Читаем Выйди и зайди нормально (СИ) онлайн бесплатно

========== Тоже? ==========

С предыдущего занятия Ромка не сделал ровным счётом нихуя. Нет, ну он искренне пытался. После прошлого урока геометрии со Смирновой, юноша вернулся к себе домой, перекурил, открыл учебник и потрёпанную тетрадь. В свете старой, то и дело гаснущей настольной лампы, Пятифанов долго смотрел на страницы параграфа, пробегаясь глазами по одному и тому же абзацу несколько раз. И всё равно видел перед собой не формулы, а какие-то невнятные закорючки. Да и чёрт бы с ними — хуже то, что эти закорючки надо было каким-то чудесным образом применить на практике. И это ни капли не увлекало. С учебником истории парень мог бы просидеть хотя бы час, потому что иногда Ромка хватался за какую-то дату или событие, листал учебник в поисках строк про конкретное явление и таким образом читал даже больше нужного. Да и в целом история-то написана человеческим русским языком и не пестрила латинскими наименованиями: параллелепипед ABCD равняется… В пизду, короче. Математика казалась сущим адом.

Как открыл книгу, так и закрыл. Но пытался же! Значит половина работы уже сделана. Так Катьке и передаст — что вообще-то он даже открывал учебник, но просто ничего не понял. Рома поступал так и на уроках. Учителям было проще поставить кол, чем объяснять остолопу тему с самого начала по несколько раз. Ни о каких индивидуальных уроках и речи быть не могло, в классе и без того было тридцать человек, педагоги вешались с таким количеством детей. И один разгильдяй особо погоды не делал, да и что из него выжимать? Всё равно на вышку не пойдёт. Закончит школу, а там — здравствуй, юность в сапогах, вот он я, привет, войска! Пятифан прекрасно понимал их позицию и был ей рад. Да только хорошо было бы получить хотя бы среднее образование, а то иначе ему работа прорабом и то не светит. Чёртова Лилия Павловна. Наверняка там всем на мозги капает, что Рома такой-этакий, ничерта не учится и пора бы его выпереть. Даже не его классуха, а зуб точит с первых классов.

Всё началось с милой беседы на улице.

После очередной уличной стычки Ромку отпустило быстро. Через минут десять парень вовсе забыл о прошедшей потасовке, дракой данное событие вообще назвать язык не поворачивался. Раскидал парочку шалопаев, вынудив придурков вернуть старый должок. Юноша шагал по тонкому слою снега и пялился под ноги, о чём-то втихую размышляя, но неожиданно его окликнули. Бля, ещё не хватало…

— Пятифанов! — скрипучий, надоедливый голос. Лилия Павловна, как и Катька Смирнова, любила шушукаться с другими учителями в своём кругу. Рома даже взгляда на неё не поднял, демонстрируя полную неприязнь. Во всей школе он уважал только трудовика и физрука. Ещё географичка была классной тёткой, с юмором, — Мне Ольга Алексеевна сказала по-се-кре-ту, что ты дольше месяца в школе не проучишься. Нам таких выпускников не надо, потом перед районо отчитываться.

Вот это самое «по секрету» звучало особенно колко. Ну точно Катька! Волчонок зыркнул на женщину исподлобья и окатил её ледяным взглядом. Но Павловну это ничуть не смутило.

«Чё ещё выдашь, мымра? Я как будто сам не знаю, что не учусь нихрена»

— Учти! Папу точно не порадуешь, мама так вообще плакать будет, — знала, на что давить, тварь. Тон училки звучал в её привычной манере — строго и холодно, но проскальзывали в нём отравляющие нотки ликования. Уж она-то давно была бы рада избавиться от представиля «низшего сорта», отстающего звена в своём классе математики.

Пятифан ничего не ответил. Если бы мог, то толкнул бы Лилию Павловну плечом, но она ему не братан и даже не дворовая шпана, чтобы переступать грань субординации. Парнишка хамски прошёл мимо, выслушав токсичное до мозга костей напутствие. Но женщина не унималась:

— Я же из добрых побуждений, Рома! Катюша вот моя…

«Господь, давайте ещё про Смирнову побазарим» — Пятифан хмурился, пропуская половину сказанного мимо ушей.

— …Катюша может тебя подтянуть.

Отлично знал Ромка эту схему. По ней и Петров пытался вытянуть оценки товарища в прошлом году. Всё очень просто — занимаешься с двоечниками, они выходят с колов на тройки, а потом отчитываешься перед директриссой, получая дополнительные плюсики. А плюсиками этими можно кормить учителей, по чьим предметам у отличников никак не выходило пятёрок. Видимо, где-то Катька проебланила. Вот и приходилось Павловне вытягивать дочку всеми мыслимыми и немыслимыми методами. «Ты хочешь пить, а я писать, давай поможем друг другу» — как-то так звучало предложение педагога.

И вот, спустя неделю, Рома вновь стоял у открытого пустого класса физики, раздумывая над тем, а стоит ли вообще входить? Неохота до жути. С Антоном учёба шла с трудом, но он хотя бы не пускал язвительные шуточки и упрёки. Очкарика не хотелось унизить в ответ, не хотелось встать, захлопнуть учебник и выкинуть его в окно к чертям собачьим (ни учебник, ни самого Антона). Петров был терпеливым даже к такому оболтусу, как Пятифанов, и до последнего держал спокойствие. Да только теперь в выпускном классе у белобрысого товарища и самого не хватало сил на идеальную подготовку, не говоря уже о том, чтобы тащить за собой оборванца.

С Тохой понятно. А вот Катя вызывала лишь желание убиться об стену. Рома даже не знал наверняка, зря он ломает себя или нет, ведь пока — после трёх внешкольных занятий с Катькой — яркого вожделения зубрить предметы у него не возникло. Да и как оно, скажите на милость, возникнет, если эта змеюка наравне со своей мамашей брызжет ядом при каждом удобном случае?

К чёрту. Надо значит надо. Заранее раздражённый волчонок простоял у входа в опустевший класс ещё несколько секунд, удерживая в руке парочку своих тетрадей по физике, и наконец ввалился в помещение вальяжно, как в собственную комнату. Школьная рубашка наполовину выбилась из брюк, край ремня ещё в середине учебного дня вывалился из петли и беспомощно болтался в воздухе, на голове у Ромки — бардак, чёлка дыбом. Весь какой-то чумазый, дурацкий хулиган волок по полу свой расстёгнутый школьный рюкзак.

Неудивительно, что Рома не заметил Смирнову сходу, когда ещё стоял у распахнутой двери. Одноклассница сидела за последней партой, уткнувшись в какой-то неизвестный Пятифанову зелёный томик поэзии. Идеально выглаженная блузка, чёрная складчатая юбка, тёмные колготки и туфельки на низком каблучке. Гордость школы, эталон опрятности. Слишком большой контраст с несуразным Ромкой.

Заведомо понимая, кто навестил её в столь поздний час, девушка даже не соизволила отвести зелёные глаза от страниц книги:

— Пятифанов, выйди и зайди нормально.

Отчеканила вызубренную фразу своей мамаши.

Катя и сама была не в восторге от занятий с хулиганом. Приходилось задерживаться после уроков почти каждый день до восьми вечера, с полной уверенностью в том, что Ромка не вывезет точные науки на тройбан. Скорее всего, её труд канет в небытие, а мать потом выставит претензии именно дочке, а не беде с фамилией Пятифанов.

Впрочем, иногда Катьку веселили злые глаза юноши и искривлённая гневом физиономия, что по цвету так уморительно сочеталась с красной двойкой в дневнике. Смирновой было одновременно и смешно, и жаль бедного мальчишку, который путает икс и игрек в самых базовых формулах за среднюю школу. Вовсе не глупый парень, а скорее… Невнимательный? Незаинтересованный? И до кошмарного упрямый. Если что-то не получалось с первого раза, Рома нагло отказывался продолжать попытки, потому что «учёба — это не его».

Ромка на секунду застыл от типичного для Катьки приветствия при том, что слышал его уже четвёртый раз на каждой их встрече. Сука, вот как можно заниматься с кайфом, если тебя встречают не хлебом-солью, а просто солью? С размаха. В глаза. Лицо волчонка моментально скривилось и юноша едва удержался, чтобы не закатить глаза. Ещё не хватало, чтобы у Смирновой это вошло в привычку: разговаривать с ним цитатами Лилии Павловны. Пятифан резко прикрыл за собой дверь, вновь распахнул её и сделал неуклюжее подобие реверанса, скорчив такую неприязненную рожу, на которую только был способен:

— Пардоньте, хуй не троньте, — быстро выпрямившись, хулиган с прежней уверенностью в том, что вообще-то вся школа, как и кабинет физики — его собственность, подошёл к первой парте среднего ряда и кинул на неё две тетрадки. Серовато-зелёные обложки знатно истрепались со временем. Естественно, если их носить не в рюкзаке, а зачастую просто в пакете, любая бумажка превратится в паклю, — Чё ещё тебе сделать, Смирнова? В следующий раз с ноги дверь вынесу — спасибо скажешь.

Пустая угроза — конкретно этот класс был всегда открыт специально для их занятий, Павловна заранее предупредила уборщицу и сторожа не запирать его после крайнего звонка.

Сумка хулигана полетела под парту, а сам Ромка плюхнулся на стул и открыл тетрадь по физике, в которой было ровным счётом… Ничего. Ну, кроме кривых оглавлений по типу: «Первое декабря, классная работа», и каких-то подобий рисунков хуёв на полях. Наверное, эту страницу стоило бы вырвать, потому что письки на первом же развороте вряд ли добавят Пятифану пятёрку в журнал. Так и поступил — сходу дёрнул листок и тот с треском оторвался, оставляя драные куски у скоб. Впрочем, чистая страница станет не лучше прежней, как только Ромка попадёт на урок. Потому что во время занятий было невыносимо скучно и из развлечений оставались только каракули, да жвачка во рту, которая после всегда отправлялась к креплению стула. Да и в целом даже почерк у Пятифана шёл не ровным заборчиком, а клонился в разные стороны, чередуя то слишком мелкие, то огромные буквы, а ещё всегда дополнялся кляксами, зачёркиваниями и иногда даже дырками в листах. Когда замечания учителей слишком уж бесили. Поэтому бандюга так часто менял тетради. Каждый раз его отчитывали за их ведение, но исправить его парнишка не мог, поэтому предпочитал тупо выкинуть начатые и стрельнуть у кого-нибудь в классе новые. И так по кругу, из года в год.

Катя глубоко вздохнула, откладывая книгу. Следующие два часа девушке потребуется тазик нервов, ведро терпения и ещё чашечка самообладания, чтобы не пришибить идиота в первые пятнадцать минут. Девушка неспеша поднялась со своего места, придвинула к первой парте стул и уселась напротив Пятифана. Без лишних комментариев отличница тут же принялась объяснять параграф последнего урока. Рубила с плеча, не давая Роме разыграться в своих придурковатых шутках.

— Сегодня начнём квантовые постулаты Бора. Первый постулат Бора — постулат стационарных состояний — гласит: атомная система может находиться только в особых стационарных или квантовых состояниях, каждому из которых соответствует определенная энергия En.

— Квант… Квантовановые постулары… Блять, ты угараешь, что ли? Я ни одного слова из названия темы не знаю, — Пятифанов обречённо вздохнул, умолк и, взяв ручку, принялся выводить заголовок в тетради, делая сразу несколько ошибок в одной лишь заумной терминологии. И лишь, когда Катька повторяла одни и те же слова по несколько раз, Рома удосуживался вернуться к самым первым словам и исправлять буквы на нужные.

Смирнова продиктовала еще два постулата, послёживая за тем, как рвано двигается здоровая лапища, уродуя чистую страницу в тетради. С каждой помаркой губы Кати раздражённо сжимались добела, превращаясь в тонкую полосочку, а вздёрнутый носик тяжело посапывал. Но Ромка, казалось, этого не замечал. Бездумно строчил под диктовку и даже так умудрялся зачёркивать чуть ли не каждое слово. А те фразы, что оставались нетронутыми — кишели орфографическими ошибками и грязными помарками. Первый раз ему прилетел подзатыльник, когда вместо «находится» в тетради образовалось «находиться». Затем «определённая» превратилось в «определёная» и тогда Ромка отхватил пекучий щипок за запястье. «Энергия» — «энергея» и Катька оттянула кончик пятифановского уха. С каждым ударом, тычком, щипком или замечанием юноша сжимал челюсти, от чего у линии подбородка образовывались напряжённые рельефы желваков. Кто придумал, что женщин бить нельзя?! Сколько ещё будет продолжаться эта колотня? Рома уже назло резал листок кривым почерком, даже не пытаясь стараться. Пусть Катька дует свои раскрасневшиеся щёки от его тупости. Пусть лопнет уже наконец! Беспощадное надругательство.

Отличница терпела недолго. Слово «движущегося», которое превратилось в «движжгося» окончательно вывело Катю из себя:

— Рома! Соберись! — Смирнова замахнулась учебником и влепила Пятифану уже нешуточную затрещину по затылку.

Парень резко поднял голову и откинулся на спинку стула, посмотрев на Смирнову чуть ли не с вызовом:

— Харэ лупасить, э! Это на русском вообще? Чё за «En»? — Ромка указал на то, что было в тетради. А красовалась там аббревиатура не на латыни, как ей положено, а очень простое «Ен» кириллицей. И вновь пришлось заткнуться и вернуться к писанине. Просто потому что вылететь из школы за полгода до выпуска ой как не хотелось. Десять лет Ада насмарку, нетушки, — Всё. Собрался.

Нихуяшеньки не собрался. Лишь больше взбесился. Воткнуть бы эту ручку сейчас кому-нибудь в глаз, аки хорошо бы смотрелась! Лицо оставалось так же направленным к косым строчкам на листе, а вот взгляд метнулся на лицо Смирновой, рассматривая её не менее раздражённое выражение исподлобья. От чего-то стало забавно. Потешная Катька, когда злится, Рома это давно просёк и в школе не упускал возможности вывести девчонку:

— Смотри не пукни от злости.

—Ты… Ты! — смущённая Катя подорвалась с места и хлопнула ладонями по парте.

— Жопой нюхаешь цветы, — Ромку аж встряхнуло от прорывающегося сквозь зубы хохота.

Лицо старосты обрело медно-красный оттенок. Девушка уселась обратно на стул и отвернулась в сторону, складывая руки на груди.