Читаем За дальним лесом онлайн бесплатно

Сказка без присказки – это байка. Так и книга без предисловия – это литературный журнал. Желая придать своей сказочной поэме всё же статус книги, и я решил добавить немного каши в тарелку и сдобрить густо маслом. Приятного аппетита.Обычно предисловие воспринимается как проповедь, в которой убеждают в правильности хода мысли автора, его мировоззрения, в значимости и важности повествования. Я не стану читать вам проповеди. Развлекайтесь. И примите всё,как добрую шутку, неотягощённую нравоучениями.

Будучи человеком со своим субъективным восприятием, я не отношу в своей голове этот эпос к стилю фэнтези. У меня для него другая полка. Это скорее сказка-шутка, сказка- каламбур, пародия сама на себя. Для меня фэнтези – это набор быстро сменяющихся действий без всякого рассуждения и осмысления глубины происходящих процессов, что-то вроде записанного комикса, c давно «замыленными» персонажами. Попробую быстренько сочинить пример: «Она была прикована наручниками к поручнютяжёлой батареи. Синезуб уже занёс в комнату свой эльфийский колун и готовился нанести роковой удар, но тут подул лёгкий ветерок и его унесло в море. Она, наконец-то, была полностью свободна! Осталось только решить: как освободить руку от захвативших её запястье оков…? И тут из-за занавески выглянул единорог и принёс пассатижи». Примерно так. Там же, где автор пробует вложить в головы персонажей проблески активной мозговой деятельности и более глубоко осмыслить сюжет, призывая и нас к размышлению, там для меня начинается раздел фантастики. (ещё и потому, что сейчас, кажется, мало кто этим грешит) И, надеюсь, моя сказка, в этом отношении, хоть немного может претендовать на раздел с фантастикой. И всё же это сказка. Простая, лёгкая, шутливая, созданная по большей части для развлечения, как и это предисловие к ней. А при желании можно углубиться и самим накопать мешок картошки для дальнейших размышлений. Кому что нравится.Вы обращали когда-нибудь внимание на то, что сказки и небылицы существуют как бы раздельно друг от друга? Значит, в сказках, в отличие от небылиц, которые не несут в себе ничего, кроме развлекательной цели, всё же подразумевается мысль, только мысль эта расписывается более увлекательно, живописно и красочно, нежели простой пересказ прошедших событий. Вот и я решил накидать дров в печку, чтобы ярче горело. Люблю, знаете ли, чтобы искрилось и сверкало. Надеюсь, и вам понравится. По крайней мере, отзывы на моё творчество, что в стихах, что в прозе, часто говорят о том, что мои произведения можно воспринимать и как просто развлекательное чтиво, но интереснее и увлекательнее читать, вспахивая засеянное поле своей эрудицией, и тогда за лёгким налётом каламбура, слова обретают новые, порой ювелирно отточенные грани, а фразы, события сплетаются в замысловатый сканворд, который интересно угадывать, и вот перед вашим взором уже замысловатого узора ковёр, созданный воображением и трудом пытливого мастера.А вот какого он стиля? Ну, да и Бог с ним, с этим стилем. Есть специально обученные люди, пускай и решают – к какому жанру соотнести это моё новое вытворение.

Кстати, о птичках… Для меня люди с филологическим образованием (также субъективно) делятся на два типа: На тех, кто умеет пить водку… Простите, не туда заехал. На две категории. Первая категория… Снова не так… Вот так: Одна категория – это те, кто с удовольствием бы вызвал меня на дуэль и заколол своими булавками, присвоив себе славу маленького Дантеса. Другая категория – в удовольствии от прочитанного, когда это писал ваш непокорный слуга, и журят меня лишь за неумышленные опечатки. Когда-то я думал: Чтобы стать филологом – не надо родиться в Одессе. И рад, что ошибался, и что среди этих, в моём представлении, небожителей (а как иначе, если порой они кажутся совершенно оторванными от мирской суеты), встречаются люди, с прекрасным чувством юмора, и которые вместо того, чтобы колоть меня своими перьями и шпильками, подарили мне свою искреннюю дружбу. Что ж, друзья, у меня наконец-то дошли руки и давно обещанное перед вами. Встречайте.

Ну, что, поехали? Узнаем, что творится за дальним лесом, пока они там все не разбежались кто куда.

И ещё ложечку каши, по существу, чтобы ввести вас в курс дела. С незапамятных времён посыльными и гонцами становятся самые уязвимые и зависимые, но способные передвигаться члены сообществ, или те, кого в такую зависимость поставили хитростью и лукавством, или же те, кто рассчитывает получить за такой труд приличное, или не очень, но всё же вознаграждение, пускай даже не материальное. Вот и ходят с давних пор девочки к бабушкам, медведи к старикам, неся на своих спинах короба с пирогами, Иванушки шастают туда-сюда, не знают куда, в поисках того, сами не знают- чего, суммой своих шагов вытаптывая в экваторе тропу сопоставимую разве что с колеёй, а марафонцы пробегают длинные дистанции в память о Фидиппиде, который принёс в Афины весть о победе и тут же упал замертво. Жажда славы сыграла с ним злую шутку – он действительно прославился, но не так, как планировал и совершенно не успел отведать вкуса венка из лавровых листьев.И надо отдать должное – этот лавровый венок всё же оставил о нём неувядающую с годами память. Движение – это жизнь. Но всё же, пожалуй, не стоит постоянно двигаться слишком быстро. Наглядный пример перед вами. Лично мой кумир – это «Паровозик из Ромашково», который всегда находил время полюбоваться рассветами, закатами и цветами в поле. Все мы рано или поздно упадём на финише, поэтому, пробегая свою дистанции, не забывайте посматривать по сторонам, чтобы не пропустить что-нибудь интересное.

И вот среди всей этой движухи – почтовых карет, дилижансов, поездов и прочего, только Золотая рыбка, будучи самодостаточной, смогла сказать независимое «нет» (ибо условия её освобождения были соблюдены исполнением первого желания, всё остальное происходило на добровольной основе) и гордо вильнув хвостом ушла на глубину и залегла там на дно. Я, честно говоря, порой не очень понимаю, чем она там в море вообще занималась и для чего жила, кроме самолюбования в своей бездеятельности. Может она тем и развлекалась, что периодически попадалась в сети и доводила до нервного тика незадачливых рыбаков? История об этом умалчивает. А Емелина щука оказалась по итогу более гуманной и щедрой.

Ну, а у нас здесь своя история. И чтобы узнать,кто кого куда отправил, и почему, и кто куда пошёл и что нашёл, в какие передряги попал и что увидел, где побывал, я предлагаю вам прогуляться с персонажами этой новой сказки, тем более, что сойти с дистанции вы можете в любой удобный для васмомент по своему желанию и с удовольствием затеряться в бескрайних васильковых полях. А самые стойкие будут в последующем вознаграждены предложением продолжить столь увлекательноесказочное путешествие, начатое когда-то с небольшого шуточного наброска и выросшее впоследствии по воле автора до длинного, как удав, рассказа, плавно перетекающего то ли в повесть, то ли в поэму в прозе.

«Занималась алая заря…» предисловие.

2019 году посвящается

За морями, за полями. За синими лесами. В краях родных иблизких дело было так:

Яркий солнечный летний день чеканил настенными часами свои шаги. «Ку-ку» – прокуковала в лесу кукушка. «Бам! Бам! Бам!» – авторитарно поправили её добротные, старинныенастенные часы, указывая на то, что она отстала от жизни.

– Не очень-то и хотелось, – обиделась кукушка и улетела. Стало тихо.

– Кукареку! – разнеслось вдруг по округе. Это у петуха сдали нервы, и он сорвался на крик.

– Га-га-га, – загоготали недовольные, потревоженные гуси и пошли к петуху на разборки.

Жизнь в селе шла своим чередом.

У петуха была силенсофобия – боязнь тишины, и именно поэтому он всегда топтался возле кур, которые беспрерывно гребли землю своими лапами и этим создавали хоть какие-то шорохи, а по утрам, едва проснувшись, с первыми лучами солнца, сразу же поднимал крик, сотрясая воздух своими децибелами, чтобы разогнать, ещё дремавшую по углам, ночную тишину. Ему было стыдно признаться в постигшей его фобии, и он придумал легенду, повсеместно рассказывая споказной гордостью, что работает в колхозе на полторы ставки будильником, и что днём ему тоже надо тренироваться, дабы не потерять квалификацию.

Но гусей мало трогали такие рассказы. У них всегда и во всём был исключительно свой взгляд на деревенский порядок.

А между тем, жаркий июльский полдень пробрался в зенит, и оттуда, сверху колыбельно размаривал всех устроить сиесту – слово ранее не знакомое на Руси, но всегда свято исполняемое нашими далёкими предками. Так стоит ли нарушать традиции? В такое время только мухи неистово бьются о стекло, сходя с ума о жары. Неподходящий пример для подражания.

Я вышел в сад, кинул под яблоню старое покрывало и уютно устроился в тени зелёной кроны. Солнце подмигивало мне сквозь листья большого дерева, думая, что я решил поиграть с ярким другом в прятки, но я сделал вид, что не обращаю на него никакого внимания. Я с превеликим удовольствием растянулся на покрывале, задумался о своём и вскоре задремал…

– Маруся, можно тебя попросить? – мама отложила дела и подошла к девочке, которая сидя на диване, вышивала на пяльцах крестиком какое-то заграничное слово, – Сходи к бабушке, проведай. Заодно пирожков ей захватишь. Правда им уже два дня. Но это ничего. Она будет рада. Особенно тебе,– мама явно решила выставить девочку из дома и отправить погулять. Но девочкуона выставила не точтобынапором, а так, слегка направила: Попросила сходить к бабушке. И вполне ласково и с любовью добавила:

– А домашнее задание потом доделаешь, рукодельница ты моя– ещё больше половины лета впереди. Надо, надо дышать чистым воздухом, вдыхая аромат луговых цветов и любуясь проплывающими над головой облаками.

Да-да: в жизни каждой женщины одарённой семьёй бывают моменты, когда хочется побыть наедине с собой. И чтобы хоть сколько, но никакой перспективы, что кто-то окажется рядом. Только я и я – любимая. Больше никого. День ли, несколько часов или всего-то минут 15, но желательно регулярно, чтобы просто спокойно выпить чашечку крепкого кофе, погружаясь как на батискафе в свои мысли, без внутреннего содрогания, что в любой момент может кто-то подойти и отвлечь разговором или вопросом. А уж целый день можно с истинным блаженством посвятить себе любимой без остатка. Даже простая уборка в такие дни доставляет удовольствие. А ещё, можно достать из гардероба и спокойно примерить своё любимое нарядное платье, которое всё нет повода куда-нибудь надеть и произвести неотразимый эффект на окружающих, благоговейно покопаться в шкатулке с драгоценной бижутерией и, может быть, тоже что-нибудь, наконец-то, примерить на себя, достать, посреди летнего зноя, из чехла необыкновенно любимую и красивую шубу и покрутиться в ней перед зеркалом, погладить её мягкий и приятный мех, мечтая, что скорей бы пришла зима и можно было бы уютно прогуливаться в ней на морозе, сознавая свою величественность и привлекательность. А ещё, лёжа на диване полистать модный журнал, закинув на спинку дивана свои красивые ноги, съесть что-нибудь вкусненькое, пока никто не видит и не надо никому предлагать поделиться. Да мало ли что ещё. У настоящей женщины всегда в запасе много таких вот важных дел. А сегодня в воздухе так и летало такое настроение – заняться домашними делами и противится этому не хотелось. Поэтому Марусе пришлось идти.

Девочка отложила в сторону пяльцы и стала собираться в дорогу. Путь был не близкий – бабушка жила одна, в лесу, и к её дому пролегала старая партизанская тропинка.Мне даже думается, что в молодости бабушка сама была в партизанском отряде, и эта привычка жить в лесу сохранилась у неё на всю оставшуюся жизнь, иначе как можно объяснить её такое отшельническое поведение? Разве что отсутствием приказа свыше покинуть расположение и возможность переселиться к родственникам на старости лет. Или долгая, многолетняя привычка. Как бы там ни было, а вот так и жила бабушка много лет одна, в лесу, вдалеке от родных, старая партизанка. А девочка была в семье вроде как связной, и ей было не привыкать ходить туда-сюда-обратно в одиночку через лес, и носить с собой гостинцы, записки и устные послания. Девочка к таким прогулкам уже привыкла и, в общем-то, ничего не боялась. Так, иногда, по обстоятельствам.

Мама вручила девочке зашифрованную записку для бабушки, написанную невидимыми, самодельными чернилами на обрывке старой газеты, в корзинку положила несколько пирожков, завёрнутых в папирусную бумагу,предварительно перед этим на дно корзины засунула старенький, местами подёрнутый ржавчиной, но вполне ещё рабочий «Парабеллум» и уложила туда же что-то ещё, заботливо завёрнутое в тряпицу,пояснив при этом назидательным тоном:

– Это гранаты. Будь с ними поаккуратнее.

– Ага, – ответила девочка, давая понять, что вполне осознала важность вверенного ей груза и оказанного ей доверия.

Сборы были окончены и женщина выставила девочку со всем этим добром за дверь, напутствуя её в дорогу:

– Иди, – назидательно говорила мама каждый раз, – И почаще оглядывайся – нет ли за тобой хвоста? А записку в случае опасности съешь.

Девочка обернулась – хвоста за ней не было.

– Ля-ля-ля, Ля-ля-ля, – весело, вприпрыжку засеменила она стройными ножками по проторенной в поле тропинке, удаляясь всё дальше и дальше от дома, радуясь хорошему солнечному денёчку, ярким разноцветным цветам в поле и большим белым облакам, нависшим над ней важно, и вместе с темcнежностью, в голубом, почти прозрачном небе, и постепенно углублялась в лес.

– Хорошо-то как! – восторженно радовалась девочка. Вот только несколько тяжеловатая корзинка доставляла ей некоторое неудобство.

– Смуглянка… – подумала мать, провожая девочку взглядом в окно, тайком посматривая ей вслед из-за занавески и пытаясь разглядеть, на всякий случай, ещё пока невидимый, но возможно уже прицепившийся за девочкой хвост.

Девочка шла тропинкой через лес и полянки, с удовольствием прислушиваясь к пению птиц: птицы поют – это хорошо, значит их никто не потревожил и можно быть спокойной и не настораживаться – никого опасного поблизости нет.