Читаем Выбор (СИ) онлайн бесплатно

Сегодня двадцать третье февраля. И я, как прилежная жена (хотя я далеко не чувствую себя таковой), готовлю праздничный ужин для своего мужа и жду его с работы.

А он пришёл раньше. Он всегда старается возвращаться домой пораньше. И я в итоге опять ничего толком не успела.

В потертой кожанке, джинсах, но такой уже привычный и родной.

— Прости, я не успела с ужином.

Поднялась на цыпочки, поцеловала его по свойски в щеку. Как ритуал, я всегда встречаю его на пороге. Отстранилась. Он неохотно меня отпустил, мимолетно нежно поцеловав в висок.

— Ты же знаешь, это не страшно. Я ведь представляю, как ты устаёшь с Улей. Где она кстати? Не висит как обычно на тебе.

Сказал он, снимая ботинки. Улыбнулся. Лучшего отца чем он сложно найти.

Это днём она висит у меня на груди, как и ночью, ведь ей нет ещё года. А вечером ей мама даром не нужна, только папины руки. А у меня свободное время, которое я помимо домашних дел по возможности посвящаю себе любимой.

— Второй сон. Она в кроватке. Так что у тебя есть ещё полчаса перекусить.

Он посмотрел лукаво и насмешливо из под бровей.

— Перекусить? Я голоден по маме…

Да, с маленькими детьми, особенно грудными, нужно подстраиваться и изыскивать время для близости. И это напрягает.

Хотя глядя в его глаза, я все больше понимаю, что если что-то и напрягает, то только меня. Он — счастлив здесь и сейчас. И даже если я откажу под каким-то мнимым предлогом, он если и расстроится, то никогда не покажет и тут же переключиться. Но сегодня же праздник, и я улыбнулась в ответ, давая зелёный свет.

Хоть у нас уже и ребёнок, но по-взрослому вместе мы не так долго, я все ещё слегка смущаюсь и робею перед ним.

И стоит отдать должное, как бы меня что не напрягало, в процессе расслаблял он меня на высшем уровне.

И даже Уля сегодня (в честь праздника видимо) не прервала нас в самый интересный момент.

Может показаться, что я привереда. На самом деле нет. У меня чудесный муж, самый лучший в мире, моя поддержка и опора. И не менее чудесная дочурка. Души в ней ни чаю.

Хотя достаточно долго не могла привыкнуть к своей новой роли… роли мамы. Да что там говорить, до сих пор привыкаю и учусь… Может быть, потому что родила я совсем рано, в восемнадцать.

И бывают такие моменты, что сложно… Расслабиться, переключиться, отвлечься от мыслей, от однообразной эмоциональной усталости, бытовухи. А у кого так не бывает?

Наверно, у идеальных людей, вроде моего мужа.

Я прекрасно понимаю, что не додаю ему своего тепла и эмоций, а должна бы, но он слишком хороший, чтобы хоть в чём-то меня попрекнуть. А я надеюсь, что этот период пройдёт, и мы все наверстаем.

— Эй, принцесса моя… Лили, кажется у нас первый зуб.

Ну вот, даже зуб заметил он, а не я. Я вздохнула. Все всегда впервые с папой. Впервые встала на четвереньки, впервые села, впервые встала в кроватке, держась за ограждение, впервые поползла на четвереньках. Не удивлюсь, что я однажды выйду в магазин, вернусь, а она уже ходит. Или что первое слово будет — «папа». Хотя последнее это уже не сарказм, на сто процентов так и будет. Слишком сильная духовная привязанность у них.

Хотя если сравнивать, то для меня дочь — моя вселенная, я безусловно люблю ее больше всех на свете, больше себя и больше мужа и больше нас вместе взятых. А он… Он любит меня больше. Или у него просто сердце больше и вмещает гораздо больше любви.

— А я думаю, что она не спит толком два дня?

Он обернулся ко мне. Какой все таки красавчик.

— Ну чего ты, давай вместе порадуемся. Иди к нам.

Я наплевала на ужин и села к ним на детский ковёр, который занимал как минимум половину нашей небольшой гостиной.

В спальне я категорично хотела сохранить хоть какую-то атмосферу романтики. Не смотря на наличие детской кроватки.

Положила голову ему на плечо.

— Устала? Настроение совсем не для праздника. Иди отдохни в комнату, поспи. Мы тихонько поиграем. И ночью сегодня меня буди. Ты же знаешь, я крепко сплю просто, а так всегда готов сменить тебя.

И вот после таких слов оставить мужика без полноценного ужина в его то праздник. Ага, мне совесть не позволит.

— Тебе ж на работу. А я днём кемарю с ней. Извини за настроение, это все гормоны. И ужин я хочу закончить готовить. Поиграйте, купайтесь, укладывайтесь и приходи на кухню.

Он обнял меня, прижался лбом к виску и в ухо пробормотал.

— Ты самая лучшая. Просто знай это. И усталая и без настроения, любая — я не буду любить тебя меньше. Просто не умею.

Такие его слова всегда вызывают во все чуть ли не слёзы. Я быстро поцеловала его в губы, поднялась и юркнула в кухню.

Как мне с ним повезло. Он — идеал мужчины.

Я начала резать салат, монотонные движения ножом меня умиротворяют всегда. С каждым плавным движением руки, я все больше отвлекалась от текущих мыслей о нас, вспоминая как все начиналось…

Четыре с половиной года назад.

Лили.

Армавирский Дом Ребёнка сегодня отпускал во взрослую жизнь очередного своего воспитанника.

Из нашей троицы закадычных друзей самого первого, самого старшего — Олежека.

Сегодня двадцатое августа, ему восемнадцать. Изменения в его жизни сумасшедше кардинальны. Он не только уезжает из приюта, в котором прожил без малого шестнадцать лет, но и переезжает из Армавира (Краснодарский край) в Москву.

Мне ужасно радостно за него, и ещё более ужасно горестно расставаться.

— Не грусти, кнопка.

Беззаботно проговорил он и щёлкнул меня по носу. Вот так всегда… «кнопка»… И отношение… как будто мне пять.

— Я рада за тебя, ты же знаешь, просто непривычно… Не представляю, как мы тут останемся без тебя.

Я отвела глаза, чтобы он не видел этой вселенской печали во взгляде. Надо держаться.

Но он на меня уже и не смотрел, только вперёд, с энтузиазмом в своё светлое будущее.

Олежек из нас не только самый старший, но и откровенно самый умный. Почти гений.

Он поступил в МГУ на бюджет. Я о таком даже не мечтаю. Поэтому расставание наше неизбежно.

И я пока смутно представляю, как перенесу это. Ведь для меня он — далеко не просто друг, как, например, я для него. Он — весь мой мир.

Тут, наверное, следует более подробно рассказать о нашей троице.

Меня зовут Лилиана. Назвали меня так, потому что нашли в клумбе с лилиями перед нашим приютом. Сейчас мне всего пятнадцать.

Олежек — моя первая и единственная, ничего не подозревающая любовь…

Не только самый умный, но и самый красивый — высокий, голубоглазый брюнет. Я тону в этом контрасте, каждый раз, когда вижу его. Неизменно контролируя своё выражение лица и мимику, чтобы он ни о чем не догадался.

И наш общий друг Луи… Он реально наполовину француз. Мать-певичка забеременела на гастролях. И назвала ребёнка в честь отца. Но променять карьеру на материнство не смола… Так он оказался среди нас.

Все трое мы попали сюда до трёх лет. Тем удивительней, что нас никто не усыновил/удочерил.

Ладно я… я была реально не самым красивым ребёнком. Пацанка одним словом. Хотя, если бы навязали бантики, одели платье и прокололи ушки — была бы как большинство обычных девчат.

Да и сейчас не сказать, что мой внешний вид восхищает взгляд. Тёмные волосы, короткая стрижка под мальчика. Худая, бледная и мелкая. В шароварах и растянутой майке.

Я с детства будто прячусь за этим образом, чтобы быть «своей в доску» с мальчишками в компании. Ведь это был единственный шанс быть ближе к Олегу. Ну и чтобы не выдать своих чувств любыми проявлениями женственности.

Я люблю его сколько помню себя. А он относится чисто дружески. Ну понятно, я для него — мелкая. А как невыносимо смотреть на его гуляния с другими девчонками. Но я держалась и держусь… Во френд зоне…

Ну и пусть, лучше так, чем никак. Поэтому я ни сколько не жалею, что для меня не нашлось приемных родителей, готовых меня полюбить такой, какая я есть, ведь это позволило мне все эти годы быть рядом с ним.

У Олежека другая проблема — он с детства был слишком умным, от того закрытым, нелюдимым и абсолютно не общительным. Только с нами он мог отвлечься от своего внутреннего мира и подурачиться.

К нему часто приезжали знакомиться потенциальные родители. Но он ни слова не сказал им ни разу. Хоть мы с Луи объясняли ему, как следует себя вести.

Мне кажется, он наполовину вообще жил в каком-то своём сильно умном мире…

А Луи… его было жалко. Самый удобный ребёнок из нас. Он отчаянно хотел семью. А его не брали, боялись нерусских генов. Слишком провинциальный городок. В Москве бы на такое не посмотрели.

Мы втроём вышли за ворота. Все остальные воспитанники уже попрощались и разошлись кто куда. Солнце в Зените, прекрасная летняя погода. Но ничего не находила отклика в моей душе. Этот день запомнится мне как самый мрачный.

— Может мы на вокзал с тобой?

Предложил Луи. Ободряя идею, я закивала головой. Ну хоть ещё чуть-чуть побыть рядом, растянуть последние минуты. Хоть и говорят, что «перед смертью не надышишься». Но он обрубил наши порывы.

— Не надо. Не люблю прощаться. Я приеду следующим летом. Тем более сейчас все возможности для того, чтобы поддерживать связь. Что вы так переживаете?

Легко ему говорить. Он — прагматик безэмоциональный, к тому же интроверт. А как же я… мы… Тот же Луи более чуткий и восприимчивый. Хотя сейчас держится. Даже хмыкнул непринуждённо.

— Да я не переживаю, я завидую.

Олежек похлопал его по плечу, приободряя.

— Да тебе тут осталось то меньше года, бро.

Да, они оба старше меня. Я вздохнула.

— А мне целых три.

Оба парня обратили внимание в мою сторону.

— Ты чего, Лили? Ты же знаешь, я тебя никогда не брошу одну. Ты же мне… ну как сестра.

Серьезно проговорил Луи. И будь это в его силах, именно так и было бы, я знаю. На то она и существует крепкая дружба. Но не все зависит от нас.

— Ага, Олег в Москву, а тебя в армию заберут.

Луи напрягся. Будто и забыл, что ему, в отличие от Олежека ещё долг Родине отдавать.

— Может отмажусь. По крайней мере на время пока ты отсюда не выйдешь.

Он как никто знает, что в одиночку в таком заведении ты уязвим. Но вряд ли ко мне кто-то сунется, даже когда они оба уедут, за годы проведённые здесь у меня нет сложилась репутация, дающая определённые гарантии.

— Не надо, я справлюсь.

Пока мы с Луи говорили, Олежек смотрел снова вдаль. А я не в силах удержаться, глазела на него. Весь сейчас он уедет. Наглядеться я не могла, но все же заставила себя отвести взгляд. И столкнулась с ошарашенными глазами Луи. Он все понял…

Я полагала, что что-то треснет в наших с ним отношениях. Олежек был как связующее звено, был вершиной нашего треугольника. Тем более Луи узнал мою тайну, ну по крайней мере точно догадывается.

Шли месяцы, но все оставалось по прежнему. Все свободное время мы тусили вместе. В отличие от Олежека, Луи ни разу ни кинул меня, чтобы погулять с девчонками постарше. Раньше я таких мелочей не замечала. Может он реально боялся оставить меня одну?

А я жила ожиданием лета. И ожиданием ответа в мессенджере. Олег ни мне ни Луи даже не звонил. Очень редко отвечал на смс, что все норм, весь в учебе.

Но я даже те сообщения перечитывала по несколько раз перед сном. Я так страдала в разлуке. Даже Луи меня не мог на долго отвлечь.

— Эй, Лили, чего кислая такая?

Мы сели на обшарпанную лавку в последнем ряду школьного стадиона. Майский вечер, уже и нет никого. Зато тихо.

— Тебе не писал Олег, когда он приедет?

Я понимала, что ставлю себя в скверное, если не идиотское положение. Луи в курсе моей симпатии к другу. Но неопределённость ещё хуже.

Парень как-то напрягся.

— Вы не общаетесь чтоли?

Назовёшь ли это общением… Мой вопрос, его односложный ответ. Все. До следующей моей смс.

— Я забыла у него спросить.

Врала безбожно. Смелости не хватило спросить. И Луи понимает это. Но он ни словом ни взглядом не показал этого, наоборот очень осторожно и вкрадчиво проговорил, зачем то накрыв мою ладонь своей.

— Лили… он не приедет этим летом… Но я буду рядом, я не попадаю в весенний призыв. Я буду приходить так часто, как только смогу.

Но последние предложения я даже не слышала, да и не важно все. В голове только: НЕ ПРИЕДЕТ. Почему???

— Лили…

Луи обеспокоено взглянул мне в глаза, полные слез. И держать в себе я уже не могла ничего. Слишком потрясена была.

— Я пойду пройдусь.

Он кивнул. Как друг, он должен был понимать мое состояние. Мне сейчас никого рядом не надо.

Я бродила до полуночи. От чего получила нагоняй от кастелянши. Но мне дела не было.

Он просто вычеркнул нас из своей столичной студенческой жизни.

Ревела всю ночь. А потом ещё много ночей подряд. Чувство потери оставляло никчёмную пустоту. Я отстроилась и от Луи. Невыносимо было знать, что он все понимает. Хотелось быть сильной. Но сил не было.

А через месяц, уже в июне — и Луи выпустился из нашего учреждения. Проводить я, конечно пришла, обняла его крепко. Он аж хрипло как-то вдохнул и выдохнул.

— Лили…

Обнял меня в ответ, но не так уверенно. Неудобно, наверно, перед пацанами за мои проявления нежности. А я поверить не могла, что сейчас совсем одна останусь. Дура, не нужно было закрываться от него. Такой как он бы смог понять и поддержать.

— Прости, Луи.

А он тихонько гладил меня по спине.

— Я все понимаю. Не отталкивай мою дружбу. Ты дорога мне. Я думал, мы уже сроднились тут.

Он говорил так, что слышала только я. И слова его очень трогали.

— Мне было так плохо, Луи, так плохо. Только ты меня не бросай.

Прошептала я, снова потекли слёзы. Ну и пусть.

— Никогда не брошу.

Если бы все зависело от тебя, мой друг…

Он приезжал каждые выходные без исключения. С вкусняшками. И эти встречи были отдушиной.

Остаться одной — так страшно… Или может такое только у детдомовских… Отголоски понимания, что люди, которые произвели тебя на свет, просто оставили тебя в клумбе.

Хотя, у Олежека такого, видимо, чувства нет… Ведь уехал в Москву и один там, про нас забыл. Или не один… Сердце пронзила стрела то ли боли, то ли разочарования. Но не в нем, в себе.

Луи бы и в будни приезжал, но он сразу устроился на работу в автосервис механиком. У него был какой-то уникальный талант в этом деле. Особенно в ремонте двигателей. Он даже в прямом смысле слова слушал как работает машина, прикладывая фонендоскоп к разным ее частям, я в этом совсем не разбираюсь.

На мой день рождения, в июле (так странно, мы все трое летники) он приехал и подарил мне шикарный букет лилий. Первые цветы в моей жизни. Сегодня мне шестнадцать.

— С Днём Рождения, Лили. Как ты?

Он улыбался и был как всегда немногословным.

— Ты чего? Это же куча денег.

Букет был такой большой, что я едва его обхватила. Из-за ворот пацанье заулюлюкало. Я только бросила через плечо что-то типа «придурки». Никто ведь не знал, какие нас связывают отношения. Я ни с кем таким не делилась.

Наша с ним дружба сейчас вообще казалось самым ценным в мире, потому что была такой основательной, прочной, непоколебимой. Не так как с… Да что уж…

Но такой его поступок на самом деле странный. Раньше мы друг другу ничего не дарили никогда. Хотя откуда бы у нас были деньги.

— С первой зарплаты.

Я поцеловала его в щеку, в знак благодарности, и повела его гулять. У меня никаких зарплат нет, поэтому просто в парк.