — Садыков сдвигает в мою сторону папку с документами.

— Нет, — я хмурюсь, — а что там?

— Наш контракт, Диляра.

— Контракт? — я сглатываю. Ощущаю себя, как на рынке.

— Брачный контракт. Там прописаны все пункты, которые обезопасят твое будущее и будущее ребенка, — Садыков открывает папку и ведет пальцем по жирным буквам. — Ежемесячное содержание, расходы на врачей, отдых…

Он выдерживает паузу, а потом добавляет:

— Я уже, со своей стороны, подписал контракт. Изучи его. И если тебя все устраивает, оставь свою подпись.

Скольжу взглядом по тексту.

Когда мой взор останавливается на фразе: «полное обеспечение безопасности Сафиной Диляре Рашидовне и её ребенку», я окончательно принимаю решение.

— Где нужно подписаться?

— Здесь и здесь, — Садыков Руслан протягивает мне ручку. Один взгляд на неё — и я понимаю, что куплена она не в магазине канцелярии, а в элитном бутике.

Любитель красивых женщин и вещей…

Обхватываю ручку и оставляю свою подпись везде, где показывает мне Садыков.

И хотя подпись выглядит по-детски неаккуратно, это не отменяет моего взрослого решения согласиться стать женой Руслана Садыкова.

— Уже подписали? — отец окидывает меня одобряющим взглядом, и я невольно улыбаюсь ему в ответ.

Когда он так смотрит на меня, с оттенком тепла в глазах, я его люблю. Очень люблю. Понимаю, что во мне все еще живет недолюбленная дочка, всегда жаждущая внимание любимого папочки.

— Да, — Руслан Садыков захлопывает папку.

— Тогда может, отметим сделку? Виски, вино?

Вижу, как отец весь приосанивается от понимания того, что все получилось так, как он запланировал.

— Ни то, ни другое, Рашид, — Садыков поднимается на ноги. Застегивает пиджак, оставляя последнюю пуговицу. Поворачивается в мою сторону и окидывает быстрым взглядом.

Все никак не получается разглядеть оттенок его глаз.

Не знаю, почему это так важно сейчас для меня.

— В моем доме уже идет подготовка к переезду Диляры, поэтому я смогу забрать её только завтра.

Завтра…

Я сдерживаю вздох, рвущийся наружу.

Не понимаю, радоваться мне или нет, зная, что у меня осталась еще одна ночь в родительском доме.

Руслан Садыков пожимает отцу руку.

Гляжу на них и испытываю двоякие чувства. Когда-то вот так папа пожимал руку Фаизу, моему первому мужу.

Будто снова все повторяется.

Только вот между Садыковым и Фаизом огромная пропасть…

И мной — какая я была тогда, и какой стала за это короткое время брака.

— Диляра, пожалуйста, не забудь свою карточку беременной, — Садыков внимательно смотрит на меня.

— Да, конечно, — я тоже поднимаюсь на ноги.

Колени предательски дрожат. Слава Всевышнему, на мне длинное платье, и это незаметно.

Или заметно?

— Рашид, дочку чаем напоите, а то дрожит она у вас. Замерзла, наверное, — Садыков посылает отцу властный взгляд.

— Да Гульнара уже заварила, напоим, согреем дочку. Как же без этого.

— Якши (татар. — хорошо), — Руслан Садыков поворачивается в мою сторону. — До свидания, Диляра.

— До свидания, Руслан Даниярович, — вытянувшись как струна, отвечаю я и замечаю, как на секунду странным блеском наполняются его глаза.

Он кивает мне головой и скрывается за дверью вместе с отцом.

Садыков уходит, а запах мускуса, амбры и кожи остаются висеть в воздухе.

Как и аромат власти.

— Кызым (татар. — дочка), — в прогале показывается голова мамы. — Чай готов, идем, попьем.

— Иду, — обнимаю себя за плечи. Ощущаю под ладонями колючие мурашки. Правда замерзла. — Только переоденусь.

Быстро переодеваюсь в спортивные штаны и широкое худи. Мягкая, плотная ткань укутывает мое тело. Мне, наконец, становится тепло. Интересно, смогу ли я ходить в подобной одежде в доме Садыкова? Или в многочисленных пунктах контракта был прописан и мой образ?

В любом случае, сокрушаться поздно.

Я подписала контракт и намерена соблюдать его.

На кухне уютно пахнет чаем и печеньями-орешками. Знаю, что мама испекла их специально для меня. Сердце окутывает благодарностью к ней.

Сажусь за стол и подвигаю поближе вазочку с любимым лакомством. Откусываю и довольно жмурюсь. Тесто тает во рту, а вареная сгущенка, до которой добирается мой язык, только усиливает ощущение удовольствия.

— Молодец, Диляра! — на пороге кухни появляется отец.

Его лицо светится от удовлетворения. Папа целует маму в золотистый затылок, отчего она смущенно улыбается и краснеет. Достается и мне. Отец ласково проводит рукой по моей голове.

— Честно говоря, не ожидал, что Садыков так быстро согласится, — папа усаживается за стол, делает жадный глоток чая.

Я улыбаюсь.

Так приятно видеть отца в хорошем настроении!

Такой контраст с тем, каким он был последний месяц!

— Я даже не знаю, что сказать, — мама вытирает руки о полотенце и тоже размещается за столом. Вздыхает.

— Гульнара, сказать можно только — спасибо Аллаху! — громко произносит отец.

Обвожу комнату внимательным взглядом.

Вдоль стены ровным рядом стоят сумки с моей одеждой. У нас с мамой ушло целое утро на сборы. И теперь меня не покидает чемоданное настроение.

— Диляра, ты мне звони, звони, дочка, а то я себе места не найду, — обращается ко мне мама.

Улыбаюсь и беру её за теплую ладонь. Нежно сжимаю и говорю:

— Конечно. Как будет возможность, буду звонить.

Как раз в этот момент звонит мой телефон. Хмурюсь, когда вижу кто именно хочет поговорить со мной.

— Слушаю, — коротко и достаточно холодно отвечаю.

— Диляра, открывай, нужно поговорить, — раздается голос моей бывшей свекрови.

Дверь открывается, и в дом заходит моя бывшая свекровь, Альфия Равильевна. В нос мгновенно ударяет шипровый аромат духов.

Они такие же душные, как эта коренастая женщина.

Её черные глаза впиваются в меня недовольным взглядом, и вместо приветствия я слышу:

— Диляра, почему не звонишь, не приходишь? Мы же переживаем за тебя.

Ложь.

Гнусная ложь.

Эта женщина не переживала за меня ни тогда, когда я вышла замуж за её сына, ни потом, когда я попала в больницу, ни теперь…

Мне хочется сказать ей что-то резкое, такое, чтобы это широкое лицо перекосилось, но я призываю себя к спокойствию.

Как говорится: «не трогай говно — оно не завоняет».

Знаю, что нужно почтительно относиться к старшим по возрасту, и так было, до тех пор, пока эта женщина не проявила себя во всей красе.

— У меня нет желания общаться с вами, — отвечаю ровным голосом.

Густые брови Альфии Равильевны ползут вверх.

— Ты что такое говоришь? — вопрошает она, и в просторном коридоре раздается эхо.

— Я выхожу замуж, — отвечаю так же громко.

Бывшая свекровь вытаращивает глаза.

— Замуж?

Её черный взгляд опускается на мой животик. Я обнимаю его обеими руками. Был бы щит — прикрыла бы им.

На лице Альфии Равильевны пробегает презрительная гримаса, и в следующий миг женщина выдает свое умозаключение:

— Так у тебя ребенок, значит, не от Фаиза! Иначе бы ты так не торопилась!

Мне, вдруг, становится смешно.

Как только не пыталась очернить меня эта женщина, и вот, пожалуйста, очередная попытка!