Читаем Взять Тарантину онлайн бесплатно

Пасутся овцы. По степи в сторону юрт мчится большой черный джип.

Юная девушка с чаем и сладостями ныряет в одну из юрт. Посреди юрты сидят люди, только мужчины. Главное место занимает крупный, тучный Ходжигорхан, рядом с ним младший сын. По щекам Ходжигорхана текут слезы, вместе с Ходжигорханом навзрыд плачут еще несколько человек. Девушка, почесывая попу, ставя перед Ходжигорханом чайник и сладости, поглядывает все время на экран большого плазменного телевизора, на котором мы видим кадры из фильма «Кубанские казаки» — сцена объяснения в любви главных героев.

Человек из окружения Ходжигорхана. Хатан, ставь и иди, нечего тебе тут делать.

Xатан (Ходжигорхану). Там машина Нусхамухана едет. Они дедушку Номто сбили.

Ходжигорхан. Э-э! Дедушка опять на дороге с духами общается. Его все сбивают. Но дедушка говорит: «Такова воля Великого Степного Духа!»

Тормозит джип. Из джипа выходит Нусхамухан. Из юрты под финальную песню главной героини из фильма «Кубанские казаки» навстречу Нусхамухану выходят Ходжигорхан и его окружение.

Нусхамухан (кивая в сторону юрты). Э-э!.. Кино смотришь, брат мой дорогой?!. (Обнимаются по-дружески.)

Ходжигорхан (продолжая промакивать глаза платком). Уж больно любят они там друг друга… как наши дети.

Нусхамухан. Нет, наши еще больше любят. Я там дедушку Номто сбил. Он с духами говорил. Но он опять с ними говорит. Обратно поеду, объеду через бархан.

С этими словами Нусхамухан подходит к джипу, открывает заднюю дверь и достает оттуда черного барана.

Ходжигорхан. Какой толстый баран!

Ходжигорхан делает еле заметное движение рукой. К Ходжигорхану подбегает сын, что сидел рядом с Ходжигорханом у телевизора, треплет привезенного барана за задницу.

Смотри, какой курдюк, какие лампочки!

Нусхамухан. Полгода «педигрипалом» кормил! А твой сын как подрос!.. Мужчиной стал.

Ходжигорхан. Через две недели станет. А ты, дорогой Нусхамухан, совсем нарядный сделался и умный… Что старое, что новое — лучше других знаешь. Глубокое тебе уважение.

Нусхамухан. И тебе глубокое уважение.

Ходжигорхан. И твоей семье глубокое уважение.

Нусхамухан. И твоей — глубокое уважение! Вот что. Скоро свадьба наших детей. Ты всегда был сильным, мой возлюбленный брат… Во власти, в чести… Но как узнают, что ты прошлым живешь, могут сказать, что и ты, и я слабый стал. Люди злые…

Ходжигорхан. Обидные слова говоришь, уважаемый. Моя сила со мной, как лампочки у твоего барана. И ты про это знаешь… Что делать будем?

Нусхамухан. Надо на свадьбу кино показать. Новое — чтобы у Аралтанхана не было.

Ходжигорхан. У Аралтанхана все есть. Глубокое уважение его семье!

Нусхамухан (прикладывая руку к груди). Глубокое уважение семье Аралтанхана! (Опуская руку.) Но надо такое кино показать, которого у Аралтанхана нет.

Ходжигорхан. Нет такого кино.

Нусхамухан. Есть! Мне мои люди из города кинокритика привезли. Уважаемого человека. Он плова поел, взаймы денег взял и сказал, какое самое новое кино сейчас. (Достает из кармана записку, заглядывает в нее.) Его Тарантина делает.

Ходжигорхан. Женщина?

Нусхамухан. Почему женщина?! Уважаемый человек. В Америке живет.

Ходжигорхан. Про что кино Тарантина делает?

Нусхамухан. Я не знаю. Но профессор сказал, что Тарантина самое лучшее кино делает.

Ходжигорхан. Я пошлю своих людей, чтобы они Тарантинино кино привезли. (Кричит в сторону юрты.) Хатан! Позови Мазанхана. Моего младшего брата и твоего родного дядю.

Неподалеку от юрты, на пустом ящике, сидит Мазанхан и смотрит подключенный к спутниковому телефону телевизор. На экране — популярное телевизионное шоу «Своя игра».

Ведущий. Следующий вопрос достается Дмитрию Яблокову из города Лебедянь. Итак: название пакета торсионной информации?

Мазанхан. Э-э! Для чабанов вопрос. Тордион.

Ведущий. Тордион, господин Яблоков, тордион. Следующий вопрос: серные ванны римской аристократии, времен правления Тиберия?

Мазанхан. Нет! Этого не может быть! Это даже маленький Баторчик знает. (Зовет играющего у юрты грязнопузого мальчугана.) Баторчик! Малютка, беги сюда! (Мальчик поднимается с земли и подбегает к Мазанхану.) Скажи, малыш — как назывались серные ванны римской аристократии?

Баторчик. Ба, ба,ба!

Мазанхан. Правильно, мой козленок, — байи!

Ведущий. Серные ванны римской аристократии назывались «байи». Дмитрий, к нашему великому сожалению, вы выбываете из игры.

Мазанхан. Кто вообще таким баранам играть дает? Элементарных вещей не знает! Даже Баторчик это знает.

Xатан (подходя к Мазанхану). Дядя, вас папа зовет! Простите, дядя, но Баторчик пока говорить не умеет. Ему только годик исполнился.

Мазанхан выключает телевизор, берет телефон и подходит к старикам.

Мазанхан (прикладывая руку к груди). Глубокое уважение тебе, Нусхамухан, и глубокое уважение твоей семье!

Нусхамухан (так же прикладывает руку к груди). Глубокое уважение тебе, Мазанхан, и глубокое уважение твоей семье!

Ходжигорхан. Мазанхан, мы решили на свадьбу наших детей новое кино показать. Самое новое. Пошли моих старших сыновей в Америку, пусть купят. Вот тот артист, которое это кино делает. (Протягивает фотографию Тарантино.)

Мазанхан. Глубокое уважение тебе, мой старший брат. Скажи мне, сколько денег кино стоит? Я самолет покупал для нашего брата Хорцахана, глубокое уважение его семье, когда он хотел из него амбар сделать, — двадцать три килограмма брал. А сколько килограммов кино стоит?

Ходжигорхан. Возьми на всякий случай двадцать пять килограммов. Я слышал, что в Америке жадные люди живут.

Мазанхан. А в каком казане американские деньги лежат?

Ходжигорхан. Не помню. Не бери деньги. Руки оторвешь. Возьми алмазы в сундуке дедушки Номто, там их на деньги поменяешь.

Будка киномеханика напичкана современной аппаратурой. Кроме проекционных аппаратов здесь есть микшерский пульт, компьютер, устройство автоматической перемотки пленки и пр. На полу — открытый яуф для пленки. На столе рация, какие бывают у полицейских, и набор для раскраски миниатюрных моделей солдатиков наполеоновской армии, стоящих тут же. Работает кинопроектор. На бобине осталось совсем немного пленки – заканчивается часть фильма. По углам на стенах висят аудиоколонки, из которых звучит саундтрек к фильму — джазовая мелодия тридцатых годов. Под эту мелодию чернокожий киномеханик Куинси (лет тридцати пяти) садится за стол, придвигает к себе одну из миниатюр, берет в правую руку кисточку и, глядя через огромное увеличительное стекло, начинает раскрашивать солдатика. Время от времени он заглядывает через просмотровое окошечко в темный зал, чтобы убедиться, что все идет хорошо. Часть заканчивается, музыка смолкает, бобина пуста.

Голос Тарантино (в колонках, говорит по-английски). Хи-хи-хи. Спасибо, Куинси, только следи за фокусом. Хи-хи-хи.

Куинси (в микрофон пульта, англ.). Не за что, мистер Тарантино. Буду следить.

Голос Тарантино (в колонках, англ.). Хи-хи-хи. Завтра смотрим, в общем.

Куинси (в микрофон пульта, англ.). О'кей.

Голос Тарантино (в колонках, англ.). Хи-хи-хи. Хай, Куинси.

Куинси (в микрофон пульта, англ.). Всего доброго, мистер Тарантино.

Куинси снимает с проекционного аппарата бобину с пленкой, ставит ее на перемоточное устройство. Все его движения точны и выверены — видно профессионала. Пленка перемотана на начало. Куинси снимает ее с перемоточного устройства, кладет на стол. Берет рацию.

(В рацию, англ.) Я готов.

Теперь мы видим бронированную дверь будки с мощными запорами во все четыре стороны — такие обычно бывают в банках. Кто-то снаружи вставляет ключ, запоры задвигаются, открывая дверь. Входит вооруженный охранник Лэс. Еще двое вооруженных охранников, Тэд и Сэм, остаются снаружи с обеих сторон от двери. Лэс запирает дверь изнутри, подходит к столу с бобиной. На запястье левой руки у него специальный браслет со сканирующим устройством. Он проводит над бобиной рукой. Сканирующее устройство издает писк, и на браслете загорается зеленая лампочка. Лэс кладет бобину в яуф, закрывает его на замок, пристегивает ручку яуфа к наручнику на правой руке.

Лэс (англ.). Пока, Куинси.

Куинси (англ.). Пока, Лэс.

Охранник отпирает дверь и выходит из будки.

Лэс идет по ярко освещенному коридору с яуфом в руке, а по бокам от него идут Тэд и Лэс, внимательно глядя по сторонам, всем своим видом показывая, что они готовы уничтожить каждого, кто покусится на содержимое яуфа.

Куинси смотрит вслед Тэду и Лесу, затем начинает щелкать тумблерами, выключая аппаратуру.

В просмотровом зале стоит несколько удобных кресел и диванов — для «кинобоссов», а за ними второй ряд из стульев — для людей попроще. Перед креслами столик с пультом, микрофоном и современной галогенной настольной лампой. Пара массивных стеклянных пепельниц с окурками сигар. На полу специальное ковровое покрытие, которое глушит шаги. Уборщик Хосе, лет тридцати, латиноамериканской внешности, в комбинезоне и бейсболке, надетой задом наперед, пылесосит ковровое покрытие с помощью большого моющего пылесоса. Входит Куинси. На плече у него небольшой рюкзак.

Куинси (англ.). Привет, Хосе.

Хосе (англ. с исп. акцентом). Буэйнос диос, Куинси.

Они «по-молодежному» ударяют по рукам. Хосе выключает пылесос.

Как тебе эта чушь?

Куинси (англ.). Моветон. Мало жизни и слишком много крови.

Хосе (англ.). Мне тоже так показалось. Надо было посоветоваться со мной.

Куинси (англ.). Хосе, только не говори мне, что ты умеешь стрелять из пулемета.

Хосе (англ.). Я до семи лет вместо соски сосал пулеметную гильзу.

Куинси (англ.). Не ври — твоя семья переехала в Лос-Анджелес, когда тебе было шесть лет. Ты мне сам рассказывал. А в Лос-Анджелесе в этом возрасте особо не пососешь, полиция на каждом углу.

Хосе (англ.). Пусть так! Но это у меня в крови. Покажи мне пулемет, и я заплачу, как ребенок! Это основной инстинкт!