Читаем Выбор божества онлайн бесплатно

«Зачем мне только обещали

Иную жизнь в неведомой стране?

Ах, в том краю – не то что в этом!

Там весело зимой и летом,

Повсюду фрукты и цветы

Необычайной красоты…»

Роберт Браунинг, «Пестрый дудочник»

Перевод Марины Бородицкой

Входить в дом через окно немного странно, и вдвойне странно приглашать таким образом зайти человека, которого любишь. Но скрип двери точно разбудил бы отца, а Питер хотел еще побыть наедине с Фэлри, хоть чуть-чуть. Он все еще не до конца уверовал в то, что все происходящее – реальность, а не один из тех безумных и сладостных снов, которые снились ему на протяжении последних двух лет.

Они тихонько опустились на землю рядом с домом, и, едва Питер отключил свой пояс, погрузились в мягкую темноту ночи. Но луна светила по-прежнему ярко, так что они без проблем забрались на подоконник и очутились в комнате.

Питер, стараясь двигаться как можно тише, зажег свечу, и, повернувшись, обнаружил Фэлри на прежнем месте – тот как будто боялся сделать шаг, задеть и уронить что-нибудь. Глубокие тени подчеркивали гордую красоту его похудевшего лица, по тяжелой волне золотых волос струились слабые отблески.

Фэлри с любопытством оглядывался, а Питер все смотрел на него и не мог оторваться, эр-лан казался ему в тысячу раз прекраснее, чем тот образ, что жил в его воспоминаниях. Кобальтово-синие глаза с белыми узорами на радужках в полумраке казались почти черными, а прозрачная кожа и губы были достойны кисти художника. Здесь, в деревенском доме, Фэлри казался звездой, спустившейся с неба и озарившей своим сиянием этот убогий уголок.

Только что они сплетались в объятии высоко в небесах и целовали друг друга, но здесь, на земле, Питер вдруг оробел. Единственное, что мог придумать – и чего ему по-настоящему хотелось – это упасть на колени перед Фэлри и восхищаться его красотой. Но такой жест выглядел бы не совсем уместным.

И все-таки, как хозяину дома, приходилось брать инициативу на себя, и Питер, слегка кашлянув, неопределенно повел рукой.

– Присаживайся… пожалуйста.

Фэлри удивленно вскинул золотистые брови, огляделся в поисках подходящего места и в конце концов устроился на краю разобранной постели.

Питер, чувствуя себя полным идиотом, сел на стул напротив, поставил свечу на изголовье кровати и неловко развел руками.

– Понимаю, не слишком похоже на Оморон… точнее, совсем не похоже. Но как-то вот так.

– Это твоя комната? – негромко спросил Фэлри – Питер предупредил его, что шуметь нельзя.

– Да, я в этом доме родился и вырос… ты, может, есть хочешь?

Совместная трапеза, как казалось Питеру, разрядила бы атмосферу, но Фэлри мягко покачал головой. Наклонился, уперевшись локтями в колени, и сплел пальцы в замок. Нежные ногти казались изваянными из мрамора и в то же время теплыми, живыми. Питер с трудом оторвал взгляд.

– Есть кое-что, что ты должен знать, – с усилием произнес Фэлри, и Питер не удержался.

– Ты женат! – он хлопнул себя по бедрам и сокрушенно добавил: – Я так и знал!

Лицо эр-лана резко переменилось, словно лопнула какая-то скрепа, державшая его в постоянном напряжении. Он в изумлении уставился на Питера, который сложился пополам от беззвучного смеха.

– Я… ты… вовсе нет! – выпалил он в конце концов, чем вызвал у Питера новый приступ хохота. У него даже слезы на глазах выступили.

Фэлри сложил руки на груди и с мягким укором во взгляде ждал, пока он угомонится.

– Извини, извини! – Питер глубоко вдохнул и выдохнул. – Просто все так странно… до сих пор не уверен, что не сплю.

Фэлри прикусил губу.

– Это касается всех вас, мира внутри Барьера. Последний год я жил в клане Лэ и мой отец…

– Тебя взяли обратно в клан?! – ахнул Питер. – Ты же говорил, что… хорошо, молчу, молчу!

– Послушай меня, пожалуйста, – произнес вдруг Фэлри с неожиданной нежностью и, наклонившись, сжал ладонь Питера прохладными пальцами, отчего тот сразу поплыл, – я все расскажу, обещаю, но главное… – он глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду и закончил: – кланы Ти и Лэ хотят уничтожить всех вас. Уничтожить людей за Барьером.

Сильван плохо спал последние месяцы. К обычной подспудной тревоге за Крис, которая и в самом деле была уже немолода для Искательства, хоть и пыжилась, добавилось беспокойство за Питера. Сыну становилось все тяжелее день ото дня, и хоть Сильван и советовал ему не переживать о том, чего нельзя изменить, сам прекрасно понимал, что последовать совету трудно – да что там, почти невозможно.

Во всяком случае молодому человеку, потерявшему любовь (как он думает) всей своей жизни.

Сильван, хоть и волочился в бытность свою ратоборцем1 Тэраса за кучей девиц, по-настоящему был влюблен лишь раз – и с этой любовью, не без скрипа, конечно, но все же прожил больше тридцати лет. Он не мыслил жизни без Крис, хотя каждый раз, когда она весной уходила к очередному Хранилищу, понимал, что, возможно, больше ее не увидит.

Но человек ко всему привыкает. Сильван привык к тому, что Крис приходит и уходит – потому что просто не может иначе. И Питер смирится с тем, что его эр-лан останется лишь дивным воспоминанием, а сам встретит кого-то другого. И будет любить – конечно, не так, как он любил Фэлри, просто потому что любовь никогда не повторяется, и невозможно любить одного человека точно так же, как другого. Нельзя прожить всю жизнь, питая огонь души лишь постепенно затухающими воспоминаниями…

Но когда Сильван пытался утешить себя таким образом, сразу вспоминал о брате Крис, Джори, на которого Питер был поразительно похож в детстве, – и о его друге Айкене Райни2.

И сразу же спешил заняться чем-нибудь, лишь бы забыть об этом, не проводить никаких параллелей. Не думать о том, что трагедия может повториться, только теперь уже с его сыном. Потому что за него Сильван мог отдать жизнь без малейших колебаний.

Не добавляли спокойствия и разговоры Питера о том, что жители Оморона что-то замышляют против людей за Барьером – и сегодня Сильван увидел подтверждение его словам. После столкновения с сегами и бегства Винни он уже не мог отнести происходящее на счет чрезмерно возбудимой психики Питера. И с неменьшим напряжением, чем сын, ждал, что предпримут сеги, обнаружив потерю своего разведотряда.

Все это подспудно точило его, тревога пронизывала жизнь, мешая работать, думать и отдыхать. Поэтому когда посреди ночи кто-то осторожно коснулся его плеча, Сильван взвился на кровати и схватил лежавший у подушки кинжал.

– Отец, это я! Все в порядке!

Однако бледность и испуганный взгляд Питера говорили совсем об обратном, и Сильван тут же вскочил.

– Что случилось?!

– Пока ничего, – удрученно произнес Питер, – пойдем, я тебя кое с кем познакомлю. Кинжал только оставь.

Сильван молча оделся и последовал за сыном с ощущением человека, идущего через пропасть по жердочке, а потом…

Его юные годы прошли весьма бурно, и все же подобное чувство переполняющего душу восторга и благоговейного восхищения Сильван испытывал всего пару раз за всю жизнь – по отношению к поразительной красоте окружающего мира. Никогда бы не подумал, что испытает нечто похожее при взгляде на человека, но сразу же понял, на кого именно смотрит.

Точнее, таращится с открытым ртом – верх неприличия!

– Прошу прощения, – пробормотал Сильван, с трудом отводя глаза.

– Все в порядке, не переживайте, – голос гостя звучал, словно нижние ноты скрипки, и, казалось, при всем желании не мог быть громким. Мягкая, плавная речь воспринималась как песня, что бы он ни говорил, – постоянное внимание – часть жизни любого эр-лана, так что я привык. Я Мелл Фэлри.

Пожимая прохладную, узкую ладонь с длинными изящными пальцами и бормоча свое имя, Сильван начал постигать глубину пропасти, в которую безвозвратно упал его сын. А также смехотворность надежд на то, что Питер оставит прошлое в прошлом и найдет кого-нибудь другого.

Приходилось признать – ни один человек, хоть раз увидевший Фэлри, не забудет его до самого дня отбытия на Тот Берег3.

Однако на лице Питера, только что соединившегося с возлюбленным, радости что-то не наблюдалось. Бледный, несмотря на смуглость и загар, он ерошил свои черные кудри, ходил по комнате, вставал, садился и снова вставал, точно человек, терзаемый неотступной болью.

– Два года Питер уверял меня, что Оморон хочет напасть на нас, – медленно произнес Сильван, глядя на метания сына, – неужели сейчас вы скажете мне, что это правда?

– Это правда, – спокойно подтвердил Фэлри, – клан Лэ создал прибор, генерирующий силовое поле определенной частоты…

– Проще говоря, я прав! – не выдержал Питер. – Эти сеги несли на себе что-то, что свело Винни и его друзей с ума. Вот только сами они ничего не знали.

– Не знали? – переспросил Сильван. Нащупал оставленный Питером стул и сел.

– Мой отец и Тиан, глава клана Ти, хотят дискредитировать программу медленной ассимиляции, принятую по результатам Дебатов, – в голосе Фэлри вибрировало чувство вины, – отряд, побывавший у вас – один из десятков, если не сотен, отправившихся за Барьер, чтобы наладить контакт с вашим… народом. И все они, стараниями Тиана, имеют при себе крохотные генераторы поля – скорее всего, тайно вшитые в одежду. Они помрачают сознание других людей и усиливают агрессивность.

– Все попытки сегов как-то общаться с нами приведут лишь к массовым убийствам, – Питер все бегал по комнате и никак не мог успокоиться, – в Омороне нас сочтут кровожадными дикарями и легко согласятся на предложение эр-ланов просто уничтожить всех людей за Барьером под корень.

– Всех?! – переспросил Сильван – подобное не укладывалось в сознании. – Не может быть! Здесь же много людей, дети…

Фэлри потер пальцами невидимую вертикальную морщинку на лбу, и Сильван внезапно увидел за красотой и грацией этого неземного существа сильную тревогу и страх – точно те же чувства, что терзали его самого много дней подряд.

– Боюсь, что так. Многочисленные убийства озлобят сегов, и многие захотят решить проблему… радикально. Никто из них в глаза не видел ни одного человека из-за Барьера, и эр-ланы с легкостью навяжут им тот образ, который лучше всего подойдет для осуществления их планов.

Несколько секунд Питер и Сильван смотрели друг на друга, пытаясь переварить все вышесказанное. Треск фитиля свечи вывел их из столбняка.

– Подожди, – остановил Сильван сына, собиравшегося что-то сказать, и повернулся к Фэлри, – сколько у нас времени?

– Немного. Самое большое – неделя.

– Как они собираются уничтожить нас? – Сильвану казалось, что это кто-то другой спокойным голосом произносит рассудительные слова. А настоящий Сильван сидит, сжавшись в комочек и закрыв глаза, в самой глубине его существа.

Но у него жена и сын, а значит, отсидеться не получится.

Фэлри покачал головой.

– Не могу сказать. Но почти наверняка каким-то… достаточно быстрым способом. Кланам нужна ваша земля для расширения Оморона – к тому же промедление может поколебать сегов. Они примут жестокое решение на эмоциях, но если дать им остыть, захотят докопаться до истины, а это эр-ланам ни к чему.

– Питер, – внезапно произнес Сильван и протянул руку, – подойди.

Питер нерешительно приблизился и взял руку отца. Паника в его глазах слегка отступила, но все равно он был напуган, его мальчик, до смерти напуган, и Сильван не мог его винить. Кто угодно испугался бы в подобной ситуации.

– Прежде, чем что-то предпринимать, ты должен принять одно решение, – ровно промолвил Сильван.

– Что? Какое решение?! – испуганно взвился Питер, и на взволнованном лице Фэлри отразилось жгучее сострадание.

Сильван крепче сжал руку сына.

– Мы можем уйти отсюда, прямо сейчас. Найти твою мать и попытаться спастись самостоятельно.

– Я помогу вам! – вставил Фэлри, Сильван кивнул ему в знак благодарности и продолжил:

– Или мы можем попытаться спасти людей, предупредить их об опасности. Ты уже говорил с ними, но ничего не знал наверняка, и тебе не поверили. Сейчас есть свидетель, который подтвердит твои слова.

Фэлри энергично кивнул. Сильван молча смотрел на сына, ожидая его решения.

– Мы… ну… – Питер переводил взгляд с отца на возлюбленного, ища поддержки, – конечно, надо спасти людей! Нельзя бросать их на верную гибель!

Что-то внутри Сильвана сжалось, а потом расправилось, и кровь быстрее побежала по телу. Он хлопнул себя по коленям и решительно поднялся.

– В таком случае дождемся утра и начнем. Сейчас надо отдохнуть. Мелл Фэлри, вы… у нас есть свободные комнаты. Пожалуй, их стало даже слишком много в последние годы.

– Спасибо, но эр-ланам не нужно много спать, – Фэлри поднялся и слегка склонил голову. Тяжелая волна золотых волос с шорохом пролилась ему на плечо, и Сильвану на миг показалось, что он ощущает нежный аромат, схожий с благоуханием цветов вишни или яблони. Потом все исчезло.

Он кивнул в ответ и ушел к себе, отчетливо понимая – до конца ночи никто из них не сомкнет глаз.

– Приляг, я посижу с тобой, – предложил Фэлри, когда они с Питером остались наедине.

Луна чуть опустилась к черной кромке леса, тишина оглушала, лишь ветер за распахнутым окном чуть слышно шелестел листвой.

Охваченный смущением, Питер погасил свечу и лег, не раздеваясь. Фэлри устроился поудобнее на краю кровати. Несколько секунд они молчали, изучая друг друга в лунном свете, пока эр-лан не отвел глаза.

– Фэлри… – прошептал Питер.

– М?

– Как думаешь, я решил правильно?

– Почему ты сомневаешься?

– Не знаю. Я всегда сомневаюсь, – Питер тяжело вздохнул, – а еще… ну… в деревне нас всегда недолюбливали. Всю нашу семью. Когда я вернулся из-за Барьера, то стал героем, но все равно никто не захотел дружить со мной. А Винни еще и пытался отнять пояс.

– Какой еще Винни? – нахмурился Фэлри.

Питер усмехнулся.

– Не волнуйся, он уже далеко отсюда. Я к тому, что каждый раз, делая выбор, я надеюсь, что стану лучше… и люди перестанут отталкивать меня. Но все впустую.

Фэлри помолчал минуту, словно собираясь с мыслями. Пряди волос струились с его плеча на бедро Питера, и тот поглаживал их – тихонько, кончиками пальцев.

– Даже если все на свете оттолкнут тебя, – наконец произнес эр-лан глубоким голосом, – есть один человек, который останется рядом. Что бы ни случилось, у тебя всегда буду я.

– И у тебя всегда буду я, – прошептал Питер, чувствуя, как кровь горячими толчками пульсирует во всем теле.

Фэлри неуверенно улыбнулся – впервые с того момента, как они очутились в доме. Глаза его мягко мерцали в полумраке, и дивный аромат окутывал Питера, как облако.

– Думаю, теперь я могу рассказать о том, что со мной случилось.

Появление в деревне Питера в сопровождении Фэлри произвело эффект, типичный для пожаров, крупных драк и других подобных коллизий – сбежались абсолютно все, хотя многие так и не поняли, зачем.

– Почему мы должны верить вам? – выкрикнул кто-то, едва Питер обрисовал ситуацию. – Какие-то пришлые сказали, мол, бросайте свои дома и уходите – как же, разбежались!