Читаем Where the bones disappear? (СИ) онлайн бесплатно

 ***

Вы когда-нибудь наблюдали за мистером Фитчером с первой парты, когда он так близок к вам, что можно рукой дотянуться? Конечно же, нет, ведь вы наверняка даже не знаете, кто это.

Нервные подергивания кривым носом, от чего ноздри, из которых пучками торчат черные волосы, раздуваются, как у разъяренного быка; сальная, старательно прилизанная прическа, от вида которой выворачивает желудок; тонкие синие губы; мутный и ненавистный взгляд глаз, размеры которых малы до нелепости… Если прибавить ко всему этому зловоние, исходящее из вечно кричащего рта, — иногда мне кажется, будто он не имеет функции закрываться, — получится тот самый мистер Фитчер! Мой учитель английского и литературы. Рады знакомству? Это вы зря.

— Палмер! — раздалось в нескольких дюймах прямо от моего лица. Мне показалось, или это слюна? Как приятно-то. — Я не обнаружил вчера твоего эссе на моем столе! Считаешь меня идиотом или, быть может, слабоумным?!

Да! Боже, этот тип читает мои мысли!

— Нет, что вы, с чего взяли вообще! — жмурясь в целях уберечь психику от разворачивающегося передо мной зрелища, зарываюсь холодными пальцами в свои золотисто-каштановые волосы. Приятно и тепло, вот бы зарыться туда всем телом.

— Всё считаешь себя самой умной?

Оперевшись локтями о парту, приоткрываю один глаз и вижу своего “любимого” учителя раскрасневшимся, с раздутыми ноздрями и трясущимися руками. Да что с ним не так-то?

— Ты мне вот здесь уже! - срываясь на писк, что вызывает у меня неконтролируемую ухмылку, кричит он. — Я всё сделаю, чтоб ты пробкой из этой школы вылетела! Давно уже пора!

Это он зря.

— Знаете что! — говорю я и резко поднимаюсь со своего места, не обращая внимания на крепкую хватку подруги. Чего это она? Давно пора понять: полный комплект с душой и рассудком я за гроши продала Иисусу в светло-голубых джинсах и кедах от фирмы Ванс, что стоял, потягивая кока-колу, на остановке. — Вы можете вечно полоскать меня своими выдуманными познаниями в мире нравственности и морали, но на самом деле, в одиночестве просматривая порнографию по ночам вместо того, чтобы задуматься о своей деятельности как учителя, вам нечего мне предложить. Эссе о японце-гее, что написал литературу, которую никто не читает, и давно уже умер? Если директор — мужчина и, вроде бы, гетеросексуал, каким образом вы вообще добились должности преподавателя?

Безнадежность, как осмысление всех своих качеств, предлог, за которым следует напомнить, что мир не так уж добр к тебе. Безнадежность, как икота, что нападет на тебя после сказанных слов, что, как ты сам уже знаешь, не принесут никакого результата.

— Фрэнки… — еще одна безнадежность. Робко шепча и растягивая ткань моего черного свитера, бедняжка всё ещё пыталась спасти утопающего. — Может, тебе лучше сесть?

— Зои, может, тебе лучше не рвать мой свитер?

Почему она со мной дружит? Неужели не видит, что я перестала дышать ровно тогда, когда судьба начала ломать мою молодую жизнь с криками отчаяния и бессонными ночами? Или это подобно онанизму и наркотикам - общаться с мертвецом?

— Знаешь, — можете официально считать себя счастливчиком, если вы не видели, как мой бесценный учитель, искривляясь в нервной улыбке, облизывает свои мерзкие синие губы. Да, он любит резко менять образ - с разъяренной свиньи на грязного педофила, — все дочери идут в своих мамочек!

Внутренний мир, переполненный разрухой переходного возраста, держит тебя в тисках. Ты, ограниченный воспитанием прошлых событий, выдрессированный, словно цирковая обезьяна, не даешь свободу своему телу. Стоишь, как я сейчас, вперив безжизненный взгляд в сам лик мерзости. И противно вроде, и больно, и ответить пора… но нет. Пряча себя за маской действительности, до крови кусаешь нижнюю губу. Вот уже вкус железа, вот уже ты романтично скатываешься вниз в пропасть.

Чувствую, что-то теплое касается моих ледяных пальцев, или кажется? Ах, это снова мой верный спаситель. Такие большие серые глаза, что они хотят мне сказать? Почему там отчаянно танцует цирковая обезьянка, вот там, прямо у пуговиц-зрачков?

Меня мутит, желудок сводит. Шатаясь, тяжело сваливаюсь обратно на свое место. Сколько времени прошло? Почему никого нет? Ах, нет, вот они все - золотые подростки Англии, попирая спины друг друга, даже не стараясь втягивать животы, вывалившиеся из модных вареных джинсов, столпились у окна. Мой спаситель тоже там. Сероглазая зажимает рот руками, крутится вокруг толпы, бросая частые испуганные взгляды в мою сторону.

Кто окно открыл? Так холодно. Осенний ветер порывами доносит до меня крики и шум толпы, все как обычно, но с чего мне не разобрать ничего?

Тошнота подкатывает к горлу. Я вперила взгляд в снег на школьном затертом паласе. Нет, не снег. Осколки. Хмурюсь, я не люблю стекло. Оно такое хрупкое, ненадежное.

Единственное, что я могу трезво осознавать, - это потребность в свежем воздухе. Шатаясь, поднимаюсь из-за парты, на ощупь пробираюсь к дверному проему, что зияет коридорной темнотой. Или это еще один эффект моего состояния? Мысли, словно вареные в котле агонии, что за черт происходит? Кто так кричит, превращая мой мозг в убитое животное, кончающее жизнь в судорогах?

Зажимаю уши, жмурю глаза. Просто хочется вырваться отсюда - из класса, из толпы, из дурманящей духоты. Плевать на мерзкого онаниста, плевать на его слова, на осколки в крови, что я чувствую даже через плотную подошву своих кед. В крови?

— Не думал, что учителя умеют так эпично вылетать через окна! Ты молодец!

Что? Может, я что-то съела с утра не то? Кстати, насчет еды! Этот самый некто, что с ухмылкой перегородил мне выход из класса, мог прямо сейчас познать продукт не полностью переварившегося завтрака.

— Потом поделишься, чем ты накачался, чтобы нести такой бред. А сейчас пропусти!

— Первый раз всегда плохо, в следующий - будет лучше, обещаю.

Такой спокойный, улыбчивый! Как знает, футболку я ему потом отстирывать не буду.

— Ты кто вообщ..? — никогда не падала в обморок, особенно прямо в объятия симпатичного незнакомца. Да-да, я даже успела разглядеть: не волосы, а золотистая рожь, не глаза, а два карих омута, не улыбка, а…

Черт.

========== Всем нужны мои ножницы ==========

***

Опускаясь в пучину школьной духоты и толкотни потной молодежи, ты понимаешь, что ненавидишь мир ровно так, как по утрам безмолвие и бросаемые на тебя взгляды. Отчаяние бьет по утрам.

— Фрэнки, мне нужно идти, я обещала мисс Уолтер помочь с проектором, — легко поднявшись с протертого школьного паласа, сероглазая аккуратно поправила свою шотландку в черно-зеленую клетку и внимательно посмотрела на меня.

Не отрывая взгляда от канцелярских ножниц, которыми сосредоточено пыталась очистить зеленое яблоко, я кивнула.

Зачем поднимать глаза, если и так знаешь, что увидишь там? Напряженное лицо с острыми чертами и огромные, чрезмерно огромные, цвета дождливого неба глаза, что доверху наполнены сочувствием и… страхом. Да, мой маленький спаситель боялся меня. Я заметила это буквально сразу, как вошла сегодня в школьные двери и, игнорируя косые взгляды и перешептывания учеников, которые пытались обходить меня стороной после случившегося, направилась прямо по курсу к подруге. За грустной улыбкой, объятиями и короткими вопросами скрывался страх. Им буквально несло от неё.

— Может отдашь ножницы?

— Нет, ножницы — не мой инструмент. Лучше я отправлю кого-нибудь через окно!

В этот раз я все-таки подняла взгляд на испуганную блондинку, что, поджав сизые губы, нервно схватилась обеими руками за свою вязаную сумку, наполненную учебниками.

— Я… — заикаясь, она шагнула было в мою сторону, но, словив гневный взгляд, замерла. — Я не это имела в виду, ты ведь знаешь.

Бедняжка, мне и правда жалко её.

Качая головой, я неосознанно словила взглядом отражение в чистом, как слеза, омуте её глаз - растрепанные волосы, нахмуренные брови, красные воспаленные глаза, обветренные губы; резко размахивая острием ножниц, девушка в идентичной школьной форме, лишь неопрятной и мятой, сидела на полу, спиной прислонившись к шкафчикам в спортивной раздевалке.

— Иди, Зои. Я справлюсь, — отведя болезненный взгляд, сказала я.

Мне хватило около тридцати секунд, чтобы понять: это жалкое зрелище в отражении и есть я. Франческа Изабель Палмер, рада знакомству! По рассказам отца, мать, которую я, впрочем, в осознанной жизни не видела, назвала меня так в честь того, чего у нее не никогда было — свободы. Эпично, не правда ли? Аж тошнит.

Ещё что-то пролепетав, сероглазая стремительно удалилась, а я, продолжая ковырять ножницами кислый плод, вперилась взглядом в трясущиеся напротив шкафчики. От чего они тряслись? А от того, что около двадцати подростков, в экстазе бьющихся от своих гормонов, разносили школьный спортзал или, как они это называют, занимались физкультурой.

Что делала я, спросите вы? Я решила освободить общество от моего присутствия, тем самым разряжая обстановку.

Вы ведь в курсе, что произошло? Если нет, то теперь будете. Я убила учителя.

— Эй! — знакомый голос, раздавшийся прямо над моей головой, заставил вздрогнуть, от чего ножницы чуть не распороли мне палец.

— Черт!

— Ну нет, — качая головой, заявил тот, кого я больше никогда не думала встретить, и приземлился на пол подле меня. — Люцифера я знаю, он прекрасный и красивый, в белом пиджаке и лакированных туфлях…

Не волосы, а золотистая рожь, не глаза, а два карих омута, не улыбка, а лунная магия. Не знаю как, но когда я опомнилась, ножницы уже оказались в руках парня.

— Его силуэт всегда находится рядом, нашептывая тихим голосом свое видение настоящего и будущего. Знаешь ли ты, что оторваться от этой мелодии почти невозможно?

— Тебе плохо что ли?

По сравнению с прошлой нашей встречей, я чувствовала себя вполне нормально и даже была почти уверена в реальности того, что видела и слышала. Почти. А вот что было с ним не так?

— Нет, мне хорошо, — блондин улыбнулся, отчего на его щеках появились ямочки. — За что ты истерзала яблоко? — кивком головы он указал на зеленую труху, оставшуюся в моих руках.

— Я пыталась почистить его, но… — хмурясь, я отбросила ошметки на пол и подозрительно взглянула на незнакомца. — Что ты делаешь в женской раздевалке?

— Тебя искал.

— Зачем?

— Узнать, как у тебя дела.

Я не смогла сдержать усмешки, честно.

— Мы даже не знакомы! Какого черта?!

— Ты слишком много ругаешься, Франческа, — самодовольная улыбка, не сходившая ни на секунду с его лица, если честно, начинала раздражать. — И то, что ты не знаешь моего имени, не значит, что мы не знакомы.

Фыркнув, я отвела взгляд. Чем он пытался удивить меня? Имя мое теперь знал каждый в этом ничтожном городишке, а если он о том, когда я упала в обморок при нем, то в правдоподобности этих воспоминаний я вообще не уверена.

— Я Тейт, новенький в этой школе, — протянув руку, сказал парень, но быстро осознав, что отвечать ему никто не собирается, убрал руку и снова улыбнулся. — Если помнишь, то мы встретились в мой первый день.

Идиотка, думала, что удалось сбежать от этого.

— Как интересно! Но, увы, не вижу причин в продолжении нашего общения! — сказала я, вскакивая со своего места.

— О, ты увидишь их, обещаю, — уверенно говорил Тейт, так же резко поднявшись и лавируя за мной через ряды шкафчиков. — Ты не ответила, как у тебя дела?

Резко затормозив, я обернулась и, возможно, даже бы улыбнулась на то, как он чуть не налетел на меня, но было не до этого.

— Как дела?! Как у меня дела?! — от невозмутимого вида парня у меня сводило живот, что заставляло подрываться голос. — Как, ты думаешь, дела у человека, который провел неделю, сменяя сеансы чертова психолога на допросы в полиции?! Как дела у того, кто, в принципе, ничего не сделал, но все считают его убийцей?! Как…

Щеки пылали так, что мне становилось дурно с каждым сказанным словом, но я все равно бы не умолкла, если бы не вдруг пробивший холод — блондин аккуратно заправил ниспадающую мне на лицо прядь волос, тем самым на мгновение соприкасаясь с кожей. Будто тысячи ледяных иголок; будто ледяная хватка сдавила горло. Инстинктивно я отступила назад.

— Тебя ни в чем не обвиняют, — будто ничего не произошло, сказал парень. — Все то, о чем люди шепчутся, или то, о чем думают, ничего не значит.

— Но ведь то, что думаю и чувствую я — значит?

Сощурившись, он долго всматривался в мое лицо. Либо коридорные сумерки, либо его личная особенность — я абсолютно не могла разобрать, что означает этот взгляд. Не по себе, будто он мысленно вскрывает мне череп и вытаскивает содержимое — рассматривает, изучает.

— Он нагрубил тебе, ты ответила, не спорю, — после долгой паузы, продолжил Тейт. — Он нагрубил повторно, ты перенервничала, и тебе стало дурно. Всё.

Странные ощущения, возникшие в тот момент, когда он уверенно закачал головой в подтверждение своих слов, заставили меня нервно сглотнуть и отвести взгляд.

— И что? Он просто расстроился из-за того, что такой мудак, и выпрыгнул в окно на глазах у всего класса?

— У тебя есть другая версия?

Я чувствовала, как глаза цвета ореха настойчиво ищут внимание моих глаз.

— Есть. Я заставила его это сделать. Не знаю как, но заставила его выпрыгнуть в окно.

Я подняла взгляд, лишь чтобы убедиться, но нет, на его лице не было и тени улыбки. Ни презрения, ни усмешки, ни улыбки — вообще ничего.

— Полиции ты так же ответила?

— Да, они от души повеселились. Они и мой дорогой папочка, который добился справки от психолога, что поведала о нервном срыве на почве увиденного.

Вздохнув, парень лишь пожал плечами. Пришло моё время задавать вопросы. Облизнув сухие губы, я даже успела произнести первый слог…

— Он тебя очень разозлил, этот учитель. Что он сказал последнее? Что-то про мать…

Ненавижу, когда меня перебивают.

— Он сказал, что все дочери идут в матерей, — резко ответила я. — Моя мать — шлюха. Это знает чуть ли ни каждый ублюдок этого города, — слова будто шли сами по себе. — По рассказам, она укатила со своим дружком куда-то на юг, когда мне не было и пяти. Совсем её не помню.

— Ты живешь с отцом?

Вопросительно изогнув бровь, блондин всё так же внимательно смотрел в мои глаза. Было тяжело перевести взгляд, казалось, он подсознательно мешает тебе.

— Да, не сдал меня в приют в знак своего великодушия.

Пронзающий звук, жестоко проникая до самого мозга, сотряс школьные стены. Еще секунда, и раздражающие голоса в какофонии с шарканьем ног, подобно противной жиже, разбавили прохладную тишину, витавшую в пространстве помещения.

Улыбнувшись так, что я все ещё не понимала, что он хочет этим сказать, парень обогнул меня и наконец покинул женскую раздевалку. Несколько секунд я просто стояла там одна, пытаясь осознать, что вообще произошло. Но опомнившись, рванула за ним.

— Ты говорил мне! Тогда! Что все это значило?! — догнав золотистую рожь его волос в потоке одинаковой школьной формы, я вцепилась в рукав ткани пиджака и отрывисто проговорила, не ожидая, пока он откликнется.

Обернувшись, парень нахмурился и отдернул руку. Это был не он.