Читаем Выбор онлайн бесплатно

Юсупова Ирина Алексеевна (20.03.1994) – писатель-фантаст, поэт, опубликовавший более 200 произведений, написанных на русском языке.

«Выбор» – одно из самых сложных произведений автора, которое представляет собой совокупность двух направлений – фантастики и поэзии.

Непрерывно, шаг за шагом, автор выводил историю произведения – первой антиутопии, полностью написанной в стихах. В произведении «Выбор» представлен собственный стиль Ирины, разительно отличающийся от привычных.

Он является совокупностью разнообразной ритмики, рифмы на созвучия, классической рифмы, свободного стиха, верлибра, диссонансной рифмы, ассонансной, составной, йодированной, усеченной, панто-, эхорифмы и других.

Каждый персонаж этой истории разговаривает на своем языке со своей стилистикой речи. По ходу произведения персонажи развиваются, меняются, меняется и их речь, что отражено в этой уникальной работе.

Главная проблема, которую автор ставит перед читателем – это выбор. Что будет, если отобрать у людей возможность выбирать? Что, если выбор – это просто иллюзия?

Ознакомиться с аудиоверсией этой книги можно на сайте , а также на открытых музыкальныз площадках. Для знакомства с историей книги, а также с творчеством Ирины ниже прикреплены qr-коды, ведущие на личную страничку автора и в группу Вконтакте.

Автор желает Вам приятного прочтения / прослушивания. Добро пожаловать в другой мир.

– Что это за коктейль в твоих руках?

– Лучшее пойло в этом мире. Коктейль Молотова.

Покажи мне худшего врага, я сдам себя тебе

Первоисточник всех проблем,

переплетение лабиринта корневой мозговой желейной структуры.

– А что в другой руке?

– Я нашла по дороге арматуру.

Лучшую арматуру.

Проверишь?

Сейчас покажу, как это работает в совокупности…

– Опять блуждаешь в своих мирах?

– Они просят от меня некой послушности,

А во мне стальным прутом

Сразу после ковки бьется революция!

– А как же страх?

– Отчаянность – это судьба.

Это выбор! Выбор быть другим,

Выбор встать и защитить от пуль.

Выбор выйти уйти и спастись.

Феникс чувствует в нелепой решётке как пахнет прах.

Мойры сплетают полотно,

А на нём восстаёт моя душа.

У меня есть миры, в которых я любила,

Есть миры, где из меня делали стальную машину…

Есть то место, где мне не хватало денег для того, чтобы себе что–то купить,

И там, где я была благородной нимфой…

Они надевают платья,

Я покупаю пиво с пачкой чипсов.

Из королевы в Золушку, назад в обратность,

Ощущая всем телом непригодность

И гравитацию.

Мир, где я борюсь с негативом,

А потом проявляю плёнку негатива.

– Как радий, это как-то нестабильно.

– Понимаешь? Мир – это выбор.

И даже я. Чей-то выбор.

Исключая только вероятность событий.

Математический маятник не даёт прав на ошибку,

Когда со всех сторон долбит в уши

Статистика.

Я делаю шаг в сторону, прыгаю, варьирую,

Как лесная нимфа

С какой-то арматурой и бутылкой.

Я даже не помню, где я их нашла,

На улицах говорят,

Глаголят истину.

И я делаю это невероятно красивым.

Картинки, картинки, картинки…

Мой раздробленный разум,

Буря возмездия, страсть, обстоятельства…

А что до любви?

Да в любви я профан, каких свет не видывал!

Примешь? Да просто прими!

Не делай вид,

Прошу, не делай вид.

Понять меня такой же брошенный вызов,

Как бросить перчатку в провидца.

Сложная, неудобная,

Со своим безумным миром

В котором страшно быть…

Она безумна. Чертовски умна,

До того, что готова признать свою глупость.

Горда и одновременно великодушна.

На этом операционном столе

Ее лишали сил, занимались пересадкой,

Ведь им так казалось,

Что новое приживётся лучше, чем старое,

Железо ведь тоже продукт производства нашей планеты,

Там, где уже закалялась душа, как благородная сталь,

В этой комнате, как в лоно – пещере

Ей пустили новую синтезированную кровь по венам,

Где миллиарды микророботов решали, как подлатать её раны,

Но в это же время

Её мозг блуждал по собственным пещерам,

лабиринтам мышления:

Событий, зарисовках песен и поэзии,

Чтобы состыковаться в один симбиоз

Старой личности с новыми искрами

В новом будто бы не принадлежащем ей теле.

–Ты серьёзно так чувствуешь?

Ты выдаешь раз за разом одни и те же

Показатели.

Посмотри на шкалу твоих характеристик.

– Я хочу поверить в жизнь.

Вершители, знак переплетённых нелепых судеб.

Где мне кричат "так просто случилось",

Но хочу ли я принимать это, как данность?

Думаю, нет.

– Скажи, тебе больно?

– Если больно, то просто пройдёт. 

Вдох выдох, сталь закипает,

Выходит через рот,

Как лишние данные,

Поступившие в мозг.

Время всё перетрет,

Как мельница растирает в прах зерно в жерновах…

Но что если время, как резина,

Тянется, как баббл гам?

Во рту той блондинки, что на красивой картинке

Выдувает огромный розовый шар,

Что схлопывается так же,

Как слова

Которые мне когда-то сказали?

Ведь теперь

И, наверное, всегда

Я являлась гибридом.

–-Тебе не всё равно?

Ты как-то странно в последнее время выглядишь…

– Я машина. И безумный текстовик

Из этого мира

Нет выхода.

Есть только выбор.

И когда я говорю,

Они вешают на меня новый ярлык,

Как бирку

При рождении или смерти.

Скажи, зачем мне это досталось?

Иногда я ненавижу этот дар,

Однако

Он часто меня выручает.

Я бью их точно так же,

Как изнутри бьёт меня.

Как крик разрезает каждой гласной

Воздух,

Так же и я, обезображенная своим же уродством,

Двигаю на поле фигуры,

Только эта партия столь же необычна, как этот чертов город,

Развалины которого

Сменяются небоскребным горизонтом.

Где стирают бельё дождевой водой,

И выводят киборгов

С другой отвратительно ржавой кровью.

– Давай продолжим эту шахматную партию:

Ты ходишь белыми, я чёрными.

Можно наоборот, смеешься?

Мне с детства всё равно

Какими играть.

Нам надо закончить.

Пока в мою комнату не зашёл тот нехороший рабочий

С точеным окровавленным ножиком.

Мы снова сделаем ноги,

Но пока…Твой ход.

Но в один момент я понимаю,

Что хожу только я,

А на твоём поле не стоит ни одной фигуры.

Чёртов микрочип, опять играет со мной, строя иллюзии!

Уже ходят легенды о том, как я пришла в бар

И объясняла стене,

Откуда в моей руке

Лучший в мире коктейль.

– Ладно, пойдём.

Только прекрати этот разговор.

– Отлично. (Смотрю, как он ставит пешку перед моим королём)

Хороший ход.

В темном пространстве, полном зеркал,

Я снова встретилась с ним.

В этом была необходимость

Его навестить.

Там внутри

На меня глядела

Открытая пасть нервно задыхающейся рыбы,

Словно кто-то открыл крышку мусорной корзины

И запахло дохлой жалостью.

Какая блажь – периферия.

– Тебе жаль его?

– Да. Мне жаль то, что от него осталось,

Неужели возврат уже

Невозможен?

– Помнишь, где мы?

Ведь у него тоже был выбор. 

Я бью кулаком по стеклу, разворачиваюсь к судье, что знал эти прописные истины.

В этом городе, насквозь прогнившем,

От того, что с помощью власти был от всего очищен.

Выдыхаю, вспоминаю про лишние данные.

Встреча с лидером повстанцев…

Которые никогда не стереть больше

Из этой мозговой программы

Расправляю диафрагму,

От стекла делаю ровно три шага,

Останавливаюсь:

– Была рада встрече, папа.

Голос внутри угарает:

– Дура, откуда столько лишнего пафоса?

Ведь он даже не слышит тебя.

Клишированные ходы в ритмике

И построении архаизма абстракций

В чётком зрительном видео

Оставь для взрослых империалистических фильмов,

Грета фон Бисмарк.

Когда ты понимаешь, что лучше всего

Остаться одной

Без лишних слов и эмоций.

Навязывание убогих суждений,

Когда раз за разом "Ты должна быть другой. Говори по -другому."

Таким образом

Никто не нужен,

Когда тебя вынуждают

Прислуживать.

Я осталась одна снова смотреть на закат,

Понимая,

Что в лучшем случае со мной никто не останется

И разделить это не с кем

Кроме голоса,

Который не принуждает меня быть ведомой

И не вынуждает меня тянуть лямку с довольно весомым грузом

Чужих и чуждых эмоций.

На выжженном поле,

На котором ранее кто-то неведомый рисовал будто бы тайные послания миру

Огонь рисовал совсем другие картины,

Уничтожая устойчивым принципом

Всё то, что было воздвигнуто до,

Ведь там горела рожь совместно с ложью

И плодородные несущие другим жизнь колосья.

"Я вам больше не верю!" –

Так во мне кричал зверь,

Однако

Потеря есть потеря и её следствие.

Просто пришлось ещё раз

В этом убедиться.

– Да я всех понимаю! Что ещё может быть?!

Я сижу на кафеле

И смотрю на свои ноги,

Будто бы я их первый раз вижу.

Во мне половина грамма иллюзий,

И чувства обострены так,

как будто

я стала тем самым провидцем,

Которому кто-то там когда-то бросал вызов.

– Знаешь, это хрень полная: поэзия, музицирование

Убогая хрень для малолеток,

Которые учатся отличать, где право, где лево!

Я снова возвращаюсь к созерцанию

Этого красивого кафеля.

Заострённый нимб в воздухе,

Мое тело, лёгкие…

Всё преобразовалось в кашу,

Сплетённую из одиночеств…

И в моей голове нечто усиленно долбится.

Внутри зверь, который заворачивает туда, куда хочет.

Я чувствую эту эмоцию,

Я знаю эту эмоцию –

Мне хочется обнять и помочь,

Того, кого я знаю, с кем мы ходили просто так

Гулять по улицам и говорить ни о чем…

Глубинный масштаб,

Стройтесь в очередь!

Моё здание закрыто на чёрный ремонт

И обесточено,

Пока я пишу эти строчки,

Пытаясь переосмыслить то место, где я нахожусь,

С кем я должна пройти этот путь.

Кафель, на котором стоят множество точек,

Как звездное небо,

Которое рвётся

От нелепых и точек и звёзд.

– Ты здесь?

– Я больше, чем здесь,

Ведь теперь

Я вижу это

Небо.

А хрен знает,

Что дальше делать.

Я бегу от уродов точно также,

Как метеор,

Ведь я их чувствую кожей,

А сейчас я чувствую во много раз больше.

Я сижу и наблюдаю холодный нейтральный кафель,

Будто бы я никогда

Такого не видала.

Как-то мерзко мерзнет задница,

Как-то светло от мыслей

О нормальном плодородном будущем.

Просто я сама

этот урод,

Потому что я

Где-то не задействовав разум,

пошла играть в приключения

и собирать раздробленный паззл

Но сейчас?

что я могу сделать сейчас?

– Будто бы что-то в них есть.

Размышляй, кому верить.

– Он просто хотел без правил,

Вообразил, что он скиталец,

И хоть что-то понимает

В моём мире, состоящем из мраморного звёздного камня.

– Прекрати играть со своей жизнью,

Будто бы она ничего не стоит.

– Брось, просто брось.

Я бросаю мяч,

Который я крутила и сжимала в правой руке

На головы тех,

Кто были прохожими

В этом чертовом уездном городе N.

Самое лучшее – не строить лица среди сотен построенных лиц.

В открытом океане не видно границ.

Видно только то, как от водной глади ночью отражаются звезды…

Их мир иллюзий вряд ли будет настолько приятен,

Как чистый морской воздух

Или лёгкий тёплый бриз…

Здесь – раз, два, три –

Новый мир иллюзий

Prost!

Wie eins, zwei, drei, vier.

И вовсе не важно где ты и с кем ты…

– Привет, это же ты, та самая Грета фон Бисмарк?

Поломанный полукиборг?

– вдруг задаёт мне вопрос незнакомый мужчина.

В баре довольно темно, приглушённый свет играет на его лице бликами.

– Как вас по имени?

К тому времени я уже опустошила бутылку.

Он казался мне таинственным

И симпатичным.

– И твой отец сейчас сидит

За то, что не стесняется высказаться

Как запрещенный предводитель?

По всему миру?

Киваю:

– Таким был его выбор. 

И моим он был,

Когда я стояла рядом с ними,

Были слышны звуки выстрелов,

Одна из лучших воинов

Получила

В грудь удар,

Заставивший упасть, а затем

Бороться за отголоски прошлой жизни.

Но тем самым

Остаться на свободе,

Как в загоне

Иллюзий изобилия.

– Ты нужна нам снова.

– говорит он.

Как королева на шахматном поле…

– Я собрал группу, мы можем всё изменить.

Чип барахлит:

– Тогда этот тип слон. 

Свобода. Свобода условна.