Читаем За Державу обидно! онлайн бесплатно
«За державу обидно!» – говорил один из героев фильма «Белое солнце пустыни», а мне обидно за сограждан.
Такое впечатление, что основная масса народа глубоко уверена в своем личном идиотизме и в своей неспособности разобраться в делах, которые наши деды и прадеды и за дела-то не считали. Сегодня все жаждут консультаций «специалистов» там, где наши предки поголовно обходились своим умом. В результате, с одной стороны, толпа обывателей, даже обремененных учеными званиями, принимает раз за разом решения, катастрофические не только для ее же детей, но уже и для самой себя. С другой стороны, появилась масса «специалистов», пересыпающих свою речь наукообразной заумью и этим легко внушающей толпе что угодно. И не было бы так обидно, если бы речь действительно шла о вещах, требующих каких-то специальных знаний, скажем, если бы обещаниями колбасы толпу заставляли рассчитывать даты солнечных затмений, а то ведь из людей делают идиотов в делах, в которых они безусловно лучше разбираются, нежели вешающие им лапшу на уши «профессионалы».
Как может не разбираться в экономике любой дееспособный человек, если он по жизни является экономистом? Экономика – это наука управления хозяйством, но ведь каждый из нас это хозяйство имеет и ведет, только мы при этом заумными словами не пользуемся. Мы не говорим «экономист», мы говорим «хозяин» или «хозяйка», мы не берем «кредит», мы берем «в долг» и никогда его не «обслуживаем», мы его просто «возвращаем». Если мы тратим деньги не на свое обеспечение, а вкладываем их во что-то, что даст нам доход, то мы говорим, что направили или вложили деньги «в дело», а не «инвестировали» их. Мы ведем свое хозяйство не «экономно», а всего лишь «бережливо», но тем не менее у нас «доход» практически всегда превышает «расход», хотя мы и не знаем, что доход – это «по-научному» «де́бет», а расход – «кре́дит».
Но если каждый обыватель прекрасный экономист, то почему же он немедленно начинает считать себя идиотом, когда речь идет о хозяйстве предприятия или страны? Ведь принципы те же, только расчетов больше (кстати, расчеты-то после прихода к власти «специалистов» как раз и перестали делаться). Сколько же можно полагаться в вопросах экономики не на свой ум, а на корыстное, тупое, подлое и заумное вяканье?
Еще один вопрос – о правосудии и о нашей защите внутри страны вообще. Мы избираем депутатов, чтобы они принимали справедливые законы для нас, для населения, а не только для юристов. И они эти законы принимают. Законы написаны на родном нам языке и вроде бы для нашей защиты. Но, как только столкнешься с судами, прокуратурой и правоохранительными органами, так и начинается дикая, бессовестная несправедливость, а «специалисты» с юридическим образованием авторитетно убеждают всех, что они действуют «по закону», а кто этого не понимает, то тот дурак. Получается, что мы, население как источник законов, и мы как те, для кого законы пишутся, смысла законов не понимаем, а те, кому поручена наша защита по этим законам, творят с нами что хотят и требуют, чтобы мы называли этот беспредел демократией или, по-русски, народовластием и правовым государством. Ни черта себе народовластие, ни черта себе правовое государство!
Строго говоря, это книга об управлении людьми, вернее, о том, как ими не надо управлять. Но автор решил о вопросах управления много не писать, а показать результат того, что из бюрократического управления получается. Книга в большей своей части состоит из статей в газете «Дуэль», переделанных так, чтобы достигнуть цель книги и отдельных глав в целом.
«Профессионалы» всех мастей настойчиво убеждают обывателя, что если книга или статья написаны просто, доступным языком, то, значит, они написаны для дураков. Тот, кто привык верить «профессионалам», пусть поверит и в это. А остальным я скажу, что авторы пишут просто и доступно только тогда, когда надеются на то, что читатель поймет и заинтересуется тем, о чем они пишут. Писать заумно – это считать себя гением и презирать читателя.
Итак, читатель, ты не кретин, ты все поймешь и увидишь, что обсуждаемые в книге вопросы не так уж и сложны, а главное – очень не безынтересны.
Теперь пара вступительных слов об управлении людьми. Прогресс в обществе пошел по пути разделения труда и по-другому, он пойти не мог. Один точит болт, другой – гайку, третий штампует крыло… десятитысячный завершает сборку автомобиля. В одиночку построить такой, в общем, освоенный механизм невозможно. Практически невозможно и все остальное – все требует разделения труда.
И вот тут возникает проблема. Предположим, я выточил болт, а мой коллега гайку не выточил, или не такую, или не в срок. Что будет в результате? В результате из-за одного человека не получится автомобиль, т. е. то, с продажи чего все десять тысяч работников получают доход. Как быть? Поэтому все эти работники заинтересованы, чтобы у них был некто, кто обеспечит, чтобы все десять тысяч человек работали согласованно и делали то, что можно продать. Этот человек называется управленцем, а поскольку ему придают властные полномочия, то чаще его зовут начальником. Когда функции начальника выполняет группа людей, то их называют по-французски – бюро.
Из этих начальников выстраивается пирамида управления: солдаты и ефрейторы подчинены сержанту, сержанты – лейтенанту, лейтенанты – капитану и так далее до верховного главнокомандующего. И, повторю, прежде всего самим работникам очень нужны эта система и эти управленцы, поскольку в условиях разделения труда без тех не обойтись.
Но при строительстве этих пирамид повсеместно делают трагическую ошибку, часто из благих побуждений: во всей системе управления начальникам (бюро) дают право поощрять и наказывать подчиненных. Тот, кто может поощрить и наказать, получает власть, по-гречески – кратос. Система получается бюрократическая, причем бюрократами в ней являются те, кто подчиняются начальнику – бюро, над кем начальник имеет власть – кратос. Это звучит непривычно, поскольку мы привыкли считать бюрократами каких-то начальников. Это правильно, но они бюрократы потому, что сами имеют начальников. А самой большой армией бюрократии является рабочий класс или колхозное крестьянство, поскольку начальство имеет над ними власть повсеместно.
Однако у нас есть люди, над которыми начальства нет по определению – частные бизнесмены, да и мы, в конце концов, довольно много дел делаем без начальства, скажем, на даче ведь мы работаем сами и совершенно не хуже, нежели мы работаем под начальством на работе. Кто в этом случае имеет власть?
Дело. Товар, или услуга, за которую потребители готовы заплатить. (Не начальник, а потребители.) Необходимость сделать Дело (дальше я буду это слово в таком понятии писать с большой буквы) над нами и имеет власть. Люди, над которыми власть имеет Дело, называются делократами, а схема управления делократами, когда они совместно делают Дело в условиях разделения труда, называется делократической. Такие схемы управления очень редки, реально можно сказать, что по делократической схеме управляются только армии и только во время войны, когда у армий появляется нужное обществу Дело – уничтожение врага. Это Дело имеет истинную власть над солдатами и офицерами: плохо Дело сделаешь: Дело тебя накажет смертью (противник тебя сам уничтожит).
При всем при этом бюрократическая система управления очень нравится всем бюрократам и они ее очень ценят, но последствия бюрократического управления страшны для всех, и для бюрократов в том числе.
В этой книге я буду говорить об очень разных, но достаточно известных вещах, буду показывать их со стороны, с которой толпа обычно на них не смотрит, и вы увидите, как каждому из нас выходит боком любовь к начальнику, желание подчиняться ему, а не Делу.
Читатель, у тебя есть голова, а вопросы права и экономики на самом деле не так заумны, как кажутся. Не доверяй умникам пудрить себе мозги. Ударь по этим вопросам своей головой!
«Дуэль» недавно публиковала распространенное в Интернете выступление представителя американских диссидентов Кристофера Боллина по поводу теракта 11 сентября 2001 г. в США.[1] Боллин практически без обиняков указывает на спецслужбы США как на преступников, организовавших это преступление. Думаю, что 99 % средних обывателей на это заявление возмущенно замашут руками: «Боллин спятил! Как могут люди, предназначенные для предотвращения подобных преступлений, сами их организовать?! Это абсурд!» Да, согласен, против подобных заявлений протестует
Мне уже приходилось писать, что наши суды и прокуратура, обюрократившись, полностью перестали служить народу и сформировались в паразитические бюрократические органы на шее населения. Что нужно народам всех стран? Им нужно отсутствие преступлений, но отсутствие преступлений, во-первых, делает ненужными суд и прокуратуру, а во-вторых, победа над преступностью требует от работников суда и прокуратуры ума и трудолюбия. А как много умных людей в наше время попадает в эти органы?
Поэтому нынешняя юстиция, причем во всех «цивилизованных» странах, заявляет, что ее задача – это не отсутствие преступности, а некое «правосудие». Но если вдуматься, то кому это «правосудие» нужно, кроме самих юристов? Представьте, что у нас в стране прекрасное «правосудие», но из-за бандитов и убийц на улицу нельзя выйти. И что – нам нужно такую ситуацию считать большим счастьем? Однако именно такая ситуация – это счастье для суда и прокуратуры: раз общество захлестнула преступность, то для «правосудия» море работы, море взяток и т. д.
Кроме этого, под «правосудием» нынешние юристы считают не такое положение, когда наказывают только виновных и ни один невиновный не страдает, а всего лишь исполнение процессуальных, для них чуть ли не ритуальных, законов и правил. В результате преступника освобождают только потому, что полицейский не зачитал ему перед арестом его права, как мы это видим из американских детективов. Но если суд реального преступника освобождает по формальным причинам, то при чем же здесь правосудие?
Однако общие правоохранительные органы, если и поддерживают преступность на высоком уровне, то хотя бы не плодят ее явно, а вот создаваемые для борьбы с отдельными преступлениями спецслужбы для своего существования прямо совершают преступления против своего народа и государства. Обыватель в это не может поверить из-за своей умственной ограниченности. (Как можно думать, что ФБР и ЦРУ совершают преступления против США? Как можно думать, что ФСБ совершают преступление против России? Это абсурд!) Между тем в это не требуется верить, нужно просто попробовать вообразить себя на месте работника этих спецслужб, попробовать понять, в чем их интересы.
Если обратиться к истории, то я могу вспомнить только такой наиболее старый случай инициирования спецслужбой преступлений, с которыми она должна бороться. Описал его русский чиновник П. И. Мельников в своем романе «В лесах» и в специальной сноске подчеркнул, что данный случай является фактом.[2]
В 40-х годах XIX столетия Николай I создал спецслужбу по борьбе с конокрадством. А на огромных просторах лесного Заволжья этого преступления не существовало вовсе. Крестьяне там не имели пастухов, лошадей и скот утром выгоняли в леса, а вечером они сами возвращались домой. Для экстренного поиска лошадей им цепляли на шею колокольчики или бубенчики. Скот (коров и овец) воровали, таких воров скота крестьяне называли «волками», и эти «волки» продавали ворованое мясо купцам на солонину для волжских бурлаков. Но лошадей никто и никогда не воровал. Однако, как только в этот район приехал комиссар по борьбе с конокрадством, практически сразу же началось и конокрадство. Эти события настолько четко последовали одно за другим, что у крестьян эти комиссары, а после упразднения комиссаров заменившие их чиновники получили прочное прозвище «конокрады». Сам Мельников, судя по всему, рассматривает этот случай как анекдот, как случайное совпадение. Ему тоже было трудно поверить в то, что сама спецслужба может инициировать преступление.
Между тем было бы анекдотом, если бы в область с разгулом конокрадства приехал комиссар по борьбе с ним и конокрадство бы вдруг прекратилось. Вот это бы было необычайно! А то, что оно началось с учреждением спецслужбы, – вот это как раз естественно. Ну поставьте себя на место этого комиссара.
Его назначили в эту область с хорошим жалованьем, с квартирными, достаточными для оплаты особняка, с дровяными, кормовыми, с проездными, с представительскими и прочими деньгами. Ему разрешено ездить тройкой и с колокольчиком, а это значит, что не только крестьяне, но и купцы обязаны уступать ему дорогу. Он счастлив. Одно плохо: как минимум один раз в год он должен посылать в Петербург отчет о своей работе. А что в нем писать? «Украдено лошадей – 0, поймано конокрадов – 0, предотвращен ущерб – 0»? Ну и сколько же лет Петербург будет платить ему деньги взамен такой отчетности? Ведь если воровства лошадей не будет, то через 2—3 года его должность просто упразднят, а назначат ли его на лучшую должность? Должностей мало, а желающих их получить много… Как ни вертись, но если ты комиссар по борьбе с конокрадством, то конокрадство в твоей области обязано быть, даже если его тут не было со времен царя Гороха.
Это не значит, что комиссар сам бросился воровать лошадей – зачем? Да и опасно это. Думаю, что он с ознакомительными целями объехал окрестные губернии, а там в каталажках посетил конокрадов, ожидающих суда и кнута, и гордо похвастался перед ними, что он в Заволжье искоренил конокрадство так, что крестьяне своих лошадей вовсе не охраняют. Ну и конокрады съехались в Заволжье, чтобы посмотреть на лошадей, пасущихся в ночном без сторожей. А раз конокрадство началось, то и комиссару по борьбе с конокрадством есть теперь о чем написать в отчетах, теперь он за свою судьбу может быть спокоен.
