Читаем За чертой онлайн бесплатно

Милли

Синтия

Стрейф

Декко

Мистер Молсид

Миссис Молсид

Китти

Официантка (голос на берегу)

Мужской голос

Мальчик

Девочка

Слышен гул моря: это не ласковый плеск волн и не яростное неистовство шторма. Монотонный шум прибоя в погожий день. Издалека доносятся крики чаек. На этом фоне Милли начинает свой рассказ.

Шум моря становится все глуше и постепенно совсем затихает.

Милли (от автора). На отдыхе я всегда вела дневник, писала на левой стороне тетради, а на правую наклеивала фотографии. Так дольше живут воспоминания, и хотя я не сентиментальна, приятно бывает порой перелистать страницы прошлого. К тому же мой принцип – всегда говорить правду, ни о чем не сожалея и ничего не утаивая.

Что было, то было. Я часто повторяю это, поэтому записываю все. Но в то лето я изменила своей привычке, и сегодня, вспоминая о тех днях, могу сказать, что виной всему вихрь событий, ошеломивший нас. Только впоследствии я обнаружила, что не записала тогда ни слова. И ничего не фотографировала.

Долгая пауза.

Мы всегда ездили в Ирландию в июне. Впервые мы отправились туда вчетвером, если не ошибаюсь, в 1965 году, и с тех пор каждый год проводили две недели в Гленкорн-Лодже, в графстве Антрим. «Рай земной», сказал однажды Декко, и с ним нельзя было не согласиться. Недалеко от городка Ардбиг, почти у самого моря, стоит усадьба времен Георгов. При всей величественности архитектуры здание не кажется тяжеловесным, к прибрежным скалам спускается парк, через заросли рододендронов ведет к усадьбе подъездная дорога – в Ирландии их называют аллеями. В начале шестидесятых Гленкорн-Лодж приобрела английская чета, супруги Молсиды. Они много перестраивали и достраивали, но бережно сохранили георгианский стиль усадьбы. В саду растет инжир, а в оранжереях под заботливым присмотром отца миссис Молсид, старого мистера Секстона, зреют абрикосы и персики. Молсиды привезли старика из Суррея [1], как и далматских догов, Чарджера и Снуза.

Это Стрейф раскопал для нас Гленкорн, наткнувшись на объявление в журнале «Леди»; в ту пору Молсиды еще нуждались в рекламе. «Что вы на это скажете?» – спросил Стрейф как-то вечером после второго роббера и прочитал объявление вслух. Мы уже съездили летом на Коста дель Соль, доверившись рекламе, и ничего хорошего из этого не вышло, кормили там просто отвратительно. «Давайте попробуем ирландский вариант», – осторожно предложил Декко. И мы решили попробовать.

Мы – это Декко, Стрейф, Синтия и я, старые партнеры по бриджу. Друзья зовут меня Милли, хотя мое настоящее имя Дороти Милсон. Декко получил свое прозвище в школе, и, пожалуй, Декко Дикин звучит недурно. Он долговязый и нескладный, но всегда безукоризненно одет. У него крючковатый длинный нос и мышиного цвета волосы, облагороженные сединой. Декко – человек состоятельный, и, постоянно встречаясь с девушками вдвое его моложе, он умудряется оставаться холостяком. Недоброжелатель сказал бы, что у Декко глуповатый смех, – может быть, но сердце у него доброе. Декко и Стрейф вместе учились, и поэтому мы зовем Стрейфа по фамилии: он майор Р. Б. Стрейф, а его полное имя – Роберт Бьюченен Стрейф. За исключением Синтии, все мы почти ровесники, нам не так давно перевалило за пятьдесят – лучшая пора жизни, как уверяет Декко. Живем мы в окрестностях Летерхеда, где жили Молсиды до того, как уехали из Суррея в Антрим. Удивительные бывают в жизни совпадения. Молсиды в Гленкорн-Лодже тоже переживают пору расцвета. Миссис Молсид со вкусом одевается, каждый день в новом, и обязательно меняет туалет к обеду. У нее гладкие седые волосы; по ее словам, она сама следит за ними; в волосах неизменная ленточка из черного бархата. Лицо умело подкрашено, руки на удивление ухожены, особенно для женщины, которой приходится возиться с цветами, составлять букеты и вообще много чего делать самой. На ногтях бледно-розовый лак, а правое запястье украшает узкий золотой браслет – свадебный подарок мужа. Мистер Молсид ростом заметно ниже супруги. Он загорелый, прямо-таки коричневый, и носит костюмы из донегольского твида.

Шум в холле Гленкорн-Лоджа. Миссис Молсид встречает прибывших гостей.

Молсид. Наконец-то, наконец-то. Тысячу раз добро пожаловать.

Миссис Молсид. Рада вновь приветствовать вас в Гленкорн-Лодже.

Милли. Как чудесно, что мы снова здесь. Какой изумительный душистый горошек! Какой аромат! Оторваться невозможно.

Молсид. Как доехали, майор?

Стрейф. Без происшествий.

Декко. Штиль. Не море, а лужа.

Миссис Молсид. На прошлой неделе эта проклятая посудина отплыла на час раньше. Несколько человек застряли на берегу в Странраре.

Стрейф (смеется). Пришлось сидеть до прилива?

Миссис Молсид. Они заработали от меня жалобу. Во вторник мы ждали двух милых старичков, а беднягам пришлось маяться в какой-то ужасной шотландской ночлежке. Чуть на тот свет не отправились.

Смеются.

Молсид (повысив голос). Артур!

Артур. Да, сэр.

Молсид, Посмотрим, какие комнаты приготовлены для вас.

Миссис Молсид. «Роза», «Герань», «Гортензия», «Фуксия».

Молсид. Артур, возьми из машины багаж и разнеси по комнатам

«Роза», «Герань», «Гортензия», «Фуксия». Артур. Слушаюсь, сэр.

Миссис Молсид (зовет). Китти! Она как раз в столовой, я знаю, она вам обрадуется. (Повысив голос.) Китти!

Декко (вслед Артуру). Я помогу тебе, Артур.

Артур. Не стоит беспокоиться, сэр, не стоит беспокоиться. Я мигом доставлю, а потом разнесу по комнатам.

Стрейф. Все в багажнике, Артур.

Артур. Понятно, сэр, понятно.

Милли (с подчеркнутой сердечностью). Здравствуй, Китти.

Китти. Добро пожаловать, мадам. Добро пожаловать, майор Стрейф, мистер Дикин. Миссис Стрейф. Вы все как будто помолодели лет на десять.

Все смеются. Когда смех смолкает, Милли говорит с глубокой искренностью.

Милли. Мы так рады, что приехали, Китти. Право же, так рады. Китти. Хорошо, что вы снова с нами, мадам.

Все затихает. Слышен шум моря.

Милли (от автора). Здесь все по-прежнему. И старушка Китти совсем не изменилась. Она служит у Молсидов давным-давно, с тех пор, когда они только начинали дело. Артур, носильщик и посыльный, в два счета разнес наш багаж по комнатам. Он уже в преклонных летах, у него обветренное лицо моряка, седые волосы коротко подстрижены. На нем всегда передник из грубого зеленого сукна и белая рубашка, под ворот которой заправлен шарф из зеленого искусственного шелка [2]. Эту деталь придумала миссис Молсид, и надо отдать должное ее выдумке.

По-прежнему шумит море, но в комнату Милли его гул доносится приглушенно. Стук в дверь.

Милли. Войдите.

Артур. Я подумал, что это ваш кардиган, миссис Милсон. Вы забыли его на конторке в холле.

Милли. Ах, Артур, какой ты молодец. Вот спасибо. Артур. Не стоит благодарности, мадам. Милли. Сейчас поищу сумочку. Подожди минутку, Артур. У вас тут

был неспокойный год, правда? Не так ли… а?…

Слышно, как она роется в сумочке в поисках монеты.

Артур. Ничего подобного, миссис Милсон. У нас в Ардбиге всегда тихо. Вот только много хлопот было с новой пристройкой. Восемь хороших комнат, на двоих или одного, как угодно. Весь февраль и март я их красил, все в разные цвета – лиловый, сиреневый, светло-зеленый, бледно-оранжевый, светло-серый, бежевый… Премного благодарен, миссис Милсон.

Милли. Я, пожалуй, прогуляюсь перед обедом и взгляну на новую пристройку.

Артур. Я показал бы вам комнаты, когда там не будет постояльцев.

Милли. Нет, не стоит…

Артур. Мне это не трудно, миссис Милсон. Всего хорошего.

Милли. Всего хорошего.

Артур уходит. Слышно, как за ним закрывается дверь. Милли подходит к окну, смотрит на открывающийся из него вид.

Я обрадовалась, что волнения не коснулись этих мест; никогда не знаешь заранее, что тебя ждет. Мы полюбили Антрим, его долины и побережье, остров Ратлин и Тивбуллиах. В первый же наш приезд сюда нас покорила неповторимая красота этого края. Разумеется, в Англии нас считали ненормальными: по телевизору то и дело показывали беспорядки, и кто бы мог подумать, что на острове почти везде царит покой. Когда мы приезжаем сюда, гуляем по побережью или бродим по Баллиголи, мы и представить себе не можем, что где-то не утихают распри. Мы ходим на прогулки, объезжаем окрестности, покупаем твид в Кашендолле, Стрейф и Декко обязательно посвятят денек рыбной ловле, а мы с Синтией в это время бездельничаем на берегу. Разок съездим на Тропу Гигантов или в Донегол, хотя в этот день приходится встать пораньше и обедать где-нибудь по пути. Здесь мы ни разу не видели никаких стычек и не слышали рассказов о них. Правда, несколько лет назад, когда зимой атмосфера особенно накалилась, мы задумались, не подыскать ли нам что-нибудь в Шотландии или Уэльсе. Но Стрейф, выразив наши общие чувства, сказал, что это было бы предательством по отношению к Молсидам и всем нашим здешним друзьям, ведь они так сердечно встречали нас столько лет. Мы решили не поддаваться панике, летом, как обычно, отправились в Антрим – и не пожалели об этом.

Шум моря, поначалу тихий, нарастает. Слышно, как волны бьются о скалы. Поднимается ветер. Когда в рокоте моря начинает слышаться что-то зловещее, все резко смолкает. Гостиная. Милли, Стрейф, Синтия и Декко играют в бридж.

Стрейф. Это же пики, Синтия.

Синтия. Что?

Стрейф. Ты пошла с пик, дорогая. У нас козыри бубны. Синтия. О господи, я не нарочно.

Декко громко смеется.

Декко. Мы не в претензии, да, Милли?

Милли. Синтия просто устала.

Синтия. Нет-нет, вовсе нет. Сыграем еще…

Стрейф. По-моему, нам пора кончать.

Декко (снова смеется). Про меня тоже не скажешь, что я свеж как огурчик.

Синтия. Мне очень жаль…

Стрейф. Не беда, дорогая, все в порядке. Выпьем на сон грядущий? Не возражаете? Синтия? Милли?

Синтия. Нет, спасибо, я не хочу.

Милли. Я бы не отказалась от шартреза. Если можно, Стрейф.

Стрейф (зовет). Артур!

Синтия. Я совсем засыпаю. Пойду лягу.

Артур. Слушаю, сэр?

Стрейф. Виски с содовой для моей персоны. Один желтый шартрез для миссис Милсон. Куантро для мистера Дикина. Так, Декко?

Декко. Совершенно верно.

Артур. Сию минуту, сэр.

Милли. Ты так и не заснула на пароходе, дорогая?

Синтия. Увы, нет. Милли. А я сразу проваливаюсь в сон. Наверное, морской воздух на меня так действует.

Стрейф. Иди отдыхать, старушка.

Синтия. Пойду, пожалуй. Спокойной ночи.

Стрейф. Спокойной ночи, старушка.

Милли. Спокойной ночи, дорогая.

Декко. Подъем в девять, Синтия. (Смеется.)

Гул голосов в гостиной стихает по мере того, как Милли, продолжает рассказ.

Милли (от автора). Кроме нас в вечерней гостиной, как ее называют Молсиды, сидела французская семья: муж, жена и две девочки; одна молодая пара, судя по всему молодожены, они явно проводили здесь медовый месяц, и Апричарды, наши соседи по столику в столовой, пожилые супруги из Гилфорда, на вид очень милые. Здесь же было еще несколько человек – приятные американцы и какой-то одинокий мужчина. Разумеется, в столовой мы видели и других отдыхающих, в июне Гленкорн-Лодж всегда полон. Мы сидели у большого окна в гостиной и смотрели на парк, где в сгущающихся сумерках скользили темные силуэты: кто-то спускался по тропинке к морю. Мы молчали, никто не промолвил ни слова по поводу усталого вида Синтии. Такое у нас неписаное правило – никогда не обсуждать друг друга. Мы – четыре игрока в бридж, и только. Наши дружеские отношения, поездки на отдых – все это продолжение нашей игры. Мы делим на четверых все: расходы на бензин, кофе и спиртное; мы даже делаем взносы за пользование машиной Стрейфа, поскольку ездим отдыхать всегда на его машине. На сей раз у него был «роувер». Стрейф, честно говоря, немного грузноват, у него рыжеватые усы и такие же волосы, в них почти не заметна седина. Он давно вышел в отставку, думаю, отчасти из-за меня, не хотел, чтобы его снова отправили за границу. Теперь он служит в министерстве обороны. Я еще не утратила привлекательности, хотя и не столь яркая женщина, как миссис Молсид; мы с ней вообще совсем разного типа. Я ни за что не позволила бы себе располнеть, если бы Стрейф не твердил, что терпеть не может худышек, похожих на мешок с костями. Я слежу за волосами и, в отличие от миссис Молсид, регулярно их крашу, иначе у них становится омерзительно пегий вид.

Мой муж Ральф умер молодым от пищевого отравления. Он предсказывал, что и в зрелом возрасте я сохраню привлекательность. В известной мере его слова оправдались. Мы с Ральфом не спешили обзаводиться детьми, я осталась бездетной. Потом встретила Стрейфа и уже не вышла замуж. Стрейф, разумеется, женат на Синтии. Я бы сказала, не боясь покривить душой или показаться злой, что Синтия на редкость невзрачная пигалица. Это не значит, что мы с Синтией не ладим или сводим счеты, – напротив, у нас прекрасные отношения. Не ладят Стрейф и Синтия, и я часто думаю, что все мы были бы гораздо счастливее, если бы Синтия вышла замуж за кого-нибудь другого, хотя бы за Декко, если допустить невозможное.

У Стрейфов двое сыновей, оба пошли в отца, и оба служат в армии. Как это ни печально, но сыновья Синтии не испытывают к бедняжке никаких чувств.

Снова слышен гул голосов в вечерней гостиной.

Артур. Прошу вас, майор.

Стрейф. Благодарю, Артур.

Поставив стаканы на стол, Артур уходит.

Декко. С добрым утречком, как говорят ирландцы.

Стрейф. Выпьем за Ирландию.

Милли. За ваше здоровье.

Стрейф. Странное ощущение должен испытывать человек, когда он здесь в одиночестве.

Пауза. Его друзья не понимают, что он хочет сказать.

Декко. Ну, тебе это не угрожает.

Стрейф. Мы же здесь всегда вместе.

Стрейф. Я говорю вон про того человека.

Декко. А-а, понятно. По-моему, он коммивояжер.

Стрейф. Упаси бог.