Читаем Выбор онлайн бесплатно

Глава 1: Мишень

Около года назад

С хрипом вбираю кислород, беспомощно сминая простыню.

Прекрати!

Как только грудь перестает нервно вздыматься, я протираю лицо ладонью от ледяного пота и пару раз моргаю, пытаясь заставить противные разноцветные точки прекратить мельтешение перед глазами.

Даже во сне больше не спрятаться.

Дыхание вновь спирает, несмотря на полные воздуха легкие, отчаянно жмурюсь, из последних сил сдерживая приступ панической атаки. Голову сжимает стальным обручем, пульсируя болью то в затылке, то в висках. Закрыв глаза, нервно сжимаю переносицу и аккуратно спускаю ступни на прохладный пол. Сознание слегка прочищается, и я, пошатываясь, бреду к подоконнику.

На часах 3:12.

Окно открывается с противным скрипом. Когда свежесть врывается в комнату, шелестя шторами, я лишь опираюсь прямыми руками о белую поверхность, стараясь немного успокоиться; изо рта выходят огромные облака пара. Никогда не любила зиму.

Мозг взрывается тупой болью у висков. Открываю глаза, всматриваясь в бесчисленные блики фонарей и белый покров: есть одна идея. Украдкой оглядываюсь и прислушиваюсь. Тихо. В следующую секунду я с тихим скрипом открываю окно, забираюсь на внешний подоконник и прыгаю.

Никто не выживет в свободном падении с восемнадцатого этажа. Кости человека не способны выдержать такой нагрузки, ломаются, крошась, как фарфор; мне дано немного больше, чем остальным – костям моим так же плевать, как и мне. Вслушиваюсь в пение ветра и тихий скрип снега и группируюсь, отчего-то задерживая дыхание.

Приземлившись на ноги, я бегу к реке. Такая спокойная ночь редкость для города, в котором даже в темноте жители кишат, как муравьи. Тишина напрягает, заставляет вслушиваться в каждый шорох, пробуждает инстинкты, заложенные глубоко в подсознании. Инстинкт жертвы. Жаль, это не моя роль в дрянном спектакле.

Я подбегаю к мосту и, перепрыгнув через перила, падаю вниз, пробивая ногами не сформировавшуюся до конца ледяную толщу воды. Река с сотнями водоворотов и мощными течениями всегда остается прохладной независимо от погоды и температуры. Я плыву возле самого дна, время от времени выныривая, чтобы сделать очередной, правда, совершенно ненужный глоток воздуха. По привычке. Иногда такие мелочи – все, что связывает тебя с прошлым.

Я возвращаюсь домой, едва луна начинает легко тускнеть. Майка мгновенно летит в стиральную машинку. Я стою в душе, пытаясь отдраить от тела вонь отчаяния пахучими гелями и хоть немного согреться. Запрокидываю голову, подставляя лицо кипятку. Нужно завязывать с ночными прогулками.

Пятница. После пар забегаю в небольшое кафе, в котором я работаю вот уже почти три года. Милый шахматный пол, красные уютные диваны и цены, завышенные до небес – всё, что нужно для процветания забегаловки. Не понимаю, чем эта дыра всех цепляет?

Надев стандартную улыбку, пробегаю сквозь кухню и заворачиваю в кабинет шефа. Макс сидит, развалившись, в кожаном кресле и разговаривает по телефону, словно не замечая меня. Светлые волосы, уложенные в модном беспорядке, пронзительные зеленые глаза. На вид ему около двадцати пяти, увидев такого на улице, невольно обернешься. «Похож на ангела», – восторженно шепчут вечно толпящиеся в кафе клиентки всех возрастов. «Падшего», – всегда добавляю я, хоть и мысленно.

Внешность обманчива, кому как не мне это знать. Наконец, он кладёт трубку и оборачивается.

– Ты выглядишь уставшим, – говорю я.

– Тяжелый день, – парень замолкает, отстраненно глядя в окно, после чего пару минут мы проводим в тишине.

Одна из черт Макса – любовь к интриге. Он будет молчать вечность, пока не поинтересуешься, что же он хочет рассказать. Раздраженно закатываю глаза.

– Какие новости? – протягиваю нарочито сладким голосом.

– Для тебя нашлась работа.

– Неужели? – фыркаю, чувствуя, как каменная улыбка застывает на губах. Подхожу к столу, опираюсь локтями о поверхность. Скрещенные руки подпирают подбородок.

Я вся во внимании.

Макс встаёт и, еле заметно хромая, идет к сейфу. Через пару секунд передо мной лежит досье – небольшая кожаная папка, перевязанная яркой шелковой ленточкой, с бумагами толщиной в сантиметр.

– Гарри Хоггарт. Сорок четыре года. Генеральный директор "Хайлайт индестриз".

Я присвистываю. Неужели одна из самых молодых и одновременно самых популярных транспортных компаний США попала в наше поле зрения?

– Живет на Хантерстрит, 19. Не женат, детей нет. Завтракает в «Саммерс’» около восьми утра. Водит белый Мерседес А-класса. Регистрационный номер BVJ- 6411. На территории два охранника. Вооружены. Домработница приходит в 6:30, уходит в 22:00.

– Что со сроками? – в свою очередь спрашиваю я.

– Двенадцать часов.

Задумчиво тру переносицу:

– Особенности?

– Придется попотеть. Наша цель – морпех. Старая выправка.

– Один выстрел – и даже грозный солдафон откинет копытца.

– А вот в чем загвоздка. Никакого огнестрела – убить в рукопашном.

– Предлагаешь один на один с военным, служившим практически с младенчества, раскроить черепушку без должной подготовки?! Макс! – Фыркаю, отодвигая от себя папку, – я еще недостаточно рехнулась для такой авантюры, малыш.

Я выпрямляюсь, чмокаю губами в воздухе, отправляя воздушный поцелуй, и круто разворачиваюсь на каблуках.

– Разве этому я учил тебя? – Он говорит спокойно, но я знаю, что внутри него все кипит, – убегать? Ты – одна из лучших в штате. Смешно. Заработала авторитет – так теперь пахай на него.

– Всех денег не заработаешь, а мне все еще дорог мой зад, Макси, – цежу сквозь улыбку.

– То есть ты не справишься? Ну так давай, вали отсюда! – Он забирает папку и падает в кресло, – беги к сопляками, которые разорвут тебя на части, лишь узнав, что за одно дело ты окупаешь их годовые накопления.

Фыркаю, задрав подбородок:

– Не преувеличивай! Мы берем много, но не настолько.

– А теперь посмотри на сумму. Предпоследняя страница.

Папка скользит по столу, являя мне цифры, пропечатанные алым. Семь миллионов. На этот раз сумма слишком большая даже для меня. Удивленно присвистываю.

– В два с половиной раза больше, чем ты получаешь обычно, – небрежно добивает парень.

Я не двигаюсь, обдумывая все варианты и возможности. Напряжение трещит между нами, наполняя пространство электричеством. Рука осторожно пролистывает страничку. На фотографии изображен мужчина в черной майке с короткими рукавами и темных джинсах. Непроизвольно выхватываю важное: выглядит не старше сорока пяти, статный, мускулистый, ни в единой черте не проскальзывает даже намёка на старение; в осанке стержень, присущий военным. Ухоженный, волосы стильно уложены гелем, на руке дорогие часы – любит себя. В чертах лица проскальзывает самовлюбленность. Даже не так. Самоуверенность. Задумчиво рассматриваю глаза на фотографии, стремясь найти в них ответ.

Всегда знала, что жадность погубит меня.

– Идет, – наконец произношу я, – я берусь.

***

Не могу заставить себя прилечь, нервными шагами вымеряя пространство комнаты. В очередной раз бросаю взгляд на план участка и точки контроля секьюрити, в беспорядке разбросанные по низкому журнальному столику. Грязное дело. Отвратительное.

По низкой трели будильника в четыре утра я начинаю собираться: достаю черные штаны и кофту с капюшоном, в голенища высоких сапог, на каждое запястье и бедро креплю по ножу. Бросаю мимолетный взгляд на семейную фотографию, висящую в рамке на стене у двери, как будто извиняясь.

Через полтора часа я появляюсь у ворот Хоггарта. Черный кованый забор не скрывает внутреннюю территорию. Легко провожу рукой по металлу – высота около трех метров, но перелезть его не составит труда. Шик против безопасности. Глупо.

Тихо, опираясь на выступающие металлические цветы, перемахиваю ограждение. Хлопья снега чуть слышно скрепят под ногами, как будто пытаясь предупредить хозяина об опасности.

Я крадусь к дому мелкими перебежками, иногда замирая в прутьях когда-то пышных кустов. Время играет против меня: за забором медленно разгораются фонари, освещая и мою территорию. Маскировка теряет свой смысл.

Последний рывок – и я в доме.

Тряхнув рукой, высвобождаю нож. Тихо иду во тьме коридоров. Не дышу. Я напряжена, в животе скручивается упругая пружина, что готова разжаться в любую секунду. Останавливаюсь, прислоняюсь к углу и на мгновение закрываю глаза – это немного успокаивает расшатавшиеся нервишки. Да что же это со мной! Легко провожу пальцем по лезвию ножа – металл привычно холодит кожу.

Я продолжаю охоту: один дверной проем, окно, закрытые жалюзи, репродукция «Крика» Мунка. Снова дверь, лишь прикрытая, с оставленной щелкой толщиной с ладонь. Там, внутри, горит свет. Напрягаю все чувства. Изнутри слышится тихий шорох и легкий звон. В носу защекотал запах свежеприготовленного кофе. Я оборачиваюсь и отступаю на шаг. Но другого пути нет. За поворотом меня ждет лестница, а значит, доступ на второй этаж. Доступ к Хоггарту.

Аккуратно перешагиваю полоску света на паркете. Половица тихо скрипит под ногой… дверь распахивается, являя мне телохранителя с кружкой. Рефлексы делают все вместо меня. Молниеносно поддавшись вперед, всаживаю нож в горло, выхватываю кофе и отступаю на шаг.

– Тш-ш, – я смотрю ему в глаза, прислонив указательный палец ко рту. Охранник падает на колени, на лице застывает маска удивления. Наклонившись, достаю лезвие. Кровь, булькая, покидает его тело, и мужчина валится на бок. Вытираю об него лезвие, попутно делая глоток из кружки: м-м-м, капучино. Любимый.

Шаг, еще шаг. Лестница немного поскрипывает под тяжестью моего веса. Где-то на грани сознания я чувствую, он не спит. Хоггарт немного взвинчен. Ждет меня.

Я иду, подбрасывая нож, ловлю сначала за острие, потом за рукоятку, дохожу до очередной двери и останавливаюсь. Он там. Делаю очередной глоток и открываю дверь.

Мужчина внутри расслабленно стоит спиной ко мне возле окна, с наигранным интересом рассматривая чернильную тьму дворика, и держит в руке стакан. Виски со льдом. Хочет показать, что ему плевать. Скидываю капюшон и делаю малюсенький глоток еще неостывшего кофе.

– Выпьем? – говорит мне Гарри и улыбается, кивая на чистый стакан, расположившийся под небольшой настольной лампой – единственным нормальным освещением в комнате. Приготовил специально для меня?

– Не сегодня; у вас потрясающий кофе.

«Какое ужасное клише, – проносится в голове, – болтаю с жертвой как героиня дешевых боевиков».

– Эфиопия, – глубокомысленно замечает Хоггарт, отвечая мне с белозубой улыбкой. А он мне определённо нравится.

Делаю шаг в бок и прислоняюсь спиной к стене. Он не вызвал полицию? Самодовольный кретин.

– Мне нравится наша потрясающая беседа, однако, давайте перейдем к делу.

Хоггарт делает глоток, не отрывая от меня взгляда цепких, пронзительных глаз.

– Как вы поняли, мистер Хоггарт, у вас проблемы. Я понятия не имею, чью компанию вы обокрали или чью жену трахнули, а, в прочем, мне плевать. Так или иначе, они готовы заплатить мне баснословную сумму за вашу смерть.

– А если я заплачу больше?

Усмехаюсь:

– Понимаете, проблема вовсе не в деньгах. Разница в репутации, Гарри, я уже приняла заказ и не могу от него отказаться… К тому же, умрете вы или они, какая мне разница, кому перерезать глотку?

Я отрываюсь от стены, прохожу через комнату и сажусь на стеклянный столик, с легким звоном опуская рядом с собой пустую кружку. Чувствую его волну неверия и насмешки. Приподнимаю голову:

– Даже не думайте, Хоггарт. Вы будете мертвы в любом случае. Разница в том, как это будет.

Кладу нож рядом с собой. Предупреждающе смотрю на Хоггарта. Не дёргайся.

– Два варианта развития событий. Первый: вы умираете быстро и практически безболезненно. Просто стоите и ждете, пока я всажу вам нож в глотку. Второй, – кивком показываю на лезвие рядом с собой, – более интересный. Мы поиграем. Я или вы, Гарри. Выиграет лишь один. Но если победа будет за мной, – я отправляю нож в путешествие по столешнице. Он скользит по стеклянной поверхности, вертясь вокруг своей оси, и замирает возле Хоггарта. Разум становится кристально чист, и я мрачно ухмыляюсь, являя свою истинную суть, – Ты будешь умирать долго и мучительно. Решай, Хоггарт. Выбор за тобой.

Хоггарт делает очередной глоток и ставит стакан на стол. Я знаю, что выбор сделан. Улыбаюсь.

– Всегда знал, что в душе я игрок, – смеется он и бьет мне в грудь.

Пролетаю добрых три метра и впечатываюсь в стену. «Неплохо, – думаю я, – будет весело». Достаю из голенища нож и встаю. Гарри забирает нож со столика.

Хоггарт атакует, целится лезвием в живот. Отскакиваю, делаю встречный удар в шею. Морпех приседает, сбивает меня с ног и наваливается всем весом. Вижу насмешку в его глазах. Улыбаюсь в ответ. Кусаю за шею, вырывая кожу, Гарри шипит и скатывается с меня, попутно всаживая нож мне в левый бицепс. Чувствую во рту густой солёный вкус чужой крови. Облизываюсь. Встаю. Достаю нож из руки.

– Хороший выбор, Гарри, – говорю я и метаю нож. Хоггарт не успевает увернуться, и лезвие застревает в левой голени. Достаю нож из рукава, краем глаза замечаю, что мужчина встаёт.

– Разве мама не говорила, что игры до добра не доводят?

Бросок! Лезвие легко входит в его мышцы над тазобедренной костью. Хоггарт вновь падает на пол, рычит и выгибается.

– Кажется, у нас есть победитель, – счастливо произношу я.

Выстрел разрывает тишину. Вспышка боли, чувствую, как пуля навылет прошла над ключицей. Падаю на пол, очередная пуля свистит у меня над головой. Может, они мне и не нанесут особого вреда, но всё равно чувствовать их в своем теле нет особого желания. Вскакиваю, попутно выхватываю из голенища последний нож, бью ногой по голове Хоггарта. Хватаю запястье Гарри с пистолетом и пригвождаю лезвием к полу. Пистолет отбрасываю в сторону.

– Гарри, Гарри… тебе не победить. Мой триумф был предсказан Создателем. Тебе бесполезно сражаться, – отодвигаю воротник кофты, показывая выстрел. Проходит пару секунд, пока морпех понимает, в чём дело. Зиявшая дыра, залитая кровью, затягивалась на его глазах, – Видишь?

– Кто ты?!

– Разве это имеет значение? – отвечаю я и сажусь рядом на пол по-турецки. – Сейчас важно лишь одно: твое фатальное поражение.

Задумчиво верчу в руках лезвие. За окном совсем рассвело. На часах 6:15. Пора уходить.

– Надеюсь, ты был хорошим человеком, Хоггарт.

Я наклоняюсь и подношу нож к сонной артерии на его шее. Из горла Гарри с хрипом выходит смешок. Сумасшедший.

– Не хуже тебя, уж точно, – скрипя, выплевывает он.

Усмехаюсь. Меня сковывает лед.

– Покойся с миром, – произношу я, медленно делая неглубокий надрез. Пока не смертельный. Хоггарт закрывает глаза.

– Ты сгоришь в аду, – наконец, выдавливает он.

Улыбаюсь:

– Я знаю.

Глава 2: Момент

Сижу в кабинете Макса под уютным пледом и пью чай. Два часа назад я кинула парню смс о полном завершении задания, а он в свою очередь сообщил об этом заказчику и вызвал Кортни. Она часто прибирала за мной, вычищая с маниакальной точностью все места преступлений. Пропитанные чужой кровью вещи залила хлоркой, уничтожая любую ДНК, затем сложила в мусорный пакет и выкинула. Всё оружие почистила и спрятала по тайникам. И вот теперь я, кажется, вечность жду Макса, сидя в его же кресле.