Читаем Wrong Side of Love (ЛП) онлайн бесплатно
========== Часть 1. ==========
***1***
Лиаму казалось, что слова Луи, сказанные последним на съемках клипа «Best Song Ever», лучше всего подходили под описание сложившейся ситуации. Томлинсон пробормотал их сразу после того, как Зейн вышел из гримерки уже в образе: с длинными волосами, накладным бюстом и идеальным макияжем. Мягко говоря, все это стало сюрпризом для окружающих. Нет, они, конечно, догадывались, но разница между словами «Эй, Зейн, а тебя мы переоденем в девушку» и тем, что получилось, была прямо-таки ошеломительной.
Зейн был неплох для девушки. Может, он не был так горяч, как модели Виктории Сикрет, но Лиам солгал бы, если бы стал утверждать, что они вчетвером не окинули товарища по группе оценивающими взглядами, застопорившись на разрезе надетой на нем юбки.
— Я не знаю, как это воспринимать, — сказал Гарри в прострации, наклонив голову.
— Вы себя так ведёте, — закатил глаза Луи, — как будто Зейн в первый раз заставил вас задуматься о своей ориентации. Это ведь Зейн Малик. Мне иногда кажется, что именно для этого он и появился на свет.
Слова Томлинсона казались правильными, по крайней мере, Пейну они казались таковыми.
На самом деле, Лиам натурал. Ну, он был в этом уверен как минимум на 99%. Ему нравились мягкая кожа, упругие полушария груди и плавные изгибы. Ему нравились струящиеся локоны, мелодичный смех и сладкий запах. Исключением была только его увлечённость Джастином Тимберлейком. Хотя Пейн и не был уверен, что это была именно увлечённость. Скорее всего, это было восхищение привлекательным и, безусловно, талантливым человеком.
А Зейн…ну, Зейн — это совсем другая история. Это точно не была влюбленность в звезду. Это не было похоже на увлечение кем-то, с кем он едва знаком, но кем он восхищается (или даже идеализирует) издалека. Это было абсолютно по-другому, и именно поэтому это было катастрофой.
Как шатену сейчас казалось, всё завязалось еще на Х-факторе. В самом начале Лиам чувствовал себя чужеродным элементом в группе, да и Зейн отличался от Луи, Гарри и Найла. Конечно, он мог дурачиться, устраивать сцены, быть шумным и раздражающим. Но была и другая сторона брюнета — спокойная, мягко говорящая сторона, которая и притягивала Пейна. Малик всегда был любимчиком Лиама.
Но затем Зейн вырос. И это было, действительно, нечестно с его стороны — заставить шатена стать очевидцем. Заставить наблюдать, как из мягкого, круглощёкого паренька Зейн Малик превращается в мужчину. И, чтобы ещё больше усложнить и без того непростую ситуацию, пакистанец вытянулся, постройнел и начал отращивать бороду. И стал носить вызывающе обтягивающую одежду. И раскрасил свою кожу чернилами татуировок. И преуспел в демонстрации едва угадываемой усмешки на красивых губах.
Зейн Малик был чертовски привлекателен, и это мог видеть каждый. Это был просто факт. Всеобщее знание, если хотите. И это абсолютно не задевало Лиама, вот абсолютно. Потому как, по сути, каждый из них был привлекателен по-своему. У Гарри были ямочки и милое очарование. У Луи игривость и озорство непослушного ребенка. Найл просто источал дух студенческого братства. Но ни у кого из них не было того многообещающего притяжения, какое оказывал Малик на Пейна.
Возможно, это было больше, чем просто притяжение. Возможно, это было больше, чем желание узнать, как эта щетина будет ощущаться на его коже. Возможно, это было больше, чем жажда целовать губы брюнета, пока они не станут покрасневшими и опухшими от поцелуев. Возможно, Лиаму уже пора было признать, что он влюбился в Зейна Малика.
Да, и, похоже, это тоже уже был факт. Зейн привлекателен — факт. Лиам влюблён в Зейна — факт. Влюбиться в собственного лучшего друга / товарища по группе — не самая лучшая идея — тоже факт.
К черту! Лиам должен был справиться с этим. Лиам мог справиться с этим. Да что там, Лиам уже справлялся с этим какое-то время. Он загнал мысль о вероятной влюблённости в глубины своего сознания, заодно убедив себя, что ничего такого грандиозного не произошло. У него была девушка, и, между прочим, у Зейна была Перри, поэтому шатен на полном серьезе справлялся с неудобными чувствами.
Ну, или он думал, что справляется. Он, блядь, справлялся со всем просто прекрасно, пока на премьере их фильма Перри не продемонстрировала ту штучку на пальце.
Обручальное кольцо.
Эти слова отдавались эхом в его сознании, пока люди вокруг что-то обсуждали. Лиам не слышал никого. Он не слышал ни Найла, спрашивающего, что случилось, ни поздравительные крики толпы, ни даже людей, стоящих рядом с ним.
Мама Зейна была вместе с парой, но Пейн едва ли замечал её. В принципе, он и Зейна не замечал сейчас. Всё, что он видел — кольцо на пальце Перри. Зейн наклонился поцеловать её, но даже это не зафиксировалось сознанием шатена. Только кольцо, сверкающее кольцо, что-то другое сейчас вряд ли могло быть более привлекающим внимание.
Кольцо на пальце, на котором носят обручальные кольца. Не было и тени сомнения, что это могло означать. Они не делали каких-либо усилий, чтобы как-то обозначить это, но все поняли правильно. То, что Перри надела кольцо, означало лишь то, что оно могло означать.
Они помолвлены. Он сделал ей предложение. Блядь, он действительно сделал ей предложение! И Зейн даже не подумал, к примеру, хотя бы вскользь упомянуть это в разговоре с кем-либо из них???
— Ты веришь в это? — голос Луи прорвался сквозь туман в голове Лиама. — Это невероятно!
— Да, — пробормотал Лиам, не сводя глаз с троицы людей, — невероятно.
Луи, должно быть, проследил за его взглядом; следующее, что Пейн осознал — Томлинсон грубо развернул его к себе, сжав бока. Лиам издал возглас удивления, а Луи обнял его, прошептав: «Еще ничего не решено. Не обращай внимания».
— Не обращать внимания на что? — переспросил Лиам с фальшивой улыбкой на лице.
— На всё это, — пожал плечами товарищ. — Просто забудь.
И Пейн последовал совету. Он выбросил все мысли о помолвке из головы и позволил захватить себя тем, что по праву можно было назвать невероятным опытом.
***
Оказалось, что не обращать внимания очень сложно, когда все вокруг тебя задались целью обсудить помолвку. И Лиаму не было горько, нет, он был очень счастлив за Зейна. Настолько счастлив, насколько он мог бы быть. Он был всего лишь немного раздражен (нет, он не ревновал!) тем, что брюнет почему-то не сказал им заранее. Не то, чтобы Малик был обязан, или должен был спросить разрешения на помолвку у остальных членов группы, но небольшое предупреждение с его стороны было бы нелишним, особенно в свете последующей реакции.
В первый раз упоминание помолвки, можно сказать, оглушило Лиама. Зейн промямлил, что, да, он сделал что-то типа предложения Перри, и интервьюер подхватил тему, к чему Пейн был совершенно не готов.
Улыбка шатена будто бы сползла с его лица и приклеилась к лицу брюнета. Были поздравления, несколько слов о помолвке. Лиам сдерживался изо всех сил, чтобы не закатить глаза, но не мог быть до конца уверенным, что у него хватит стойкости контролировать себя. Окружающие раздули это событие до огромных размеров, что не могло не бесить. К Зейну обращались практически на каждом интервью. Никто не упоминал его благотворительную работу, деньги, которые он жертвовал различным организациям. Никто не упоминал его увлечение живописью, хотя это и было его подлинной страстью. Но! Зейн собрался жениться — и сразу оказался под светом прожекторов!
Дерьмо, вся эта ситуация — дерьмо, и это было только начало.
В следующий раз, как показалось Пейну, он держался значительно лучше. Он ушёл в себя, сжал зубы, притворился, что не слышит слова «помолвка», «свадьба» и «Перри», и разговор плавно перешёл на другие темы.
На интервью по поводу премии VMA справиться оказалось еще проще, так как Малика, по всей видимости, вся эта ситуация уже достала не меньше, чем шатена. Брюнет ответил на вопрос журналиста с холодной саркастичной улыбкой. Поэтому Лиам уже не так сильно злился на Зейна. Поэтому он не дулся, пока сидел рядом с Зейном всю церемонию. Поэтому он не выпускал руку Зейна из своих и только сжал её сильнее, когда они победили в номинации.
На премьере в Нью-Йорке Пейн оказался втянут в очередное обсуждение. Ведущий упомянул что-то о хранителях колец на свадьбе, и Лиам попытался перевести тему, рассказав об огромном сэндвиче, попробованном им. Лишь бы не обсасывать опять гребаную помолвку. (Серьёзно! Сколько можно! Неужели это кому-то ещё интересно? Потому что Лиам был уверен, что нет)
Но тут Зейн сказал что-то о том, что Луи кольца доверить нельзя и назвал имя Пейна, сопроводив словами: «Я уверен, он сохранит их». Так что у шатена не было выбора, кроме как поддержать разговор.
О, да, конечно, он сохранит эти кольца в целости! Он, блядь, засунет их Малику в задницу так глубоко, что их просто невозможно будет потерять, если он ещё позволит ему вытащить их обратно!
В общем, было очевидно, что Лиам не прыгал от радости за своего лучшего друга, но ничего не мог с этим поделать. Он понял, что это его плата. Они никогда не спорили, что странно. Они никогда не дрались, как, к примеру, Найл и Гарри. Конечно, Зейн дрался с Луи, и Лиам дрался с Луи, и их бесил Гарри, но Зейн и Лиам всегда были лучшими друзьями. Можно было по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз они ругались, и каждый раз это была действительно серьёзная причина.
В этот раз всё было по-другому. Не было какого-то взрыва эмоций. Были небольшие перепалки по дурацким поводам. Зейн курил в машине, а Лиам раздражающе кашлял, пока старший парень не затушил сигарету, после чего младший гадко ухмыльнулся. Малик взял без разрешения любимую футболку Пейна, за что последний отыгрался на нем, заявив, что брюнет не берёт с собой достаточно вещей, да ещё и не спрашивает, когда трогает чужое. В отместку Зейн заявил на интервью, что Лиам пускал на него слюни во сне во время полёта, из-за чего Пейн остаток разговора прожигал пакистанца взглядом. Зейн был единственным, кто не поздравил Лиама с днём рождения, из-за чего шатен игнорировал своего товарища по группе целых три дня.
Вся эта ситуация становилась все более дикой и нелепой, окружающие уже начали обращать на них внимание, но Пейн ничего не мог с собой поделать, действительно, не мог. Его просто бесил Зейн. Любая мелочь, которую тот делал, заставляла шатена играть желваками и скрипеть зубами. Надо ли говорить, что это чувство было взаимным и получало живой отклик у Малика.
Да, небольшой отпуск перед Австралийским этапом их гастрольного тура был жизненно необходим всем.
***
========== Часть 2. ==========
***2***
Лиаму казалось, что время, проведённое раздельно, расставит все на свои места. Типа, воздержание от чего-то смягчает твоё сердце…или отсутствие чего-то? Не суть, потому что это всё равно не сработало. Либо не это было камнем преткновения, что вызывал все ссоры. Может быть, причиной стал изматывающий перелёт из Лондона в Австралию, но, так или иначе, всё завертелось заново.
Всё началось с того, что после выхода из аэропорта они, уставшие и раздражённые, расселись по машинам: Гарри и Найл поехали в одной машине, Луи, Зейн и Лиам — в другой. Томлинсон растянулся на заднем сидении, ворча из-за долгого перелёта, Малик и Пейн заняли средние сидения. И в тот момент, когда брюнет пристёгивался, он задел локтем шатена.
Неожиданно даже для себя Лиам издал раздражённый возглас, на что Зейн повернулся и, сузив глаза, процедил: «Ты же не думаешь, что я, блядь, сделал это специально!».
Два месяца назад Пейн, естественно, обиделся бы на подобный тон. Сейчас же внутри него всё кипело от злости.
— Я даже не сказал ничего, — огрызнулся шатен.
— Неважно! — проворчал Малик, откидываясь обратно на сидение. Он скрестил руки на груди и уставился в окно.
Лиам попытался успокоиться. Он прекрасно знал Зейна, знал, что тот был бы рад оставить всё, как есть, и провести остаток пути до отеля в мрачном разглядывании видов за окном. Малик молчал бы долгое время, игнорируя Пейна, пока тот бы сам не сдался и не извинился. Нет, Лиам не мог ему этого позволить, не сейчас.
— Ты хочешь поругаться, да? — продолжил он. — Потому что выглядит так, будто ты готов срываться на мне из-за любой ерунды!
— Ты издеваешься? — повысил голос брюнет. — Да ты сам начал! Ты ведёшь себя, как заноза в заднице последние несколько недель и…
— Иди нахуй, Зейн! — прорычал Лиам.
Пакистанец застыл, удивленный яростью, прозвучавшей в голосе младшего товарища; да и сам Лиам был в шоке. Однако произошедшее не остановило Малика.
— Сам иди! — буквально выплюнул он.
— Ребята, — Луи наклонился вперед, облокотившись на их сидения, — что за пиздец тут творится?
Ответа не последовало. Парни продолжали сидеть, развернувшись друг к другу, а руки Луи выступали неким барьером между ними. Этот небольшой спор заставил Пейна буквально кипеть от злости, его руки были сжаты в кулаки, грудь тяжело вздымалась, дыхание сбивалось. Он чувствовал, что лицо горит, да и Зейн выглядел не лучше: пылающие щёки и губы, зло сжатые в тонкую линию.
Будучи в ярости, Зейн немного пугал. Он не кричал, не устраивал сцен, как остальные. Зейн всегда был хорош в риторике, он мог срезать любого лишь одним предложением, но что реально убивало в такие моменты — его вид. Буквально каждая черта лица была пропитана злобой, взгляд пугал струящейся тьмой. В такие моменты он, в отличие от остальных, мог врезать. С Луи, к примеру, надо было очень далеко зайти в ссоре, чтобы он поднял руку и попытался прихлопнуть кого-либо. Найлу необходимо было сильно набраться, только в таком состоянии Лиам мог бы представить его дерущимся. Гарри… Честно говоря, Пейн не мог с ходу назвать что-то, что заставило бы Стайлза вступить в драку, но это, однозначно, должно было быть что-то ужасное.
Зейн в гневе был похож на гремучую змею. Лиам приготовился к тому, что тот сейчас ударит.
Однако, вместо этого, брюнет глубоко вздохнул и отвёл взгляд.
— Всё в порядке, Лу, — пробормотал он, — не лезь в это!
— Не лезь в это, — повторил Томлинсон. — Вы ведь понимаете, что ваша ссора задевает и остальных в группе, так? Вы ругаетесь, это сбивает общий настрой, и…
— Луи, не лезь! — повторил Лиам.
