Читаем Выбор странствий онлайн бесплатно

Тема рассказов Ю. Тюрина - непреходящая ценность культурного наследия русского народа, чьи плодотворные традиции сохраняют свою жизненность для наших современников.

«Выбор странствий» - своеобразный лирический дневник, рассказывающий об истории культуры центральных областей России.

Тюрин Ю. П.

Тб8 Выбор странствий.- М.: Моск. рабочий, 1981.- 192 с.

70302-150

Т_________213-81, 4702010200 Р2

MI72(03)-81

(c) Издательство «Московский рабочий», 1981 г.

Я вас уверяю честью, что ни за что на свете я не захотел бы ни переменить своего отечества, ни иметь другой истории, как историю наших предков.

А. С. Пушкин. Из черновика письма к Чаадаеву, 1836

В СССР памятники истории и культуры являются достоянием народа.

Закон об охране и использовании памятников истории и культуры

С чего начинать свои «полезные странствия»?

Перед каждым, кто пытается ответить на этот, далеко не риторический, вопрос, возникает определенная трудность. Ибо помимо сознания, помимо так называемого «ума» (переходя на язык гуманитарных дисциплин), в познании Родины участвует сердце, необычно чуткая человеческая душа. Она-то и придает глубинное содержание нашему восприятию отчей земли, присоединяет к понятию «патриотизм» стойкую, действительно сердечную привязанность, окрашивая это понятие живыми красками непосредственного, личного опыта.

«Полученные чисто логическим путем положения ничего не говорят о действительности»,- учил Эйнштейн. Мнение великого физика выходит за границы теоретических принципов естествознания, науки об изучении объективных законов природы, и оно, это мнение проницательнейшего ума столетия, вдвойне применимо к проблемам, какие нам надлежит первоначально оговорить. Вот и Хомяков, философ середины XIX века, считал, что «жизнь всегда предшествует логическому сознанию и всегда остается шире его». И если кто-то, ничтоже сумняшеся, стал бы догматически отвечать на предложение рассмотреть - по возможности с исчерпывающей полнотой - этот самый вопрос: как постигнуть прошлое Родины, то в таком случае он, полагаю, напомнил бы человека, который хочет вычерпать море.

На вопрос этот давались многообразные ответы. Они получали право называться верными, но не единственно правильными. В данной книге речь, главным образом, идет о духовных, культурных ценностях России, Родины. Ценностях, существую щих поныне в виде замечательных архитектурных ансамблей, традиционных народных ремесел, экспонатов прославленных государственных музеев и небольших, созданных энтузиастами, как. например, в поселке Тарутино Калужской области.

Таким образом, мой ответ на вопрос: с чего начинается выбор странствий - также не является универсальным. Но, думается, он имеет право на существование, на свой лад отражая часть многогранного постижения Родины.

Книга, в частности, ставит целью показать непрерывность традиций в нашем многовековом художественном творчестве: зодчестве, живописи, прикладных искусствах, где гений многих поколений, тысяч людей, далеко не всех нам известных, проявил себя в полном, щедром великолепии, передал нам заветы новых открытий и свершений. Красота, созданная умельцами прошлого, не утеряла своего значения, жизненности, она не затерялась единицей храпения в архивах, а цветет на виду.

Но, чтобы хорошенько разглядеть ее, требуется усилие, внимание, даже - изучение. Следовательно, красоту эту надо искать, надо путешествовать.

Книга состоит из ряда рассказов, созданных в разное время, при различных обстоятельствах. Рассказов даже неоднородных но жанровым принципам, зато объединенных сходностью основных мыслей, очевидностью единого чувства 1 [1 Рассказ-путешествие «На поле Куликовом» подготовлен совместно с профессором Владимиром Васильевичем Сущенко].

Мне хотелось бы, чтобы сборник этих рассказов, небольших по объему, создал у читателя ощущение своеобразия различных уголков нашей Родины, прежде всего Подмосковья, где есть еще что изучать, не то что смотреть.

Хотя разговор ведется на примере нескольких центральных областей, не захватывая многочисленных культурных памятников Урала, Забайкалья, Северного Кавказа, древнего искусства Новгорода и Пскова, тем не менее питаю надежду передать, выразить основное - многообразие, самобытность более чем тысячелетней русской культуры, высокую оригинальность творческой силы народа, явленной на всем протяжении отечественной истории, па всем пространстве Русской земли.

Ограничение круга тем, памятников искусства имеет в данной книге свои причины. Далеко не во всех русских местах приходилось бывать, да и об увиденном далеко не всегда удавалось сказать, даже если это увиденное - храм, крепость или рукописная книга запоминалось надолго, впечатляло споим совершенством. Книга всего лишь приглашает к путешествиям - и только к тем памятникам, которые мне отлично знакомы, изучены за долгие-долгие годы странствий. Отнюдь не считая свою работу обобщающей, апологией «педагогического патриотизма», я передаю отрывки, фрагменты своего пути к приятию, пониманию Родины, моей России,- пути, до сих пор не законченного, потому что это понимание по существу своему - безмерно, не знает остановки, не терпит успокоенности, гнета академической мантии.

Но как бы мое познание России пи было несовершенно, оно составляет для меня жизненную необходимость, его стремлюсь разделить со своими близкими и друзьями. А вот сейчас делюсь им с читателем, наперед понимая, что мой дар полностью не насытит его ум и русское сердце.

Чувству Родины нельзя научиться, но нельзя не учить. Камень, за камнем вместе складываем мы здание, имя которому ~ любовь к России.

Наконец произнесено магическое слово «любовь». И если я должен был бы сказать, как ближе всего подойти к ответу на н тересугощий нас вопрос, я обратился бы к этому светлому слову.

Вот мой «катехизис»:

С чего начинается Родина? С любви к ней.

Тогда с чего начинается эта любовь? С познания Родины.

…На каблуках моих сапог была родная пыль, а в кулаках зажата пригоршня родной земли.

Томас Вулъф

Есть изъяснимая, притягательная прелесть в паломничестве к небольшим старинным городам, разбросанным вокруг древних, но всеславных поныне Москвы, Владимира, Новгорода, Костромы, Ярославля, Калуги, Вологды, Пскова. Некогда игравшие весомую историческую роль, городки эти до сих пор напоминают о грозных, тревожных временах смут и набегов, о ратных подвигах русских ополченцев, дружинников удельных князей, напоминают о том титаническом труде, какой положен для сохранения России, укрепления, становления нашего теперешнего государства.

Скромные размеры подобных городов не должны вводить в заблуждение. Ибо надо представить относительно невеликие масштабы застроек далекого от нас времени (когда-то Дмитров, например, был одинаковых размеров с Москвой), помнить, как легко и удобно было тогда рубить дома из дерева, которое - при обилии отборного, дремучего краснолесья - не представляло никакой ценности, и насколько просто расправлялся огонь - случайный или от руки врагов - со всем обилием избяных посадов и клетских соборов. Каменное строительство было под силу лишь стольным или богатым для той эпохи центрам, так что сохранившиеся в некрупных ныне городах каменные палаты, церкви, даже высеченные из камня надгробия красноречивее слов говорят об историческом значении этих бывших княжьих «столов» и укрепленных пригородов…

Простой расчет: чем древнее каменные постройки города, тем правомернее говорить о его ранней, несомненно славной, истории. Белокаменные соборы, зубчатые крепостные стены, гармонически согласованные пролеты колокольных арок сразу бросаются в глаза при подходе к этим городкам, а потому облик города возникает разом, как беззвучный всплеск музыки, как многоцветно высвеченная декорация при торжественном, величаво-плавном поднятии занавеса.

Вспомните девятисотпятидесятилетний Суздаль, древние Юрьев-Польский, Старицу, Боровск, Переславль-Залесский, Тобольск или не менее древние Каргополь, Тутаев, или Владимир-Волынский на западе Украины, или старинный славянский центр на Десне Новгород-Северский - эти в большинстве своем бывшие уездные, а ныне районные города,- вспомните их чарующий облик, их планировку, интимный, доверительный сказ о себе этих городов-музеев…

Какое счастье, что таких заповедных, «норовистых» городов у нас щедрая россыпь. Счастье, что они, разбросанные волей истории по всей Руси, придают нежному лику ее неподдельное своеобразие, создают особенный ее национальный колорит, ведают нам об устойчивых вкусах градостроителей, даже о развитии торговых путей, о продвижении русских смельчаков на восток и север.

Порой вы случайно попадаете в такие города по каким-то неотложным делам, времени не хватает, надо торопиться, но я советую вам: не пропускайте мимо сердца сбереженных старинных городов, не спешите оставить их, оглянитесь, когда обступят вас бесценные свидетели русской истории. Побродите по улицам, зайдите в музей, вспомните именитых и безымянных предков, восстановите события прошлых лет…

Негаданно вас могут поразить спокойная, торжественная красота древнего здания, счастливо спасенная от времени, меча и огня; закуток бывшей торговой площади с непременными арками гостиных рядов; обрыв над рекой, где издавна собирались по выходным дням на прогулки,- да мало ли что способно поразить? Тайна особняка за чугунной витой оградой; бронзовый памятник в глубине темного парка; горка ядер во дворике краеведческого музея или безобидные жерла некогда смертоносных пушек, помнящих свист картечи при Калуге или Малоярославце, любой затейливый дымник; кружевная резьба наличников - те самые характерные мелочи, которые составляют «воздух», лицо города, на чьем веку сменилось не одно поколение: от «мизинных» людишек до современных жителей.

Не проезжайте без поклона и мимо старинного Звенигорода.

Окрестности Звенигорода, или, как изредка говорят, Звенигорье (чаще - Звенигородье, но это неуклюже), издавна называют Русской Швейцарией 1. Безусловно, есть тут доля преувеличения или, быть может, причудливой фантазии; зато неспроста название это оправдано традицией. Пусть те, кто видел бесконечный разлив северной Оби, ее рыбных проток, или таежную ширь Приамурья, или каменные иероглифы Ленских Столбов, воспетые ссыльным Бестужевым, удивленно пожмут плечами - зачем восторгаться верховьями мелководной реки Москвы, которая под стариннейшим валом звенигородского Городка производит впечатление поневоле скромное, камерное? Историческая река эта только набирает здесь силу, да она и не хочет казаться своенравней, чем есть. Зато как прекрасны ее песчаные отмели в оторочке немолчных сосен! Как чарующе для наших утомленных городской кутерьмой глаз ее быстрая, с подкрутом, вода мчит вдоль бесчисленных перекатов, за которыми немо разглядывают свои зыбкие отражения прибрежные ивняки!… [1 Это знали гитлеровцы. 20 ноября 1941 г. они разбросали (лживую, кстати) листовку: «Подмосковная Швейцария и знаменитая русская святыня - Звенигород взят немецкими войсками». Три километра отделяли фашистов от города, только не прошли они их].

Звенигорье сейчас, пожалуй, самая крупная и неизменно популярная зона отдыха под Москвой. Земля эта, где труд предков наших имеет тысячелетнюю традицию, все еще красна. Пусть ие помедлит па этом слове взгляд бдительного читателя - посмотрим на дело здраво. Ведь буквально рядом со Звенигородом, в какой-то полусотне километров, за чертой кольцевой автострады лежит гигантский город - один из самых крупных на земном шаре, да к тому же один из самых развитых индустриально. Москва опоясана чересполосицей подъездных путей, складов, депо, аэродромов, нефтехранилищ, заводов, мастерских, строительных площадок. Земля Подмосковья - на вес золота, тем паче земля обетованная, где есть чистая речка и березнячок, клин красно-ствольных сосен и ласковость поименных трав, где можно хоть раз в неделю отдохнуть душой.

До начала 20-х годов Звенигород не являлся железнодорожной станцией. Старый машинист Василий Михайлович Зайцев, кавалер ордена Ленина, рассказывал, как нанимал он, бывало, извозчика до Звенигорода:

- Едешь верст двадцать от Голицына, благодать кругом, ельничек, тишина непередаваемая. Спрыгнешь с телеги ноги размять, чуть от дороги в сторону шагнешь - и уж минут через пять, самое большее десять, земляники кепку доверху наберешь.

Сейчас, понятно, лакомых ягод поубавилось, а охотников до них прибавилось, но ведь и железная дорога с 1922 года появилась, люди едут отовсюду.

Звенигорье не грех назвать моделью национальной зоны отдыха. Оно ухожено, как любимый ребенок. Вся Москворецкая пойма - от бывшего имения Герцена в «мирном, доверчивом, раскрытом» Васильевском до всемирно прославленного Архангельского - застроена большими и малыми домами отдыха, туристскими базами, дачами, санаториями. Из легкого приречного тумана лоскутными одеялами возникают цветные пятна палаток, вечеряют у костров неудачливые рыбаки, птичьей неслышной тенью скользят над водой байдарки. Всесоюзная здравница - Звенигород сполна оплачивает те счета, какие предъявляют ему, приезжая на отдых. Вот где самый значимый вклад Звенигорода. Местный краевед, Николай Алексеевич Краснов, сотрудник Звенигородского историко-архитектурного музея-заповедника, показывал мне выписку из решения комплексной экспедиции Центрального НИИ курортологии (эта экспедиция обследовала практически все Подмосковье). Так вот, выписка гласит, что «по условиям расположения рельефа, характеру лесных массивов, водным факторам, климатической и микроклиматической обстановке лучшей местностью Подмосковья является район Звенигорода».

В Звенигорье нет крупных промышленных объектов. У него своя стать, призвано решать оно совсем иные задачи.

Земля эта воспета и прославлена лучшими мастерами русской культуры. Вспомним их хоть бегло, добрые имена эти.