Читаем Вырванное сердце (СИ) онлайн бесплатно

— Мэри, мэри, где же ты прячешься? Лучше выходи, сама знаешь, хуже будет! — проскрипел старческим голосом мой отец.

А я знала! О как знала. Лучше не злить, сразу позволить выплеснуть всю злость на мое тело. Я уже не спрашиваю, за что, что я сделала не так? Мне все равно не ответят, только и слышу в ответ, выродилась «бесполезная девчонка» такая же как мать. Правда в чем должна быть моя полезность так и не поняла, вроде все делаю что скажет, пашу от рассвета до заката, как тяговая лошадь. Но с каждым прожитым днем злость и ненависть отца ко мне растет с сумасшедшей скоростью. Чует мое сердце, не сдержится и прикопает под деревцем. Может стоит позволить и не лелеять в душе надежду на свободу.

— Я здесь отец. Морошку собира…. — не успеваю договорить, как чувствую хлесткий удар. Левую щеку обжигает огнем, боль расползается на ухо и шею. Сила пощечины отправляет меня валяться в грязи и захлебываться вонючей жижей.

— Почему я должен тебя искать? — взметнул руки верх отец в негодовании. — Да что я с тобой говорю, ты слов не понимаешь, только тумаки. Будешь вечно битая ходить.

Дала несколько минут передышки и поднялась с силами, чтобы продолжить работу.

Я помню свое детство, я была счастливым ребенком, тогда была жива мама. Жили втроём, не богато, но и не голодали. Отец часто нанимался в отряды, которые патрулируют Предгорье. Эти отряды охраняют остальной внешний мир от тварей, которые иногда пробираются через горы. Мне всегда было жутко интересно на них посмотреть, но когда я просила, хотя бы рассказать как они выглядят отец злился и уходил от ответа. Моя мама была чудесным человеком, добрая, мягкая, с отцом никогда не спорила и всегда слушалась беспрекословно. Все началось меняться, когда отца привезли напарники. По рассказам, на них напало горная тварь, а они не смогли защититься. Маг, который должен сопровождать их в вылазках и ставить щиты во время нападений, отлучился в город. И как итог отец лишился половины руки и разорванные мышцы на бедре, не дают нормально ходить и приносит ужасные боли. Целителя мы себе позволить не могли. Сослуживцы только разводили руками, мол ничем помочь не можем. Все прекрасно осознавали последствия работы в таких отрядах.

Не знаю, что послужило толчком к его агрессии, да и сейчас мне абсолютно плевать. Началось все с сор, криков, потом отец стал вымещать свою злость на мать. Она терпела и молчала, только мне не переставала говорить, что все хорошо, все обязательно наладиться. Но увы! После очередного всплеска, отец особо сильно избил мать. Ее здоровье не выдержало и уже через семь дней мы ее похоронили.

Меня не трогал до поры. Я старалась продолжать жить, но тайно мечтала покинуть этот богами забытый лес.

После совершеннолетие в 18, все изменилось и для меня. Не проснулась манна. Манна у девушек Империи Салюм, это билет в счастливое будущее. Таким выделяют дома, содержание и охраняют лучше самых драгоценных сокровищ. Но как обстоят дела на самом деле я не знала. Все те крупицы что у меня сохранились в памяти о внешнем мире мне рассказывала мама, хотя она сама толком ни где не была и не получала образование.

Изображение Ильоса в яремной ямке было моим тайным желанием, только им определяют наличие манны. А для меня это был шанс убраться от сюда.

Но как говорят не судьба.

Весь день сжимающиеся чувство в груди и нервная дрожь в руках не покидает меня. От этого все валилось из рук. Лишь бы отец не увидел, как я перешиваю его криво заштопанную рубашку. Нервно вздыхаю от облегчения, что наконец то закончила. А то что все пальцы исколола, ничего страшного, это меньшее что мне приходилось терпеть. Ускоряю шаг, чтобы не опоздать на ужин, а то точно влетит. Уже на подходе, из окон доносится громкая бранная речь, которая моему отцу не принадлежит.

— Не покажешь где твоя юная дочурка? — ответ отца я не смогла расслышать. — Лучше тебе меня не злить, могу ещё привести несколько доводов. — собеседник заливисто смеется. А у меня от этого звука все внутри переворачивается. Отец может пострадать из- за меня? Когда эта мысль сформировывается у меня в голове, я сломя голову вламываюсь в дверь, но застываю столбом, прямо смотря на гостя. За столом восседает, как хозяин этого дома мужчина, широко расставив локти и упирается подбородком в сцепленные руки. Чернильные волосы собраны в хвост, на вид жесткие и не послушные. Высокий лоб, узкие губы кривятся в ухмылке, а глаза заставляют отступить на шаг назад. Голубые, почти белесые глаза, которые не знают не доброты не сострадания. Непроизвольно делаю ещё шаг назад и цепляюсь за косяк, в нем хотя бы ощущаю опору, а то ноги начинают мелко дрожать, в предчувствии чего-то жуткого.

— А вот и наш цветочек! — пробасил, вымороженным голосом гость. — Проходи, садись.

Бросаю взгляд на отца, ища поддержки, но получаю лютую ненависть в ответ. Он мне не поможет.

Села, максимально подальше от гостя. Опустила голову, не хватает сил встретиться взглядом и увидеть в них приговор. Руки продолжают дрожать, убираю их под стол, чтобы не показать, как мне страшно. Чужие пальцы касаются подбородка и поднимают вверх. Я настолько погрузилась в себя, что не замечаю его приближения. Гость сканирует мое лицо по кусочкам, будто препарирует. Вот рука тянется к локону, хватает прядь непослушных золотистых волос и растирает между пальцами, как будто желает получить золотую пыльцу. Почему-то это действие меня гипнотизирует. Медленно разгибается и подает мне руку, не могу не повиноваться. Прекрасно осознаю, что последует дальше, когда мы окажемся в спальне. Нет смысла бежать, драться или умалять. По одному виду сразу понятно, что он не будет терпеть не повиновения.

Слышу, как закрывается дверь за спиной и вот мы остаемся одни. Грубые руки резко разрывают платье от горловины до пупка, гость делает шаг назад что бы рассмотреть, так сказать товар лицом. Руки зудят от желания прикрыть грудь, но вместо этого вцеплюсь в платье по бокам. Не званный гость, медленно подбирается в плотную и втягивает воздух у волос.

— Я не буду нежным! Тебе придется потерпеть. — сегодняшней ночью я больше слов не услышала.

Пытаюсь разлепить опухшие веки не сразу, но у меня получается проморгаться. Прислушиваюсь к ощущениям. Вроде не так все плохо, только снизу между ног пощипывает и жжется. Воспоминания вчерашней ночи врываются в сознание.

Не званный гость опрокидывает на кровать, за рукава срывает платье и трусики. Горячее тело соприкасается с моим, рука ползет по внутренней стороне бедра и пальцы начинают очерчивать розовые лепестки. Мозолистые пальцы чередуют ласку с проникновением, которая не доставляет никаких ощущений. Вторая рука принялась мять грудь пощипывая маленький сосок. Черноволосый гость шершавыми губами прошелся от ключицы до уха, распространяя брезгливые ощущения по телу. Руки не произвольно дернулись в желании оттолкнуть, но я сумела совладать с собой, но гость заметив это завел их за голову и зафиксировал рукой. Дальше сознание смутно фиксировало происходящее. С первым проникновением пришла боль, которая с дальнейшими движениями притупилась. Захотелось отвернуться от монстра и не смотреть в безжизненные глаза, которые следили и впитывали мои эмоции. А он наслаждался всем, всем что происходило. Его абсолютно не волновало отсутствие удовольствия с моей стороны.

И я задавалась вопросом: «Так всегда происходит, между мужчиной и женщиной? Или это только мне так повезло?» Наверно мои подвывания его достали, и он заткнул ладонью, лишая доступа к воздуху. Тогда я и отключилась окончательно.

Пытаясь разогнать кровь по телу, осматриваюсь по сторонам. Комната пуста, временный гость покинул наверно сразу. И слава великому Ильосу, что не пришлось лицезреть его морду еще хоть сколько-то.

Быстро привела себя в относительный порядок, хватаю лепешку и выхожу из дома во двор. Перед домом простирается величественный лес из хвойных деревьев, макушки которых далеко уходят в небо. Пред рассветное время. Над изумрудными верхушками стелется густой туман, как перьевое одеяло, он укутывает всю долину. Долина тайн и скрытых опасностей, но я другого и не знала. Это мой дом, каким бы он не был.

Жуя на ходу пресную сдобу, не смотря по сторонам, направилась к маленькому лесному озеру. Нужно проверить сети, может сегодня будет ждать вкусная рыбная похлебка.

Не дойдя каких-то десяти шагов, слышу свист и шею опутывает тонкий кнут. От резкой нехватки воздуха, пытаюсь схватить кожаный конец и ослабить давления. Легкие горят огнем в глазах начинает все темнеть.

— Потаскуха, куда собралась? Понравилось, когда тебя имеют! — отец подошедший сзади, развязал свое орудие пыток и склонился надо мной. Я сидела на коленях и пыталась сделать долгожданный вздох, не вслушиваясь в слова — Я слышал, как ты стонала, под этим ублюдком. Все слышал!! — проорал свихнувшийся родственник.

— Ты сам подложил меня под него. — прохрипела я, не видя перед собой ничего от соленых слез.

— А ты и не сопротивлялась, потаскуха. Такая же как мать! — одновременно со словами, на меня обрушился первый удар, точно в скулу.

— Ничего, я выбью из тебя похотливую сущность!! — от его тона поняла, что мне конец.

Посыпались удары один за другим. Отец не жалел силы. Лежа на земле свернулась в скрюченную позу, пытаясь закрыть голову и лицо. Я уже давно научилась не плакать, перестала умалять, только терпела стиснув зубы и моля богов что бы это все скорее прекратилось. Хоть я была и щуплой девушкой, боги наградили меня отменным здоровьем. Я редко отключалась всегда все переносила в сознании. Но не сегодня. Отец превзошел себя в десятки раз. В каждый удар он вкладывал столько ненависти. Чувствовала, как она проникает в кровь, через ссадины и гематомы. Течет жгучим потоком устремляясь точно в сердце. Выжигая все остатки любви и преданности к этому существу. В этот момент я поняла, как хочу его смерти. Смерти отца.

Не знаю сколько пролежала на холодной земле, но когда сознание вернулось ко мне поняла нужно бежать! Хоть куда, здесь оставаться больше нельзя. Пусть лучше меня загрызут монстры или умру с голоду, но это лучше, чем умереть от руки отца.

С твердым решением, скуля от боли приподнялась на руках. По первым ощущениям, отбито большинство органов, руки и ноги исполосованы проклятым кнутом. Хорошо, что этого я уже не чувствовала.

Некогда себя жалеть, поплакать могу и потом. Первое, нужно стащить одежду, еду и все мази настойки, все что есть. Я сама все готовила и ему не оставлю, пускай подыхает. Второе — монеты. Без монет я не смогу убраться далеко. Знаю где он их хранит, а вот добраться будет проблематично. Точно! Есть у меня одна травка которая лежит без дела, если ее правильно сварить и добавить в еду, то спать будешь как младенец и толпа монстров не разбудит.

Согнувшись в три погибели, побрела в сторону дома, прислушиваясь к малейшему шороху. Но слава всем богам отец уехал в поселение, которое находится в пол дня пути.

Тихо лежу на кровати и пытаюсь усмирить свое дыхание. Дверь скрипнула открываясь, шаги протопали на середину комнаты и замерли. Наверно любуется делом рук своих, тварь. Развернулся и прошел на кухню, слышу как гремит посудой. Нужно подождать еще пол часа, что бы травка подействовала.

Все припасы сложила быстро, брала все что считала может пригодится. С монетами тоже проблем не возникло, отец носил всегда с собой мешочек на поясе, вот его я и сдернула.

Уже несколько часов шагаю в сторону главного города Предгорья, до него примерно неделю пешком. Хорошо что откапала замызганную карту Империи, по ней можно более сносно ориентироваться. Но нужно найти место для остановки и обработать раны и подкрепиться, все это время держалась только на упрямстве.

В отдалении в заросших кустах и деревьях, взгляд зацепился за цвет метала. Интересно. Вблизи это оказались две цепи висевшие крест накрест, а посередине скреплены массивным замком. Рука сама потянулась коснуться старого металла и замок, да и цепи осыпаются мелкой крошкой к ногам. Я в немом ступоре стою, раскрыв рот и сморю как невидимая до этого дверь с противным скрипом открывается во внутрь и поток теплого ветра обдувает мое израненное тело, посылая толпы мурашек. Это можно считать за приглашение? Не буду пренебрегать. Стоит посмотреть, что же такое храниться за такими цепями, а вдруг сокровища.

Осторожно ступаю во тьму. Чувствую как хрустят под ногами засохшие иголки с ветками. Руками на ощупь передвигаюсь вдоль стены. Первая моя находка оказалась не настолько ценная, но полезная для помещения. Факел свисал под наклоном на цепи, нужно попробовать зажечь, чтобы не гулять в темноте. Уф! Получилось. А комнатка то небольшая, на каждой стене по два факела, кроме стены с дверью. Освещение, которым пользовались много тысяч лет назад, на меня навеяло благоговение. Это же сколько лет этому месту. От этой мысли захватило дух и уже со всей тщательностью принялась за осмотр.

Стены, пол и крыша были созданы из массивных камней прямоугольной формы, темно серого цвета. Всюду свисала паутина и валялись ветки. А по центу возвышалась статуя, на две головы выше меня. Скульптура представляла собой высокого мужчину в странной позе, как будто замершего в шаге, готовый к сражению. Правая рука тянется к мечу на поясе, а левая пытается дотянуться до сердца. На месте которого зияла дыра, а на лице боль.

— Кто же тебя так — слова произнесенные шепотом, разнеслись по комнате эхом «Кто же…» «кто же…». И когда эхо закончило вопрошать на пол упал камешек и покатился к моим башмакам.

Кроваво-красный камень с серебряными жилками уютно устроился в ладошке. От него шли теплые успокаивающие волны, так похожие на биение сердце. От пришедшей в голову мысли, стало зябко и предпочла меньше прикасаться к такому необычному камню.

Когда залечивала раны, когда жевала копченное мяса и запивала водой, мой взор не переставал возвращаться к нему. Может показалось, и то что мне пришлось пережить, повлияло на меня. Теперь мерещатся странные вещи.

Ругая себя, за потраченное время, покидала все в походный мешок закрыла дверь и отправилась в путь. Нужно за сегодня пройти как можно больше. Страх что отец отправится на мои поиски преследовал меня еще три дня.

Присела набрать родниковой воды и освежить лицо. От запаха не мытого тела, начало свербеть в носу. Всегда любила часто купаться, но сейчас явно не те обстоятельства что бы об этом переживать. Придется потерпеть до ближайшего поселения, если я иду в правильном направлении, то должна уже скоро выйти на дорогу.